Среди отпрысков Федора Лисовского Даша, несомненно, выделялась. И не только тем, что родилась единственной дочерью.
— Дашка, Дашка… Та еще чертяка в тихом омуте, — говорили о ней, качая головой, воспитатели в детском саду, школьные учителя и просто знакомые.
Предыдущая глава 👇
Девочка, хоть и была похожа внешне на мать, характером больше напоминала свою тетку, и эта свойственная Лисовским решимость добиваться своего любым способом, а если надо, то и идти напролом, очень пугала даже саму Соню, всегда принимавшей сторону любого из ее детей. Юлия часто действовала так же, но за ее спиной стояли отец, брат и огромные деньги семьи, которыми затыкались глотки и выкупались жизни. У юной Дашки пока были только ее упрямство и красота. И еще уверенность в своей правоте. Соня никак не могла взять в толк, откуда в ее девочке столько самомнения и цинизма. Где и что она упустила в воспитании? Никита совсем другой. Похожий на сестру лицом, душой он абсолютно не был ей созвучен. Мечтатель, балагур, умеющий расположить к себе любого широкой улыбкой и задорным огоньком в глазах. Поэт…
В свой первый за долгое время вечер в родном городе Даша, соскучившаяся по семейным торжествам, решила принарядиться: белое шелковое платье, чуть собранное у тонкой талии, струилось по ее телу, подчеркивая округлости и изгибы. Зайдя к дочери и наблюдая за ее сборами, Соня с удовольствием отметила, что фигурой дочь пошла в нее — не худая и не полная, очень даже соблазнительная. Росту в них обеих, конечно, было маловато, но зато можно свободно носить каблук любой высоты.
И все же порода Лисовских в Даше проступала. Если Соня, с кем бы ни разговаривала, чаще проявляла мягкость и уступчивость, то дочь легко дерзила, а когда нужно было в споре переубедить оппонента, она не улыбалась, как мать, а замолкала и пристально глядела на него своими серыми прозрачными глазищами. На лице ее в такие минуты читалось обещание размазать человека по стене, если он не уступит. Двигалась Даша стремительно, и в этом тоже больше напоминала Юлию. На взгляд отца, она взяла лучшее от всех представителей их семейства, тогда как Соню часто охватывало беспокойство за судьбу дочери.
Даша оглядела свое отражение в зеркале. Что ж, она могла бы быть повыше, а грудь иметь поменьше, но что имеем… Родители всегда одобряли ее манеру одеваться, необычную для молодых девиц, любящих обтянуть все свои выпуклости и выставить на обозрение декольте, даже если оно небольшого объема. Даша же скромно драпировалась в приятные телу ткани, формируя изящный силуэт и скрывая прелести от нескромных взглядов. И Федор, и Соня считали, что у их дочери просто хороший вкус, и только сама Даша понимала, ради чего и кого так одевается. Последний штрих: девушка подняла тяжелые вьющиеся крупными кольцами волосы и закрутила их на затылке в узел.
— Мне нужны шпильки, подай, пожалуйста, — попросила она.
Соня быстро отыскала требуемое, закрепила прическу и невольно залюбовалась дочерью.
— Какая же ты у меня красавица! Пожалуй, этот образ делает тебя взрослее, но все равно ты прекрасна!
Губы Даши тронула легкая улыбка самодовольства. Да, именно взрослее. Так ей и нужно выглядеть сегодня. Она высвободила несколько завитков у самой шеи. Как хорошо, что выкрасила волосы темнее на тон — теперь они казались почти черными и красиво оттеняли светлую кожу. Увы, недостаточно белую, но с этим пока ничего не поделаешь… Даша оглянулась на мать. Вот кто сегодня действительно бледен!
Лидия рассказала ей, что Соня совсем недавно встала на ноги после очередного приступа. Удивительно, но в семье ее болезнь почти не обсуждалась, а к недомоганиям просто привыкли. Мама болела, болела уже много лет, однажды она умрет — но когда? Никто не знает.
