В зале суда, где воздух казался густым от напряжения и шороха бумаг, Екатерина сидела на скамье, сжимая в руках папку с документами. Ей казалось, что эти месяцы разбирательств высосали из нее все силы, но сегодня наконец настал момент, когда правда могла вырваться наружу. Николай, ее бывший муж, стоял напротив, и его голос эхом отражался от стен, когда он обратился к судье.
— Я настаиваю на том, чтобы это имущество признали совместно нажитым, — произнес Николай, глядя прямо в глаза судье с такой уверенностью, будто уже держал победу в кармане. — Речь идет о гаражном боксе ее отца и о даче. Мы оба вкладывались в их улучшение во время брака, так что у меня есть полное право на долю в этом всем.
Судья, женщина средних лет с усталым выражением лица, оторвалась от стопки документов и перевела взгляд на Екатерину.
— Екатерина Павловна, это соответствует действительности? — спросила она ровным тоном, перелистывая страницу.
Екатерина на миг собралась с мыслями, вспоминая все те мелочи, которые Николай теперь пытался выдать за серьезные вложения.
— Нет, ничего подобного, — ответила она, стараясь говорить спокойно и четко. — Он всего лишь привез на дачу старый диван, который и так был никому не нужен, и пару мешков цемента, которые даже не использовали. Это все его улучшения, и они никак не меняют того факта, что имущество досталось мне по наследству.
Николай усмехнулся, скрестив руки на груди, и его самодовольный вид заставил Екатерину внутренне напрячься.
— Наследство или нет, но оно все равно окажется у меня в руках, — сказал он, наклоняясь чуть вперед. — Ты скоро сама в этом убедишься, и тогда поймешь, что сопротивление бесполезно.
Екатерина не стала отвечать сразу, вместо этого она повернулась к судье.
— Я прошу приобщить к делу видеозапись, — произнесла она, подавая флешку секретарю. — Она поможет прояснить многие вопросы насчет этого имущества и того, кто на самом деле имеет на него права.
— Хорошо, давайте посмотрим, — согласилась судья, кивнув секретарю. — Запустите видео.
Секретарь включил проектор, и на экране появились первые кадры. Николай, увидев их, внезапно побледнел, словно из него выкачали всю кровь, и даже как будто сгорбился, становясь ниже ростом. Он сразу понял, о каком видео идет речь, и это ударило по нему сильнее, чем он ожидал. В этот момент на Екатерину нахлынули воспоминания, накопившиеся за эти три месяца стресса и ожидания. Они обрушились на нее, как тяжелая волна, заставляя пережить заново все сомнения и страхи. Ведь она и представить не могла, что когда-нибудь добьется справедливости в этом деле.
Полгода назад, когда все только начиналось, Екатерина даже не подозревала, насколько сложным окажется развод. Она с детства обожала готовить, и родители всегда поддерживали эту ее страсть, поощряя эксперименты на кухне. После школы она поступила в кулинарное училище, получила квалификацию повара и прошла через череду разных работ и курсов повышения. Теперь она занимала пост шеф-повара в уютном семейном кафе, которое принадлежало Валентине Борисовне, подруге ее матери. Это заведение пользовалось популярностью в их небольшом курортном городке, куда родители перебрались на пенсию, осуществив давнюю мечту о жизни у моря. Екатерина последовала за ними, оставив позади шум большого города.
Она родилась поздно, когда родителям уже было за сорок, и всегда чувствовала себя их особенным подарком. Мама скончалась год назад, а отец ушел вслед за ней через несколько месяцев, оставив Екатерину одну с ее собственной семьей. К тому времени она уже вышла замуж за Колю и растила сына. Миша был хрупким мальчиком, страдающим астмой, и ему подходил только мягкий курортный климат, где воздух был чище и теплее. Но даже здесь приступы становились все чаще по мере того, как он взрослел. Сейчас сыну исполнилось семь, и расходы на лекарства росли с каждым месяцем. Екатерина мечтала лишь о том, чтобы однажды болезнь отступила, и Миша вошел в стабильную ремиссию, позволяющую ему жить без постоянного страха.
