Знаете, я всегда думала, что ужасы про свекровей — это преувеличение. Типа, не бывает такого в реальной жизни.
Бывает, ещё как бывает.
Всё началось полгода назад, когда мы с Димой решили продать нашу однушку на окраине и купить что-то побольше. Ребёнок подрастал, жить в тридцати квадратах становилось невыносимо. План был простой: продаём быстро, переезжаем к маме Димы на месяц-два, находим нормальный вариант, покупаем. Что могло пойти не так?
— Лиличка, — протянула Валентина Петровна, когда мы впервые обсуждали переезд. — Вы, конечно, можете пожить. Только недолго, я к гостям не привыкла.
«Гостям». Мы, её сын с женой и внук — гости. Ну ладно, я тогда не придала значения.
Первая неделя прошла относительно спокойно. Валентина Петровна была слегка напряжена нашим присутствием, но вежлива. Делала замечания насчёт мытья посуды и уборки, но я списывала это на естественное желание видеть порядок в своей квартире.
А потом случился тот самый вечер.
Мы сидели на кухне втроём — я, Дима и Валентина Петровна. Саше было пять лет, он уже спал. Я заваривала чай, когда свекровь откашлялась и произнесла:
— Дети, мне нужно с вами серьёзно поговорить.
У меня внутри всё похолодело. Когда начинается с «серьёзно поговорить», жди беды.
— Я тут посчитала, — продолжила она, доставая из кармана халата листочек в клеточку. — Вы пользуетесь электричеством, водой, едите мою еду. Плюс износ мебели, бытовой техники. И вообще — это же моя квартира, моя жилплощадь.
— Мам, ты о чём? — не понял Дима.
— О том, Дмитрий, что раз вы здесь живёте, то должны компенсировать мне все расходы.
Я молчала, уже предчувствуя продолжение.
— Поэтому я решила: вы будете отдавать мне ваши зарплаты. Полностью. А я уже буду решать, сколько вам выделить на карманные расходы.
Я поперхнулась чаем. Дима застыл с открытым ртом.
— То есть как... полностью? — выдавил он.
— Ну конечно, полностью! — Валентина Петровна смотрела на нас, как на умственно отсталых. — Я вас кормлю, даю крышу над головой. За всё надо платить. А то что это получается — приехали, живут бесплатно, только ноги вытирают о мою доброту.
— Мам, — я попыталась сохранить спокойствие. — Мы же с вами договаривались временно, на месяц-два максимум...
— Временно, постоянно — какая разница! — отрезала она. — Пока живёте здесь — платите. Вот Зинка с третьего этажа тоже сына с невесткой взяла, так они ей всю зарплату отдают. И ничего, нормально. Даже спасибо говорят.
— Зинкин сын алкоголик без работы, — тихо сказал Дима. — Она ему на опохмел даёт, чтобы не пропил всё.
— Не перебивай мать! — вспыхнула Валентина Петровна. — Я тебя растила, выкормила, выучила! А теперь из-за неё, — она ткнула пальцем в мою сторону, — ты мне перечишь!
«Из-за неё». Я стала «ней». Отлично.
— Мама, это невозможно, — Дима потёр переносицу. — У нас ипотека на новую квартиру, кредит на ремонт, расходы на Сашку...
— А мне-то что! — Валентина Петровна начала заводиться. — Я вас не заставляла продавать квартиру! Не заставляла сюда переезжать! Сами приползли! Ну так будьте добры — живёте в моей квартире, значит, по моим правилам!
Я смотрела на эту женщину и не могла поверить. Ну то есть совсем. Мы с Димой вместе восемь лет, я её восемь лет знаю, и вот это... это что-то новенькое.
— Валентина Петровна, — я решила взять ситуацию в свои руки. — Может, мы просто будем платить за коммуналку и покупать продукты? Это же разумнее...
— Ты мне не указывай, что разумнее! — рявкнула она. — Я в твои годы уже троих детей растила! А вы тут современные, один ребёночек и то не справляетесь!
— У вас трое детей? — удивилась я. Дима был единственным.
Валентина Петровна смутилась на секунду.
— В смысле... я о детях подруг говорю. В общем, не перебивай! Решено — зарплаты отдаёте мне. Я женщина честная, буду вам на расходы давать. Тысяч по пятнадцать на двоих хватит?
Я засмеялась. Нервно так, истерично даже.
— Пятнадцать тысяч? — переспросила я. — На двоих взрослых и ребёнка? Валентина Петровна, вы в своём уме?
— Ах, я не в своём уме? — она вскочила. — Это я не в своём уме, когда пустила вас в дом! Мать-одиночка, годами тянула Диму одна, никакой помощи, никакой благодарности! А теперь даже элементарной компенсации не дождаться!