Дашу угнетало другое, то, о чем почему-то не задумывались ее братья, — наследственность. Что, если болезнь Сони передалась кому-то из них? Что, если она, Даша, проснувшись однажды, увидит на руках гематомы, а наволочка будет вся в крови? Что, если она умрет совсем молодой? Страхи мучили девушку регулярно, а потом произошло несчастье с папиной сестрой, все узнали, что у Юлии был рак, и Дашу охватила настоящая паника. Сразу после похорон она умчалась обратно в свой университет и три недели до начала семестра шарила в интернете в поисках всевозможных материалов на тему онкологии и наследственности и проходила полное медицинское обследование, боясь пропустить какую-нибудь незначительную патологию.
Сейчас Даша страшно жалела, что уехала тогда. Нужно было остаться! Нет, еще не все потеряно. Она оценит размер ущерба сегодня вечером, а только зря, зря она сбежала! Страх взял верх, и в этом ее позор. Лисовские ничего не боятся! Юля не боялась, и Даша не уступит ей.
***
…— Ты же понял, что тот ролик я сняла для тебя?
— И в сеть слила?
— Нет, я планировала отправить тебе ссылку позже…
— Зачем? Зачем, Даша? Какого лешего ты творишь всю эту дичь?! Тебе что, приключений захотелось...?
Максим постепенно повышал голос, но вовремя вспомнил, что рискует быть услышанным, и мгновенно сбавил тон до сдавленного шепота, от этого еще более устрашающего.
Они сидели друг напротив друга — он за столом, она в кресле, и только так Дорн чувствовал себя в безопасности, потому что девчонка способна и накинуться, если ей приспичит. И в кого только уродилась? Даже ее отец не был так беспринципен и нахален.
— Зачем ты вообще меня сюда вызвала? Я имею в виду, в кабинет?
— Я хочу поговорить с тобой, Макс.
— Ты когда-нибудь отстанешь от меня?
— Прости! Прости, но мне нужно тебе сказать… Мы не виделись больше года, я так поспешно уехала, а должна была остаться и поддержать тебя, быть рядом!
— Меня было кому поддержать, Даша.
— Но мне удалось бы это лучше всех. Только я не смогла… Потому что мне стало страшно! Настоящая паническая атака и не одна, Макс. Я испугалась: мама тяжело больна, у Юли нашли рак — я просто не могла ни о чем больше думать, решила, что тоже заболею и умру!
— Что за глупости? Ты еще слишком молода, чтобы думать об этом.
— Я всегда буду “слишком молода”, да, Макс? Если бы я осталась… Тогда сейчас твоей женой была бы я.
— Не говори ерунды! Об этом не может быть и речи!
— Но почему?! Хорошо, когда я призналась тебе впервые, ты отверг меня, потому что был женат, но Юли больше нет! Сейчас-то что?!
— Дашенька, если ты не заметила, то я снова не один! Но в любом случае между нами ничего не могло бы быть никогда!
— Почему?!
— Да потому что тебе двадцать два, а мне сорок шесть!
— Разве твоя Майя намного старше меня?
— Это другое…
— Безусловно! Другое! Как ты вообще ее выбрал? Она не ровня тебе, Макс, посмотри! Простушка, сидит там в этом платье, вывалив грудь на стол, как ты допустил такую вульгарность? Да Юля в гробу перевернулась бы, если б увидела, кого ты притащил ей на замену!
— Не трогай Юлю! Что ты лицемеришь, ты же ее ненавидела со страшной силой, желала ей смерти здесь, на этом самом месте! Забыла, что говорила мне?!
— Макс, я люблю тебя! Ты должен был жениться на мне, я идеально тебе подхожу! Ну посмотри, посмотри на меня, я же похожа на Юлю? Я сделала прическу, как у нее, я платье надела, какие любила носить она! Посмотри, Макс!
Даша вдруг вскочила и полезла к нему прямо по столу, обвила его шею руками, не переставая говорить, и голос ее делался все тише и чувственнее. Она уже тянулась к губам Максима, а он, словно кролик перед удавом, сидел и не мог пошевелиться, как вдруг вновь ощутил одуряющий аромат духов… Это был Юлин запах, запах ее волос в тот страшный вечер… Дорн смотрел на Дашу, но видел другое лицо — мраморно-бледное, застывшее… мертвое…
Он вздрогнул и оттолкнул девушку. Накатило ощущение удушья, пришлось расстегнуть верхнюю пуговицу на рубашке. Даша испуганно смотрела на него.