Если женщины в ее семье всегда тяготели к кулинарии, то мужчины были связаны со строительством. Отец всю жизнь проработал кладовщиком, а в последние годы возглавлял склад в крупном строительном холдинге. Коля трудился там же менеджером среднего звена — уже не рядовой сотрудник, но еще не большой начальник в этой огромной системе продаж. С рождением сына Екатерина подстроила свой график под его нужды, чтобы быть рядом как можно больше. Пока мама была жива, она очень помогала с внуком, но теперь все легло на плечи Екатерины одной. Муж же вел себя так, будто его присутствие в доме само по себе было огромным подарком. Он ничего не делал по хозяйству, а Екатерину порой обзывал недалекой простушкой или поваренкой, особенно когда был в плохом настроении. Но она влюбилась в него с первого взгляда — в того синеглазого красавца, — и с тех пор многое прощала, закрывая глаза на его недостатки.
За годы брака Коля изменился: располнел, хотя сам уверял, что просто набрал вес для солидности, волосы поредели, а взгляд потерял былой блеск. Екатерина поначалу даже не замечала, как их отношения охладели. Она носилась между домом, работой, детской поликлиникой и школой, а Коля в это время пропадал в офисе допоздна. Домой он приходил лишь переночевать, а потом однажды за утренним кофе объявил, что их совместная жизнь закончена.
— Тебе придется отсюда съехать, — произнес он как ни в чем не бывало, помешивая сахар в чашке. — Я подаю на развод, и это не обсуждается.
Екатерина уронила ложку, наклонилась за ней и чуть не упала — в глазах потемнело от неожиданности.
— Что случилось? Почему именно сейчас? — спросила она, пытаясь осмыслить его слова.
— Я тебя больше не люблю, — ответил Коля тоном, словно сообщал о подорожании хлеба. — Хочу свободы, а ты меня сдерживаешь, не даешь быть собой. Вокруг полно женщин интереснее и красивее, а я застрял с какой-то поварихой. Ты вообще помнишь, когда в последний раз делала маникюр или что-то в этом роде?
— Я шеф-повар, а не просто повариха, — обиделась Екатерина, чувствуя, как горло сжимается. — И когда ты женился на мне, я тоже не ходила с маникюром, но тебя это не останавливало.
— Шеф в какой-то небольшой забегаловке на побережье, — рассмеялся он, откидываясь на стуле. — В общем, перебирайся в дом своих родителей. Как видишь, я тебя не выгоняю на улицу, проявляю заботу.
— И почему ты выбрал именно этот момент для развода? — настаивала она, стараясь сдержать слезы. — Что я скажу сыну? Как объяснить ему все это?
— Скажи правду, — усмехнулся Коля, допивая кофе. — Что мать его выглядит как наседка, и отец больше не интересуется ею. Можешь добавить от себя, если хочешь. Мне уже все равно, решение принято, так что собирай вещи и уходи скорее, не мозоль мне глаза.
В тот же день Екатерина собрала вещи и переехала, кое-как объяснив ситуацию Мише, чтобы не травмировать его слишком сильно. Она не хотела ждать, пока Коля приведет в дом новую женщину. От общих знакомых она узнала, что он ушел к сотруднице агентства недвижимости, которая занималась продажей их объектов на вторичном рынке. Екатерина даже усмехнулась про себя, вспоминая эту Свету — нахальную девицу с рыжими волосами, длинными ногами и полным отсутствием обязательств. На ее фоне замотанная жизнью жена, конечно, выглядела не так свежо и привлекательно.
