Фильм, снятый Никитой Михалковым в 25 лет, – это матрица всего будущего стиля режиссёра: история через деталь, эмоция через паузу, война через отсутствие войны. Когда критики упрекают Михалкова в избыточной театральности 2000-х («Цитадель», «Солнечный удар»), они забывают, что его подлинный шедевр длится 35 минут и почти безмолвен. «Спокойный день…» – квинтэссенция того, что Андрей Тарковский называл «поэтическим кино», где единственный нужный диалог это шелест пепла над костром.
Война – это огромная пустота. Я снимал не войну, а её тень. Тень на душах тех, кто её пережил.
В съемках были заняты будущие звезды: Наталия Аринбасарова, Сергей Никоненко, Александр Кайдановский, Юрий Богатырев, Лев Дуров, Валентин Смирнитский.
Михалков снимает не войну, а её антитезу красоту, которая вопреки всему отказывается умирать.
Раненый солдат тащит в укрытие тяжелый ящик с уцелевшими картинами, чтобы передать их музейным работникам. Картины – это символ веры. Они являются фабульной деталью, которая движет сюжет. Без картин не было бы и истории. Главный герой Андрюша воспринимает их как неотделимую часть России, они не отделены от его любви к стране.
Главный герой не желает отдавать картины фашистским захватчикам, которые не успели их вывезти. Поэтому в итоге Андрей погибает, спасая культурное наследие своей страны. Сохраняя даже обломки искусства, человек сохраняет самою возможность будущего. Как писал Бродский: «Искусство не способно ни спасти мир, ни изменить его к лучшему. Оно просто не даёт ему стать хуже». Спасение искусства для режиссера и есть спасение души. Ценой жизни солдат готов спасать произведения искусства.
СССР в 1970-е активно восстанавливал памятники культуры, разрушенные в войну (Дрезденская галерея, Петергоф). Поэтому фильм Михалкова — метафора этого процесса. Эта тема сохранности красоты будет и в «Сибирском цирюльнике» (1998), где герой спасает иконы, и в «Солнечном ударе» (2014) офицер везёт в эмиграцию ящик с картинами.
Михалков как режиссёр создаёт кино, которое напоминает – война заканчивается, но искусство продолжается.
Какие приемы можно увидеть уже в дипломной работе Никиты Михалкова, которые затем станут его отличительным стилем:
1. Минимализм как метафора опустошения. Нет завязки-кульминации-развязки. Фильм – это закольцованное наблюдение режиссера над миром людей.
На фоне руин раздаётся скрип качелей – пугающий контраст с мёртвым пейзажем. Схожий приём Михалков использует в «Солнечном ударе» (2014), где гармонь звучит на фоне расстрела.
Разрушенный кирпичный дом с пустыми оконными проемами (кадр длится 3 минуты) – не просто декорация, а образ исчезнувшей жизни. Сравните с кадром из более поздних работ, например, в «Утомлённых солнцем» (1994) сожжённая дача символизирует конец эпохи.
Церковь – неизменно символ веры.
2. Тема войны и памяти: негромкая правда.
Детский велосипед, брошенный в грязи (крупный план колёс), становится немым воплем о прерванном детстве.
Музыкальная шкатулка с треснувшим зеркальцем – аллегория хрупкой красоты, уцелевшей вопреки войне.
3. Звукоряд: тишина как главный герой.
На протяжении 15 минут — только шум ветра и треск костра. Внезапно шкатулка играет бетховенскую «К Элизе» (неидеальная механическая версия), и музыка кажется чужеродной, как голос из другого мира. Механическая шкатулка предвосхищает «Неоконченную пьесу для механического пианино» (1977), где фальшивые ноты символизируют дисгармонию эпохи.
Финал без слов: солдат уходит, и финальные титры идут под полную тишину – словно война «заглатывает» звук.
4. Ритм: кадры длятся неприлично долго по меркам кино 1970-х (например, 90-секундная панорама поля с одиноким деревом). Это гипнотизирует, словно приглашая зрителя вчувствоваться в каждый кадр. Ни одного выстрела за 20 минут. Война показана через последствия: одинокий солдат не празднует победу, а сидит у костра, глотая дым.
5. В отличие от советского официоза, Михалков показывает войну через эстетику опустошения: нет врагов, атак, героических смертей – есть человек, затерянный в хаосе. Детали разрушенного быта (фотография на стене, кукла в грязи) важнее идеологии.
В кино было принято на роль фашистов приглашать не очень известных актеров, а тут будущие звезды:
Юрий Богатырев – немец
Лев Дуров – немец
Александр Пороховщиков – немец
Валентин Смирнитский – немец
Думаю, потому что талантливые актеры понимали, главной задачей было снять фильм о любви, жизни и вечности. Не важно, насколько малая тебе выпала роль – ты должен быть настоящим.
«Спокойный день в конце войны» – фильм-притча, где Михалков впервые формулирует свою художественную максиму, что даже в краткой передышке, где возможно сближение разных людей через искусство, тень насилия не исчезает. Мир после войны – это не только конец боев, но и начало осознания всех утрат, в том числе неосязаемых. Фильм говорит о цене, которую платит человечность в столкновении с бессмысленной жестокостью конфликта. Это не история о подвиге, а размышления о цене мира, работа, сделанная с почти документальной сдержанностью. Именно здесь рождается его авторский почерк: визуальная поэзия, где смыслы прячутся в паузах между кадрами.
Ирина Мурзак
филолог, литературовед, театровед, доцент Департамента СКД и Сценических искусств, руководитель программы "Театральное искусство, медиакоммуникации в креативных индустриях" ИКИ МГПУ