— У тебя и духи ее?! Где ты их взяла?! — прорычал Дорн.
— Нигде… — Даша занервничала. — Купила.
На самом деле она везде искала этот парфюм, хотела себе, каких бы баснословных денег он ни стоил, но однажды узнала, что его сделали на заказ… И тогда она пошла на воровство. Когда все они вернулись с кладбища сюда, в дом Дорнов, Даша поднялась в спальню Юли и стащила флакон…
— Врешь… — Максим зло усмехнулся. — Их нельзя купить, их создали для нее одной! А ты украла. Пошла вон.
— Максим…
— Уйди. Давай на этом закончим. Между нами ничего не может быть. Не заставляй меня идти с неприятным разговором к твоей матери, ей сейчас это не нужно.
Даша готова была расплакаться от обиды и унижения. Вот так, да? Она презрительно хмыкнула:
— А ты не боишься, что я первая к ней пойду и скажу, что ты хотел меня изнасиловать?!
— Сделаешь это? — спокойно спросил Максим. — А ты понимаешь, что с ней тогда будет?
— Повременю пока. Еще не все средства испытаны. Но имей в виду, я ни перед чем не остановлюсь. Я тебя получу, любимый.
Даша слезла со стола, постояла, пристально глядя на Дорна, и медленно вышла, покачивая бедрами. Максим развалился в кресле и в отчаянии возвел глаза к потолку.
— И что мне делать? Что мне делать, а? Скажи, дорогая, это ведь ваше с братом отродье!
***
Изобразив на лице легкую расслабленную улыбку, Даша вошла в столовую. Все по-прежнему: братья дурачатся, мать с умилением наблюдает за ними, Лидия сидит рядом с ней и озабоченно глядит на часы.
— А где эта… Майя? — спросила девушка, не увидев среди присутствующих блондинистую женушку Максима.
Соня выпрямилась и окинула взглядом комнату.
— Даже не знаю, здесь была…
— Кажется, она ушла искать мужа, — сказала Лидия и взяла Соню за руку. — Тебе бы прилечь, моя хорошая, пульс частит.
— Подожди, как я уйду? — засопротивлялась та и позвала: — Рома!
Юноша сразу обернулся и подошел.
— Ты останешься? — спросила Соня
Он удивленно округлил глаза.
— Зачем? Поеду…
— Но уже поздно, я не хочу, чтобы ты гнал по трассе в темноте. Ты же можешь переночевать с кем-то из мальчиков?
Появился Максим, и Соня обратилась к нему:
— Макс, я боюсь отпускать Ромку…
Тот махнул рукой со словами:
— Так пусть остается, не проблема… Кто-нибудь знает, куда делась Майя?
— Она выходила, сказав, что идет за вами, — повторила Лидия то же самое, что уже говорила минуту назад.
Максим сдвинул брови, потом бросил быстрый взгляд на Дашу и кинулся прочь.
***
Она сидела на лестнице, ведущей в мансарду и беззвучно плакала, глотая слезы. Когда Максим потянулся к ней, она ударила его по рукам, отползла на несколько ступеней вверх и оттуда прошипела:
— Не трогай меня.
— Майя…
— Я все видела, видела! Она сидела прямо на столе перед тобой! Какой же ты… Неужели ты и Юле с девчонкой изменял?
— Да что ты несешь-то! — устало вздохнул Дорн и тоже сел, привалившись спиной к стене, вдоль которой тянулась лестница. — Во-первых, я Дашку с восьми лет знаю…
— Сейчас-то ей не восемь, вполне оформилась.
