Часть 1. Военный корреспондент: "Это к печати не пропустят! В мирное время такого быть не может..."
Эту статью написал командир БЧ-5 подводной лодки С-176 Александр Алиевич Акаев. С его разрешения я публикую её здесь. Авторский текст сохраняю.
ЭТО БЫЛА необычная автономка. А начиналась она так. За двое суток до похода на стол Командующему Камчатской флотилией, после проверки соответствующей службой, легла необычная бумага. Там указывалось, что по своим моральным качествам и низкой воинской дисциплине экипаж подводной лодки С-176 не способен выполнить в море задачу боевой службы. Разумеется, основания для этого были. В общем, низкая сознательность отдельных личностей.
Вот здесь, думаю, будет уместным, немного отойти в сторону от основной темы. Затронем тему быта магаданских подводников на "зимовке" в Петропавловске-Камчатском.
Как известно из трудов классиков марксизма-ленинизма, "Бытие определяет сознание", а зимовка длилась с ноября по июнь ежегодно. Когда плавбаза "Магаданский комсомолец" ушла на ремонт в Югославию, а затем в длительное плавание в Индийский океан (общее время отсутствия около пяти лет), для экипажей подводных лодок начались скитания. На другие корабли магаданцев пускали с большой неохотой, и подводники вынуждены были месяцами жить в своих подводных лодках.
Обогрев отсеков электрогрелками. Камбуз работал, как правило, без замечаний. С гальюнами при низкой температуре тоже - нет проблем: в темное время суток на кормовую настройку можно было выходить одновременно всем желающим. Но было правило - всё, что ты "наработал", сбрось за борт правым или левым сапогом (по желанию клиента). Ты не последний, а в базе погружения не предвидится, смывать это нечем. Сложнее всего было с "баней".
Но это мероприятие было под особым контролем политработников. Поэтому здесь поподробнее. В субботу замполит с помощником, который нёс банку "тараньки" или ещё что-то покрепче, и шоколадок, приходил на надводный корабль и договаривался о помывке личного состава.
При положительном исходе дела морякам срочной службы в количестве тридцати человек предлагалось два душа на пятнадцать минут. Технология помывки особая - намочил весь волос, отойди. Намылил - смой. Если грудь не очень волосатая - тебе повезло. На всё - пятьдесят пять секунд.
Где и как будет мыться мичман или офицер - замполита уже не интересовало (указаний не было). Считалось, что это дело личное. И каждый решал банный вопрос по-своему. В Петропавловске-Камчатском была неплохая городская баня. За 60-80 копеек можно было час мыться в душе одному, при этом ещё и постираться. Но был и другой вариант. Отпросившись у командира ПЛ в баню, некоторые возвращались на корабль лишь через несколько дней. При этом было сразу заметно, что человек точно мылся, и возможно, не один раз.
В остальном быт офицеров и мичманов мало чем отличался от быта старшин и матросов. Командный состав, исполняющий обязанности старших офицеров (это четыре человека), размещались в своих каютах (шкаф-купе 1,8 х 1,4 метра). Доктор - в кают компании офицеров (она же операционная). Остальные на ярусных койках в отсеках. Зато по команде "Подьём" при желании можно было перекрыть все армейские нормативы: запрыгнуть в сапоги, которые сушатся возле коечки - много времени не требуется (одежда снималась только в бане).
Несколько слов о животном мире подводной лодки 613 проекта. Крыс никто никогда не считал. Подводники их ласково называли "кисками". Известны два эффективных способа борьбы с крысами на С-176. Первый - вымораживание в доке при минус 30 градусов (хватило месяца на четыре).
Второй - кошка, за три месяца выловила всех. В помощь ей по "хозяйству" и в качестве поощрения на ПЛ был "прикомандирован" кот. Как оказалось, коты для этого не подходили - просто оказались алкашами. Когда доктор осторожно наливал валерьянку в блюдце - кот лапой нажимал на горлышко пузырька, как бы говоря: "Шо, краёв не видишь?" Накушавшись зелья, коту уже было не до ловли крыс, а в качестве ухажёра он уже не подходил по понятиям самой кошки. Через три недели он был "списан" с корабля, как не прошедший испытательного срока.
Тараканов было больше, но их никто не любил, особенно если они попадали в тарелку. Если доктор после осмотра говорил, что твоя грязь в голове уже не грязь, но ещё не животное, - значить у тебя вши. К мотористам эта зараза не приставала.
По вопросу быта наши офицеры обращались дважды. Первый раз к очередной комиссии - нам предложили установить армейскую палатку на 40 бойцов на берегу рядом с пирсом (возможно шутка, но другого предложения не было). Второй раз - к журналисту (подполковнику) газеты "Красная Звезда". Выслушав нас внимательно, от души посочувствовав нам, наша последняя надежда ответила, что материал с озвучиванием таких(!) тягот и лишений воинской службы в масштабах целого соединения к печати не пропустят (В МИРНОЕ ВРЕМЯ ТАКОГО БЫТЬ НЕ МОЖЕТ...)
И служба продолжилась дальше. На фоне выше описанного, можно сказать, что сознание выполнения своего служебного долга у экипажей подводных лодок было относительно очень высоким.
Всё выше изложенное, хотя и носило некоторый негативный оттенок, но и имело большое значение в воспитании у моряков желания ходить в море, особенно в дальние походы. Там чистое бельё и простыни (ничего, что разовые). Там каждые 40 часов душ (ничего, что вода из-за борта, зато тёплая от дизеля). Там жизнь и служба по уставу.
Там даже кинофильмы не только "Чапаев", но и "Экипаж" (некоторое "послабление" со стороны полит. органов). И за всё это(!) был ещё положен отдых в санатории (для магаданцев - санаторий типа "Островной").
Недаром говорят: "Любовь к морю воспитывается невыносимыми условиями службы на берегу".
Теперь о воинской дисциплине. Согласно уставам командир части был обязан поддерживать во вверенной ему группе высокую воинскую дисциплину. Для этого он мог воспользоваться определёнными рычагами поощрительного и наказательного характера. В действительности на уровне командира боевой части было следующее.
Поощрения: "Благодарность" - реально, но не действенно. "Внеочередное увольнение" в Петропавловске-Камчатском. По Уставу - пожалуйста, положено. В реальности - не получается! (Чужой гарнизон, нельзя!). Наши моряки срочной службы здесь даже в самоходы не ходили…
Теперь наказания: "Выговор" – реально, даже строгий (это что слону дробина). Дальше, следующее наказание: "Лишение очередного увольнения в город" - это не работает, всё равно увольнения невозможны. Следующее наказание: "Наряд на работу" - опять не действует! Народ и так пашет, не разгибаясь! Дальше: "Наряд на службу"! Бесполезно: у личного состава и так "через день на ремень"…
Ну, и последняя кара - "Трое суток ареста"! Что здесь сказать… Объявить это наказание, конечно, можно, но…! Чтобы привести его в исполнение - тут без ведра краски, двух банок тараньки и корабельного "шила" (и это при исправном заполнении всех сопровождающих документов и предварительного "добра" по телефону) - к гауптвахте можно было бы и не подходить. Такие негласные нормы существовали…
И так реально у командира БЧ было так называемой "власти" не более чем у старшины 2 статьи (если по Уставу), а ответственность никто не уменьшал. Был ещё один воспитательный орган: комсомольское собрание. Но о его предварительной подготовке и эффективности в условиях "зимовки" пусть напишут бывшие политработники ("инженеры человеческих душ") - это их тема.
Скоро продолжение. Подписывайтесь :)