Телефон опять завибрировал в кармане. Я даже смотреть не стала — это свекровь, четвёртый звонок подряд.
Адвокат Марина Сергеевна протянула мне ручку:
— Распишитесь вот тут и тут.
Водила по бумаге, буквы получались кривые. Руки тряслись — не от страха, а от того, что не спала нормально уже неделю. Кофе на завтрак, кофе на обед, а ночью лежишь и считаешь трещины на потолке.
— Всё, готово, — Марина Сергеевна забрала документы. — Через три недели первое заседание. Если муж не будет возражать, управитесь быстро.
Вышла на улицу, достала телефон. Семь пропущенных. Все от Галины Петровны.
Набрала её.
— Алло? Алиса?! Наконец-то! Мне нужно срочно с тобой поговорить!
— Я знаю, о чём вы хотите поговорить.
— Нет, ты не знаешь! Приезжай, пожалуйста, это важно!
Встретились в той кофейне рядом с её домом. Она уже сидела, перед ней стояла нетронутая чашка. Увидела меня — вскочила, схватила за руки:
— Садись, пожалуйста, садись.
Села. У неё под глазами мешки, губная помада размазана по контуру — видно, нервничала, кусала губы.
— Алис, я случайно... То есть специально не следила, просто вышло так... В общем, я была в «Грабли» на проспекте Мира в четверг вечером.
Я кивнула. Думала, так и есть.
— И увидела там Максима. Он сидел с какой-то девушкой. Молоденькой такой, в красном платье. Они смеялись, он взял её за руку, потом наклонился и... ну, поцеловал.
Галина Петровна ждала реакции. Я молчала.
— Алиса, ты слышишь? Твой муж с какой-то...
— Слышу.
— И что ты скажешь?!
— Что скажу? — я размешала сахар в капучино. — Галина Петровна, вы опоздали. Я уже подала заявление на развод. Полчаса назад поставила последнюю подпись.
Она открыла рот. Закрыла. Снова открыла:
— То есть ты... уже? Но когда? Почему?
— Две недели назад подала. А почему... Долгая история.
Началось не в четверг и не с той девушки в красном платье.
Началось в сентябре прошлого года. Нет, даже раньше — в июле.
Мы поехали на дачу к его родителям на выходные. В субботу Максим весь день копался в телефоне. Я сначала не придавала значения — работа, думаю, завал какой-то. Он тогда проект какой-то важный вёл.
Но в воскресенье утром пошла в ванную, а его телефон лежал на раковине. Экран загорелся — пришло сообщение. Я не специально посмотрела, просто автоматически глянула.
«Соскучилась. Когда увидимся?»
От Кати. С сердечком.
Я стояла и смотрела на этот экран, и знаете, что почувствовала? Ничего. Ну вообще ничего. Ни злости, ни обиды, ни желания устроить скандал.
Просто подумала: ну вот оно. Наконец-то понятно, почему он последние полгода такой отстранённый.
Вернулась в комнату, легла на диван. Он зашёл через минуту, схватил телефон, быстро что-то напечатал и убрал в карман.
— Пойдём позавтракаем? — спросил.
— Пойдём.
И мы пошли. Завтракали, разговаривали о погоде, о том, что надо бы забор подкрасить. Как будто ничего не было.
После дачи я стала наблюдать. Не специально, просто замечала детали, которые раньше пропускала мимо.
Он стал задерживаться на работе по три-четыре раза в неделю. Раньше тоже задерживался, но пару раз в месяц максимум.
По средам всегда принимал душ сразу, как приходил домой. В другие дни мог так и ходить до вечера в рабочей одежде, а по средам — сразу в ванную.
Телефон перестал выпускать из рук. Даже в туалет с собой таскал.
И знаете, что самое странное? Меня это не трогало. Ну то есть совсем. Я смотрела на него, как он суетится, прячет экран, выдумывает причины опозданий, и думала: да бог с тобой, живи как хочешь.
В октябре у меня был день рождения. Он пришёл в девять вечера с букетом хризантем из ближайшего ларька. Такие жёлтые, уже подвявшие.
— Прости, на работе аврал, — сказал он. — Ну ты же понимаешь.
— Понимаю.
Мы поужинали вдвоём. Он весь вечер сидел в телефоне. Я ела салат и смотрела на него. И думала: когда я последний раз хотела, чтобы он меня обнял? Месяц назад? Два? Полгода?
Не помнила.
В ноябре я записалась на консультацию к психологу.
Молодая женщина, лет тридцати пяти, приятная. Кабинет светлый, пахло лавандой.
— Расскажите, что вас привело ко мне?
Я рассказала. Про сообщение, про среды, про день рождения.
— И что вы при этом чувствуете?
— Ничего.
— Совсем ничего?
— Ну... Усталость, наверное. Мне просто надоело делать вид, что всё нормально.
Психолог кивнула:
— А вы пробовали поговорить с мужем?
Я засмеялась. Не знаю, почему засмеялась, но это вырвалось само:
— О чём говорить? О том, что я знаю про Катю? Он же всё равно будет врать. Скажет, что это коллега, что я всё выдумала, что у меня паранойя.
— Откуда вы знаете?
— Потому что я его знаю. Семь лет вместе, я же вижу, как он врёт. У него левая бровь дёргается.
Психолог помолчала, потом спросила:
— Алиса, а вы любите своего мужа?
Я посмотрела в окно. На улице шёл снег, первый в этом году.
— Не знаю. Вроде привыкла. Он же не плохой человек, просто... Не знаю.