— Боже мой, да что вы за дуры обе?! — в сердцах воскликнул он. — Одна уверена, что я ей судьбой предназначен, вторая верит всему, что слышит и видит. А чего не видит — додумывает. Не нужна мне никакая Даша, я просто не знаю, что с ней делать. Она как помешалась…
— Бедный несчастный Максик, — прогундосила Майя севшим от слез голосом и сама себе стала противна в этот момент.
Устраивает сцены мужу, как какая-то слабонервная курица… Она же прекрасно знает, что единственная, с кем он изменяет ей, и то лишь в мыслях, — Юля. Просто Даша так неожиданно возникла в их жизни да еще, как выяснилось, за Максимом бегает. Зачем он ей?!
А Майе зачем? Но она в него влюбилась, так почему не может влюбиться и другая молоденькая девушка, тем более знавшая его почти всю жизнь.
— Я не смогу жить с ней под одной крышей, Максим…
— Потерпи, она скоро уедет.
— А до той поры? Ходить и думать, не обнаружу ли я за каким-нибудь углом ее и тебя в неудобной ситуации?
Он молчал, опустив голову. Майя тоже не произносила ни звука. Она не знала, как разрешить создавшуюся проблему и с надеждой ждала, что Максим хотя бы сейчас примет решение, которое защитит ее и их брак, а не усугубит все еще больше.
Думала она и о том, что нет конца препятствиям на их с мужем пути. Исчезли Варвара и Федор, но появилась Даша. Что же это? Почему любовь такая трудная? Или все дело в Максиме — это с ним все непросто? С другим было бы легче? Она неправильно выбрала?
— Ох… — Майя уронила голову на руку и всхлипнула, но тут же ощутила большую теплую ладонь Максима на спине.
— Не плачь, — тихо сказал он. — Я сделаю так, чтобы мы с Дашей не пересекались. Но ты должна мне доверять, иначе всегда будешь находить повод для ревности.
— И как ты поступишь?
— Есть мысли. Не беспокойся, Майя, я все решу.
Она сползла ниже и села рядом с ним.
— Мне страшно от того, что нам все время что-то или кто-то мешает, Максим. Мы что-то неправильно делаем?
Дорн посмотрел ей в глаза и ответил:
— Я знаю одно: я не хочу с тобой расставаться.
***
На другой день Майя, как и собиралась, посетила врача. Вручив ей протокол со всеми рекомендациями, гинеколог торжественно изрек:
— Не вижу никаких препятствий для зачатия, Майя Аркадьевна.
— И тем не менее, — она с сокрушенным видом пожала плечами, — беременности все нет.
— Тогда рекомендую вашему мужу обследоваться. Посетите репродуктолога вдвоем. Есть немало причин, по которым даже здоровые пары не могут зачать ребенка. Здесь нужен индивидуальный подход.
Вздохнув, Майя поблагодарила доктора. После ее ухода, тот некоторое время сидел, задумавшись. Не его это, конечно, дело, но он все равно поинтересовался — уж больно странной показалась история с бесплодием первой супруги Максима Дорна. Поискал в системе, порасспрашивал коллег. Не так сложно и оказалось — Юлия даже не попыталась запутать следы. Заплатила, скорее всего, и немало, но кто ж признается? Она, видимо, была уверена, что муж не пойдет второй раз обследоваться. Одно непонятно: зачем, зачем такое делать? Любая женщина пойдет на все, лишь бы ее не сочли ущербной, а Юлия Дорн как будто сама делала себя “виноватой”. Чего добивалась? Непостижимая женщина.
***
— Все хорошо, Майя Аркадьевна? — Кирилл проявил неожиданную заботу, увидев расстроенное лицо хозяйки.
— Нормально все.
— Домой? — спросил она, заводя мотор, но Майя, подумав секунду, возразила:
— Нет. Едем в старый домик моей бабушки, я покажу дорогу.
— Но Максим Евгеньич же запретил в это адское место соваться!
— Ты уже возил меня в интернат — и ничего не случилось. И пожалуйста, Кирилл, достань из багажника картину. Хочу наконец вручить ее мужу.
— Как скажете! — ответил водитель сразу на все указания и порулил со стоянки.
