Сижу я в опустевшем театре, когда последние зрители уже разошлись по домам, а свечи догорают, бросая причудливые тени на занавес. И приходит ко мне мысль, подобная шороху крыльев ночной бабочки.
Мы, находясь в театре жизни, всегда считаем себя донельзя проницательными и понимающими. Ну как же! Всегда, как нам кажется, ясно осознаём: вот это кукла, это дёргающий за ниточки марионеточник, а это зритель в бархатном кресле. Мы гордимся своей прозорливостью, как будто разгадали великую тайну мироздания.
Однако – и здесь я прикрываю глаза лапой, ибо истина эта болезненна – мы почему-то никогда не задумываемся о том, что у любого представления всегда есть Тот, кто поставил сцену. Кто собрал на ней актёров. Кто заманил в зал любопытную публику обещанием зрелища. И, наконец, кто написал сам сценарий, по которому все мы движемся, полагая себя свободными.
Мы видим только то, что нам показывают. Мы аплодируем видимому действу, возмущаемся видимыми злодеями, сочувствуем видимым героям. И даже не представляем, что это – далеко не самая интересная часть зрелища!
Истинная драма разыгрывается за кулисами, в тех покоях, куда не проникают огни сцены.
И я, старый енот, спрашиваю себя в тишине: а не являюсь ли и я лишь марионеткой, рассуждающей о марионетках?