— Мама, перестань, — Дима встал. — Мы уйдём завтра же.
— Куда уйдёте? — она хищно улыбнулась. — Квартиру продали, ипотеку взяли. Лишних денег то нет !Куда пойдёте — на улицу? С ребёнком? В декабре?
И тут меня осенило. Она это всё спланировала. Прекрасно знала нашу ситуацию. Ждала момент, когда мы окажемся в ловушке.
— Вы это специально, да? — спросила я тихо. — Ждали, пока мы окажемся в уязвимом положении?
Валентина Петровна не ответила, но глаза её загорелись торжеством.
— Знаете что, — я встала и посмотрела ей прямо в глаза. — Мы действительно уйдём. Прямо завтра. Снимем квартиру, пусть даже маленькую. И знаете, что самое забавное? Мы с Димой зарабатываем по девяносто тысяч. Каждый. Вы хотите сто восемьдесят тысяч в месяц за комнату в вашей двушке. За эти деньги в нашем районе можно снять трёшку в новостройке с ремонтом и мебелью. Причём хозяйка трёшки не будет стоять над душой и контролировать, как мы моем посуду.
— Это моя квартира! — взвизгнула Валентина Петровна.
— Да, ваша. И знаете, что ещё ваше? Ваше одиночество. Когда Саша подрастёт и спросит, почему мы не ходим к бабушке, я расскажу ему эту историю. Как она попыталась нас ограбить, пользуясь нашей временной бедой. Расскажу, какая жадность бывает у людей. Как родная бабушка внука считала источником дохода.
— Ты... как ты смеешь! — лицо свекрови стало свекольным.
— Я смею, потому что мы ничего вам не должны. Да, мы попросили временно пожить. Временно — это не рабство. Не пожизненная кабала. Мы готовы были платить справедливую компенсацию. Но вы захотели не справедливости, а власти. Контроля. Чтобы мы от вас зависели.
— Дима, ты слышишь, что твоя жена говорит? — Валентина Петровна повернулась к сыну.
— Слышу, мам. И она права.
Свекровь осеклась. Видимо, рассчитывала, что сын встанет на её сторону.
— Как ты можешь? — прошептала она. — Я же твоя мать...
— Именно поэтому мне вдвойне стыдно за твоё поведение, — устало сказал Дима. — Мы завтра съезжаем.
Валентина Петровна молча развернулась и ушла в свою комнату. Дверь хлопнула так, что посуда в серванте задребезжала.
Ночью мы с Димой не спали, искали квартиры. К утру нашли вариант — двушка в соседнем районе за сорок пять тысяч. Не новостройка, но чистая, с мебелью. Хозяйка согласна сдать без залога, так как у них тоже ребёнок был маленький, и мебель детская осталась.
Утром мы собрали вещи. Валентина Петровна не вышла из комнаты. Когда мы уже уходили, я постучала в её дверь.
— Валентина Петровна, мы уходим.
Молчание.
— Если хотите видеть внука, звоните. Но извинитесь сначала.
Тишина.
Мы ушли.
Прошло три месяца. Валентина Петровна не звонила. Ни разу. Дима пару раз пытался с ней связаться, но она не брала трубку. Потом написала в мессенджер: «Когда разведётесь с этой стервой, тогда поговорим».
Дима заблокировал её после этого сообщения.
Мы купили двушку в новом районе. Нормальную, светлую. Саша пошёл в садик рядом с домом. Жизнь наладилась.
А вчера встретила свекровь в магазине. Она меня не заметила, я — заметила. Она стояла у кассы, считала мелочь, чтобы купить батон хлеба и упаковку сосисок. Выглядела старше, как-то осунувшись.
Мне стало её жаль. На секунду. Но потом я вспомнила тот вечер, её глаза, полные жадности и злорадства. И пошла дальше.
Знаете, я не злая. Но прощать такое... нет. Она выбрала деньги вместо семьи. Контроль вместо любви. Власть вместо отношений.
И вот результат. Она одна в своей двушке, считает копейки на сосиски. А мы живём своей жизнью, в своей квартире, где нас никто не пытается поработить.
Иногда люди сами выбирают своё одиночество. Валентина Петровна выбрала. И теперь пусть живёт с этим выбором.
А нам хорошо. Честно.
P.S. Дима недавно предложил всё же навестить мать. Я не против, но при условии, что она извинится. Нормально так извинится, без «я конечно виновата, но ты спровоцировала». Посмотрим. Хотя что-то мне подсказывает — не дождёмся.
Но мы и без неё справляемся. И это главное.