Обычно Майя начинала дремать по пути к побережью, но в этот раз ей не давали уснуть теснящиеся в голове мысли. Столько всего и сразу: страх перед Дашей Лисовской, проблема с поисками работников в дом, а еще Вика, от которой ни весточки, и будущая карьера — состоится ли она теперь, когда галерея в руках Натальи? Она так погрузилась в размышления, что не заметила, как автомобиль остановился на развилке в конце трассы. Кирилл повернулся к Майе.
— Куда теперь?
— Прямо, потом налево и забирай к скалам, там есть проезд…
Через пятнадцать минут девушка оказалась на месте.
— Ты посиди, — сказала она Кириллу, а сама вылезла и огляделась.
Улица, на которой стоял уже порядком покосившийся домик Веры Николаевны, была пуста. Промозглый ветер гонял по ней сучки и листья, трепал вывешенные кем-то на забор половики. Ни звука, мертвая тишина. А ведь совсем рядом оживленный обычно пляж, да и в самих домах живут люди. Сейчас все они, верно, были на работе или грелись внутри — день выдался холодным.
Майя поежилась, войдя в дом. Давно не топленная печь, отсыревший пол и стены, даже мебель напиталась влагой. Скоро все здесь начнет покрываться плесенью и гнить, а потом развалится. Как кресло Юлии на террасе особняка. Прошлое остается в прошлом.
Большая комната, кухня, спаленка, откуда бабушку забрали в больницу… Майя подошла к столу, за которым когда-то рисовала, провела рукой по шершавой поверхности. Здесь царили пустота, холод и одиночество, и на душе стало так тошно, что захотелось плакать, но Майя не понимала, что творится с ней. Тоска ли это по прошлому, или внутренний голос отчаянно пытался докричаться до нее и остановить, удержать. Но от чего? Опять возник в голове вопрос: что она делает неправильно? Почему все так сложно?
Из давно не мытого окна почти не проникал свет. Майя подошла к нему, коснулась ободранной, нуждавшейся в покраске деревянной рамы. Ее внимание привлекло движение на улице, и она, почти носом уткнувшись в мутное стекло, с изумлением узнала в женщине, спешащей по дороге, Ларису. В обеих руках та держала по туго набитому пакету с логотипом местного филиала известной продуктовой сети. Майю настолько поразило увиденное, что она не сразу сообразила выскочить из дома и броситься за Ларисой, а когда все-таки сделала это, было уже поздно: женщины и след простыл.
— Видел тетку с мешками? — Майя бросилась к Кириллу. — Куда она пошла? В какую сторону свернула?
Тот указал пальцем вперед.
— Там где-то исчезла. Я за ней не стал долго наблюдать — безопасная же.
Безопасная! Это верно, да только Ларисе нечего здесь делать: ее дом совсем в другом районе городка.
Майя попыталась вспомнить, не живет ли поблизости Анна Васильевна. Может, Лариса шла в гости к Юрке…
— Кирилл, кто на охране в поселке дежурит сегодня? Ты же всех знаешь!
Это было правдой — ее телохранитель первым делом обошел окрестности, изучил ландшафт и перезнакомился с “контингентом” на всех, как он выразился, фронтах.
— Касперович и Власьев.
— Власьев это…
— Юрий Власьев, из местных. У вас с ним проблемы какие-то? Если что…
— Нет никаких проблем…
Кусая в задумчивости губы, Майя уставилась на дома, среди которых скрылась Лариса. Юрка на работе. Баба Нюра не безногая, в магазин пока сама ходит. Да и не нужно столько еды никому… Девушку охватило искушение отправиться по следу, но тут зазвонил мобильный. Это оказалась Соня.
— Майя, дорогая, ты скоро вернешься домой?
— Что-то случилось?
— Ярослав приехал. Он очень хочет с тобой повидаться, у него какие-то новости о галерее.
***
— Я помню тот день, будто все было вчера! Вот здесь я, в дверях Дорн. Без штанов, попрошу заметить! Софьюшка… Где ты находилась?
— На диване! Помнит он…
— Ну да… И посреди этого царства разврата и порока — она. Словно парила над ним, была внутри и в то же время снаружи. В ту секунду я влюбился в нее.