— Это не ответ на вопрос.
— Тогда нет. Не люблю.
Произнесла это вслух — и как отпустило. Будто камень с шеи сняли.
В декабре мы поехали на корпоратив Максима. Я не хотела, но он попросил:
— Ну пожалуйста, Алис, начальство спрашивает, почему жену не привожу.
Надела чёрное платье, которое купила три года назад и с тех пор ни разу не надевала — не было повода.
Корпоратив был в ресторане на Тверской. Человек пятьдесят, музыка орёт, все пьяные. Максим сразу ушёл к коллегам, я осталась за столом одна.
Через полчаса подсела женщина лет сорока, представилась Олей:
— Вы жена Макса?
— Да.
— А я его начальница. Рада познакомиться наконец! Он про вас рассказывал.
— Что рассказывал?
— Ну... что вы дизайнер. Что познакомились на каком-то мастер-классе.
Я кивнула. Не дизайнер я, бухгалтер. И познакомились мы в институте, на первом курсе.
— И давно вы вместе?
— Семь лет.
— Ого! Это редкость сейчас. Держитесь крепко!
Я улыбнулась и ничего не ответила. Оля ушла, я сидела и смотрела на Максима. Он стоял у барной стойки с какой-то девушкой. Блондинка, короткая стрижка, красное платье. Они смеялись, он наклонился к ней, что-то сказал на ухо.
Ага. Вот она, Катя.
Я встала и вышла. Взяла такси, поехала домой. Максим даже не заметил, что я ушла. Написал только через два часа: «Ты где?»
«Дома. Устала, уехала».
«Ок».
И всё.
В январе я пошла к юристу.
Марина Сергеевна, сорок пять лет, две судимости за плечами, как она сама шутила. То есть два развода, конечно.
— Есть дети?
— Нет.
— Совместное имущество?
— Квартира, она на нём. Машина тоже на нём.
— Хотите что-то требовать?
Я задумалась.
— Нет. Просто хочу развестись.
— Быстро или с переговорами?
— Быстро.
Она кивнула, начала заполнять какие-то бумаги.
— Муж в курсе?
— Нет.
— Будет скандал?
— Не знаю. Наверное, нет. Ему, по-моему, тоже всё равно.
И правда, всё равно было.
Когда я принесла ему бумаги на подпись, он даже не удивился. Просто взял, посмотрел, спросил:
— Ты серьёзно?
— Да.
— Почему?
Я пожала плечами:
— Надоело.
— Что надоело?
— Всё. Эта игра в семью. Твои среды. Катя в красном платье. Твоя левая бровь, которая дёргается, когда ты врёшь.
Он побледнел:
— Ты знала?
— С июля.
— И молчала?
— А что говорить? Всё равно не изменилось бы ничего.
Он сел на диван, закрыл лицо руками:
— Алис, я... Прости. Я идиот. Я всё прекращу, честно. Мы можем начать заново.
— Зачем?
— Как зачем? Мы же семья!
Я посмотрела на него и вдруг поняла, что он правда верит в то, что говорит. Он действительно думает, что можно продолжать жить как раньше — он со своей Катей по средам, я в роли удобной жены, которая готовит ужины и закрывает глаза.
— Нет, Макс. Мы не семья. Мы два человека с общей пропиской. Это всё.
Вот я и сижу сейчас напротив Галины Петровны, она смотрит на меня как на сумасшедшую:
— Но ведь можно же попробовать исправить! Сходить к психологу вместе, съездить куда-нибудь...
— Не хочу исправлять.
— Почему?!
— Потому что устала. Знаете, как это — жить с человеком и чувствовать себя одиноко? Говорить с ним и понимать, что он тебя не слышит? Лежать рядом и знать, что он думает о другой?
Галина Петровна молчит.
— Я потратила семь лет на то, чтобы построить семью. А он потратил семь лет на то, чтобы сделать вид, что семья есть. Я больше не хочу притворяться.
— Но он же мой сын! Я знаю, он может измениться!
— Может. Но я не хочу ждать. Мне тридцать три года, Галина Петровна. Я хочу жить, а не ждать, когда твой сын соизволит заметить, что я есть.
Она вытирает слёзы салфеткой:
— Ты его не любишь?
— Нет.
— Давно?
Я думаю. Когда я перестала его любить? Год назад? Два? Может, вообще никогда не любила, а просто думала, что люблю?
— Не знаю. Наверное, давно.
Вечером сижу на кухне, пью чай. Максим прислал сообщение: «Мама сказала, что вы виделись. Алис, давай поговорим нормально».
Не отвечаю. Что тут говорить?
Открываю папку с документами на квартиры. Смотрю однушку на окраине, тридцать квадратов, но зато своя. Без воспоминаний, без запаха его одеколона в ванной, без фотографий на стенах.
Завтра иду смотреть. Послезавтра — на новую работу, нашла вакансию поближе к будущему дому.
Через три недели суд.
А дальше — не знаю. И это, знаете, даже хорошо. Не знать. Потому что последние годы я знала всё наперёд — он придёт поздно, я сделаю вид, что сплю, утром он уйдёт молча, вечером повторим.
Теперь не знаю.
И это не страшно.
Это даже приятно.
Для подписчиков
А у вас было так, что отношения закончились не из-за скандала, а просто из-за усталости? Как вы решались уйти? Расскажите в комментариях — давайте поддержим друг друга.
Примечание: Все события и персонажи вымышлены. Совпадения случайны.