Эту историю мне рассказал один второй пилот. Мы сидели в маленькой гостинице возле аэропорта — таких без названий, с одинаковыми шторами и запахом кофе, который варят сутками. Он долго молчал, словно решал, стоит ли говорить, а потом тихо сказал:
— Только не смейся. Я сам бы не поверил, если бы не видел своими глазами.
Рейс был ночной. И то, что случилось в ту ночь… до сих пор держит его в памяти.
31 декабря. Пассажирский, почти полный. Люди летели кто куда: к родителям, к детям, кто-то — просто подальше от одиночества. В салоне уже начали открывать шампанское, стюардессы разносили мандарины.
В кабине всё было спокойно. Чистое небо, минус пятьдесят за бортом, звёзды — такие яркие, что кажется, будто можно дотянуться.
— Новый год в воздухе — это всегда странно, — сказал он. — Вроде праздник, а вроде обычная работа.
В 23:40 диспетчер пожелал счастливого полёта.
Связь была идеальная. Приборы — как по учебнику.
И тут командир сказал:
— Видишь?
— Что? — спросил второй пилот.
— Вон там. Слева.
Сначала он подумал, что это отражение. Или оптический эффект.
Но потом понял — нет.
Чуть ниже эшелона, параллельно курсу, летело что-то большое. Не самолёт. Не вертолёт. Не дрон.
Огни были тёплые. Не холодно-белые, как у техники, а жёлтые, мягкие.
И форма… слишком знакомая, чтобы в неё верить.
— Сани, — сказал командир. Спокойно. Без шутки.
Второй пилот сглотнул.
— Ты тоже это видишь?
— Вижу.
Сани шли ровно, уверенно. Впереди — будто бы тянулись силуэты, похожие на оленей. Не механика. Не живые — что-то между.
Связь вдруг дала помеху.
В наушниках зашипело, и вместо диспетчера раздался низкий, спокойный голос:
— Борт такой-то, не волнуйтесь. Вы идёте правильно. Спасибо, что держите высоту.
Командир машинально ответил.
А потом понял — позывной был неправильный.
Ровно в полночь в салоне раздался смех, звон бокалов, аплодисменты.
А за стеклом кабины сани чуть приподнялись, поравнялись с самолётом — и кто-то в красном махнул рукой.
— Он улыбался, — сказал второй пилот. — Я не знаю, как это объяснить. Но это была не иллюзия. Это была… работа.
И вдруг всё исчезло.
Никакой вспышки. Никакого шума. Просто — нет.
Приборы работали идеально. Связь вернулась. Диспетчер снова был на линии.
— Всё в порядке?
— Да, — ответил командир. — Всё в порядке.
После посадки экипаж осматривал самолёт.
Никаких следов. Никаких сбоев.
Но в кабине, на приборной панели, лежал маленький колокольчик.
Тёплый.
Никто не признался, что положил его.
— С тех пор, — сказал второй пилот, — я точно знаю: в новогоднюю ночь небо работает по другому расписанию.
И если ты просто делаешь своё дело честно — тебе показывают, что ты не один.
Он замолчал, посмотрел в окно, где взлётная полоса уходила в темноту.
— А колокольчик, — добавил он, — всегда звенит перед посадкой.
Только в новогодних рейсах.
Тихо.
Чтобы не спугнуть.