— Ярик, хватит сочинять. Когда это женщина значила для тебя что-то большее, чем набор… как ты там выразился однажды? Набор телесных конструктов!
— Королева моя, а когда ты поймешь, что любовь — любовь! — это нечто сакральное, духовная ипостась человека, а не вульгарная механика?!
Ярослав Грибоконь брезгливо изогнул губы, а потом закатил глаза, изображая страдание от непонятости его высокой мысли массами. Массы в данный момент были представлены Софьей Шубиной и частично Майей. Частично, потому что в общем и целом Ярослав уже начал принимать ее как молодую и неопытную, но все же коллегу, иногда даже предлагая присоединиться к его мнению или же высказать свое. Однако именно сейчас Майе хотелось не мнения высказывать, а слушать Грибоконя, потому что он неожиданно принялся вспоминать историю начала своей дружбы с Юлией Лисовской. Совершенно случайно роковой день их встречи совпал с днем знакомства Юлии и Максима, и вот об этом-то Майя и надеялась узнать чуть больше.
К чести художника, следовало сказать, что Ярослав начал именно с того, о чем Соня сказала Майе по телефону: с планов Натальи относительно галереи Шубиной.
— У нее наконец-то дошли руки заняться этим, — сказал художник. — Через несколько дней Наталья придет и со всем лично ознакомится.
— Она ее продаст, конечно, — Соня горестно вздохнула и с тоской посмотрела на Майю. — Придется тебе искать куратора для проектов…
— Я, разумеется, участие в твоей судьбе приму! — заявил Грибоконь. — Если только муж против не будет. Но как же жаль галерею…
Он взял Сонину руку, поцеловал и прижал к сердцу.
— Как мне будет не хватать наших уютных посиделок!
Она лукаво улыбнулась ему и заметила:
— Стареешь, Ярик. Когда-то ты ценил исключительно богемные вечеринки.
— Я был молод, горяч и глуп, — признал тот. — Хотя некоторые всю жизнь молоды душой. Вот ты, Софьюшка. Дай тебе волю, пошла бы в разгул, как прежде!
Грибоконь обернулся к Майе.
— Ты бы видела ее лет пятнадцать назад, детонька! Это ж было прелесть что такое. Мы подлинные шоу устраивали, что только ни принимали…
— Имей совесть, Ярик, — Соня шутливо стукнула его кулачком, — я вообще-то грудью тогда кормила и ничего не употребляла! Майя, ты его не слушай!
— Но однажды было! — Ярослав поднялся и обвиняюще ткнул в сторону Сони пальцем. — Ты вспомни, вспомни, когда твой дружок Дорн без штанов выскочил прямо на Юлю! Тогда мы с ней впервые встретились. И он тоже.
Соня прыснула, а Майя вытаращила глаза и потребовала:
— А здесь, пожалуйста, остановитесь и начните с начала и со всеми подробностями. Если можно.
— Я не знаю, удобно ли это, — маэстро всплеснул руками и, как показалось Майе, собрался сменить тему, поэтому она повторила:
— Расскажите мне!
И добавила, умоляюще сложив руки:
— Максим этого точно никогда не сделает…
Взгляд Сони затуманился. Она вспомнила то утро, когда проснулась с разламывающейся от боли головой. После бурно прошедшей накануне вечеринки Соня, Ярик и Максим, тогда только вливавшийся в их компанию, заночевали прямо в галерее, и Юля, наткнувшись поутру на следы ночного веселья, была в бешенстве.
— Ровно до того момента, пока Макс не проснулся и не появился перед ней в одних трусах, — рассказывал, давясь от хохота, Ярослав.
— Она была так ошарашена, что даже забыла о злости, — подхватила Соня. — Потом всем говорила, что вышла за Дорна без раздумий, потому что ей, цитирую, “показали товар лицом”.
— Цинично, — заметила Майя.
Соня спрятала улыбку.
— Она шутила, конечно — дело было в другом. Но в итоге они остались вместе и счастливо жили много лет.
— А я обрел свою музу! — воскликнул Грибоконь.
