Я — мама аутичного сына. И для меня путешествие всегда было не приключением, а сложной математической задачей. Каждая переменная должна быть учтена, каждый шаг — просчитан. Иначе система даст сбой.
С рождения сына мы дважды в год ездили к бабушке — путь на поезде в 500 км. Это был наш полигон, на котором мы учились выживать в дороге. Я создавала подробнейший план: во сколько выезжаем, чем займёмся в первый час, во второй, что будем есть, когда поезд делает остановки, и что делаем мы в эти остановки. Если всё подготовлено — дорога шла как по маслу. Но стоило чему-то пойти не так — забытой игрушке, неожиданным соседям (они бывают более проблемны, чем аутисты) — и наш хрупкий мирок рушился, погружаясь в слезы и истерики.
Именно тогда я приняла железное решение: ни за что не поеду с детьми «на отдых». Для меня это был оксюморон. Отдых с двумя малышами, один из которых — аутист? Это не отпуск. Это вывоз проблем на новую, незнакомую территорию. Это ад с чемоданами.
Дети подросли, у сына стал намечатся прогресс в поведении. И в 9 и 10 лет мы впервые рискнули поехать на море.
Ключом стал не волшебный возраст, а подход. Мы готовились не как к празднику, а как к важной миссии. Мы изучали маршрут, смотрели фото региона, города и пляжа, проговаривали каждое правило: «В самолете нужно сидеть с пристегнутым ремнем», «В музеях не бегаем и не кричим», «Море — это соленая вода, можно провести несколько экспериментов с погружением трла в соляной раствор».
Но главное, что я сказала своему сыну, глядя ему в глаза: «Я оказываю тебе огромный кредит доверия. Я верю, что ты справишься и будешь мне помощником». Я подняла его из статуса «проблемы, которую надо везти» в статус партнера.
И он этот кредит оправдал. Не идеально, конечно. Был момент, когда он закрылся и погрузившись в себя, пинал стену ногами. Это была эмоциональная перегрузка от 9 дней насыщенного спринта от пояжа к месту раскопок, потом в музей и в местное кафе, ну а вечером катание на лодке в открытом море. Странно что я и младший не сели рядом и не стали пинать стену ногами. Но, не смотря на все это, он справлялся. Потому что знал: он здесь не просто так, он — мой союзник в этом приключении.
С тех пор мы путешествуем каждый год. Далеко. На самолетах и поездах. Это уже не выживание, а настоящее совместное открытие мира.
Он мой главный навигатор — помнит все маршруты лучше карты. Он мой ценитель деталей — заметит архитектурную особенность, которую пропустит глаз нейротипичного человека. Он — мой товарищ, с которым комфортно молчать, глядя на закат. Лучше чем мой сын компаньона не придумаешь, он единственный способен осилить со мной путь в 20 тыс. шагов в день. И ему всегда интересны все мои предложения посмотреть на какую нибудь необычность.
Так когда же можно начать путешествовать с аутичным ребенком?
Не тогда,когда он «исправится» или станет «удобным». А тогда, когда у вас накоплен достаточный ресурс не для тотального контроля, а для гибкого взаимодействия. Когда вы сможете заменить жесткий сценарий — системой понятных правил и доверия. И когда вы увидите в своем ребенке не обузу, а потенциального компаньона, который просто ждет своего шанса.
Наш путь начался не с мечты о море, а с трудных 500 километров к бабушке. И именно они научили нас главному: самое важное в путешествии — не место на карте, а тот, с кем ты идешь по одной дороге.