— Видишь? — Соня указала на него Майе. — Даже не стесняется при мне, сделавшей для него так много, заявлять подобное!
— Ну что ты, что ты! — художник тут же принялся целовать ей руки, преданно заглядывая в глаза. — Ты мой ангел, моя королева, но она… Майя меня, конечно, поймет!
Он вскочил на ноги.
— Я тогда искал себя, свой стиль, кем только не вдохновлялся. В ту пору я бредил Климтом. Его Юдифь мне снилась!
Изображение женщины, только что отрубившей голову своему врагу, всегда завораживало и саму Майю. Ни страха, ни мук совести, ни отвращения — чистое сладострастие, вот что видела она в лице героини.
— И я нашел ее в Юле. Она не хотела согласиться со мной, но внутри нее были скрыты и страсть, и чувственность, и даже порочность, и все это удивительным образом уживалось с целомудрием и какой-то… — Ярослав задумался, подбирая слово, — неизбывной тоской, что ли… Мне виделась та же Климтовская Юдифь, но в несколько ином разрезе. Не сексуальность, а скорбь — вот что я сделал бы основой такого портрета, если бы Юля позволила мне написать его.
— Почему она не хотела? — спросила Майя.
Грибоконь пожал плечами.
— Она просто отказалась. И от картины этой ее трясло. Уж не знаю, в чем там дело, а только в ответ на свои просьбы позировать мне в образе Юдифи я натыкался на глухую стену и иногда слезы.
— Ярик! — Соня предостерегающе вскинула руку. — Это уже лишнее.
Майя покосилась на Шубину. Та больше не веселилась, и было заметно, что рассуждения Грибоконя ей неприятны. Что это? Он чуть не выдал какую-то тайну? Мазнул по сложившемуся образу несгибаемой натуры не той краской? Сильная женщина, без колебаний выстрелившая себе в сердце, умела плакать, надо же…
От очередной порции восторгов в адрес Юлии у Майи испортилось настроение, и она не сумела скрыть этого, по крайней мере, от Сони. Шубина ласково и печально смотрела на девушку, и это было похоже на жалость, злившую еще сильнее. Себя бы лучше пожалела!
— Майя Аркадьевна, — прогудел Кирилл, появляясь в гостиной с замотанным в оберточную бумагу прямоугольником. — Куда это?
Ах, портрет! Она опять про него забыла, но водитель запомнил ее указание и выполнил, спасибо ему.
— Что это? — живо заинтересовалась Соня. — Неужели то, что я думаю?!
— Портрет Максима, — нехотя пояснила Майя.
Ей почему-то стало не по себе. Показывать работу посторонним людям не хотелось, ведь Майя изобразила будущего еще супруга таким, каким он был в самый тяжелый период своей жизни, а это похуже телесного обнажения.
— Можно взглянуть? — спросил Ярослав. — Соня сказала мне, что тебе великолепно удался ее портрет — я и его хотел бы увидеть.
Отказать маэстро Майя не решилась, и принялась разворачивать обертку. Ярослав первым увидел изображение и замер. Потом взглянул на Майю.
— Когда ты написала его?
— Летом. Мы только познакомились, и я… Это был порыв.
— Посмотри… — Ярослав повернул холст к Соне, и та только охнула.
— Он действительно был таким. Как точно ты уловила его состояние, Майя! Не уверена, что ему понравится…
— Если не возьмет себе, мы выставим его! — уверенно заявил Грибоконь.
— Выставим что? — прозвучал голос Максима, и он сам вошел в гостиную.
— Ты рано! — Майя повернулась к нему.
— Решил доделать дела дома, в офисе сегодня спокойно, Натальи нет, — сказал Дорн. — Что это у вас?
— Это ты минувшим летом, — с улыбкой сказала Соня. — И я не могу нарадоваться переменам в тебе, Макс. Уверена, это заслуга твоей жены
Максим наконец увидел портрет и молчал целую вечность, как показалось Майе. Потом он спросил с нотками недоверия в голосе:
— Я в самом деле ходил вот с этим лицом?
— Майя — художник, она пишет образ! — принялся объяснять Грибоконь. — Здесь вообще могли быть кубы и овалы, мешанина глаз и ушей или того хуже…
— Черные квадрат, — закончил за него Дорн, — я понял мысль. Ты утрировала, мне кажется.
— Тебе не нравится… — с упавшим сердцем констатировала Майя.
Он поколебался, прежде чем ответить.
— Это больше не я, вот в чем дело. Оставлю вас, извините. Переодеться надо.
Максим ушел, оставив жену в полной растерянности, но Соня обняла ее и твердо сказала:
— Не слушай его. Твоя работа прекрасна. Это он, его душа. Просто не всем нравится видеть себя настолько раскрытыми.
— Спасибо на добром слове, конечно… — Майя вздохнула. — Но я, пожалуй, избавлюсь от портрета.
— Еще чего! — возмутился Ярослав. — Я сохраню его! Для будущей экспозиции Майи… э-э-э… Кстати, — он прищурился, — ты под каким именем выставляться будешь, звезда? Уже решила?
Майя и не думала решать, ведь это не казалось ей самым важным на данном этапе, но обещала художнику подумать над самопрезентацией, после чего он откланялся и исчез с портретом Максима подмышкой.
Заметив, что Майя все еще выглядит расстроенной, Соня снова стала успокаивать и утешать ее, а потом сказала:
— В конце концов, Дорн ни черта не понимает в искусстве! Давай просто забудем об этом инциденте и чего-нибудь поедим. Уверена, Дина приготовила великолепный ужин!
Майя со стыдом вспомнила, что так и не занялась проблемой нехватки рабочих рук в доме, как собиралась. “Но уж завтра-то точно!” — пообещала она себе, намереваясь провести остаток дня в покое и радости общения с вернувшимся пораньше супругом.
Она была так счастлива, предвкушая вечер с ним, что даже присутствие за столом Даши и призывные взгляды, которые она откровенно бросала на Дорна, не раздражали.
В середине ужина Соня что-то тихо сказала Лидии, и они вдвоем покинули столовую. Максим с тревогой проводил их взглядом.
— Что такое? — шепотом спросила Майя, но он не ответил ничего определенного и переключил внимание на Никиту, делившегося идеями новых песен, которые пришли ему в голову всего за одну ночь.
— Здесь вдохновение разлито в воздухе! — повторял юноша. — Ничего удивительного, очень поэтичное место.
Артем завороженно слушал старшего брата, а Даша опять отмалчивалась и изредка поглядывала на Майю. Та избегала ее взгляда, не желая знать, как сильно ненавидит ее беспардонная девица.
Остаток вечера прошел, как и хотелось Майе. Они с Максимом уединились в его спальне, а после, удовлетворив свою страсть, молча лежали, думая каждый о своем.
Последним, о чем думала Майя перед тем, как заснуть, было загадочное поведение Ларисы. Завтра снова придется наведаться в городок. Там что-то происходит, и нужно разобраться.
***
Майя проснулась словно от толчка и сразу поняла, что одна в постели. В спальне царил мрак, но сквозь приоткрытую дверь из коридора пробивался свет и доносились приглушенные голоса. Майя села и прислушалась. Ей явственно послышались бормотание и сдавленные всхлипывания. Светящийся в темноте экран будильника Максима сообщал о том, что стоит глубокая ночь.
Девушка пошарила рукой в поисках сброшенного вчера впопыхах халата, с трудом нашла, накинула и выглянула из комнаты.
В коридоре прямо на полу у стены, сгорбившись, сидел Артем. Дверь в спальню Сони была открыта, там суетилась Лидия. Майя нагнулась к мальчику.
— Тёмка, что случилось?
Увидев его полные ужаса глаза, она все поняла без слов.
— Мама… — прошептал он. — Максим повез ее в больницу. Все плохо. Прям… совсем плохо…
Майя выпрямилась и снова заглянула в комнату. Лидия уже перестилала постель. На полу лежали скомканные простыни, перепачканные кровью.
ПРОДОЛЖЕНИЕ 👇
Все главы здесь 👇