Вторым ударом стало то, что муж решил судиться за ее имущество. Екатерина сходила к юристу на консультацию и узнала, что наследство не подлежит разделу при разводе, так что не понимала, откуда у Коли такие идеи. Но он, похоже, знал, что делает: был уверен, что на даче тестя спрятан тайник с ценностями, и хотел отобрать ее, чтобы все тщательно обыскать. Три месяца прошло с подачи заявления, но суд переносили по разным причинам, и это тянулось бесконечно.
Тем временем в жизни Екатерины появились небольшие изменения. В кафе пришел новый бармен по имени Сергей — всегда вежливый, аккуратный парень в идеально выглаженных брюках. Он умел разряжать конфликты с посетителями легко и без лишнего шума, словно это было для него обычным делом. А еще Сергей быстро нашел общий язык с Мишей: сын забегал к матери на работу после школы и часто оставался там до вечера. Постоянные гости любили этого любопытного семилетнего мальчугана, но только Сергей отнесся серьезно к его астме с самого начала. Он деликатно намекнул Валентине Борисовне, яркой и шумной женщине, что сильно пахнущие цветы в зале могут отпугивать некоторых клиентов. После этого приступы у Миши на работе почти прекратились, а пару раз Сергей помогал ребенку, смачивая чистый носовой платок водой, чтобы облегчить дыхание. Екатерина знала этот метод, но удивлялась, откуда у бармена такие знания.
Она не расспрашивала его о личном — Сергей сам избегал таких тем. Валентина Борисовна только упомянула, что он переехал с севера из центральных регионов, и здесь был полным чужаком. Жил в небольшой квартире неподалеку от кафе и, кажется, не имел друзей в городе. Екатерина и сама не стремилась к новым знакомствам: Коля усиливал давление, а теперь подключилась и его любовница, так что неприятности подстерегали на каждом шагу. От соседа отца она случайно узнала, что на даче стали появляться подозрительные люди. Позвонила председателю садоводства, но нарвалась на грубость: он заявил о накопившихся долгах за коммуналку, хотя она платила вовремя, и намекнул, что есть желающие выкупить участок. Екатерине пришлось срочно искать деньги, и выручила хозяйка кафе, одолжив нужную сумму. Но все это смахивало на вымогательство, а про председателя давно ходили слухи о его нечестности.
Когда Екатерина приехала с платежками, она увидела, как из правления выходит любовница мужа, и все встало на места — без Коли и Светы здесь явно не обошлось.
На работе тоже начались проблемы: их замучили внеплановыми проверками из разных инстанций. Валентина Борисовна ворчала, выплачивала мелкие штрафы, но держалась благодаря своим связям. Екатерина чувствовала руку бывшего мужа и его подруги в этом всем, хотя вслух никто ничего не говорил. Хозяйка была в курсе ее семейных бед, но не лезла в душу, уважая личное пространство дочери своей покойной подруги. Екатерина жила в старом доме родителей, понимая, что условия здесь не самые лучшие для ребенка с астмой — пыль и сырость давали о себе знать. Но выбора не было: Коля остался в их городской квартире. Как-то вечером она укладывала Мишу спать, а за окном буйно цвели южные растения — сезон обострений был в разгаре. У сына начался сильный приступ, а Екатерина в суете не успела забрать лекарство из аптеки.
Ингалятор как назло опустел, а телефон куда-то запропастился.
В панике она выскочила на крыльцо и закричала соседу, другу отца, юристу на пенсии, который сидел на скамейке.
— Дядя Коля, пожалуйста, вызовите скорую! — крикнула она, голос срывался от страха. — Мише плохо, приступ!
Сосед встал, заковылял к своему дому, вернулся через пару минут и развел руками.
— Нет машин свободных, какая-то авария перекрыла дорогу к нам, — объяснил он. — Сказали, минимум полчаса ждать.
— Господи, что же делать? — прошептала Екатерина, бросаясь обратно в дом.
Она пыталась помочь сыну всеми способами, но мальчик хрипел и задыхался, и ситуация казалась безвыходной. В этот момент за спиной раздался встревоженный голос.
— А почему двери не заперты? — спросил Сергей, входя с ее телефоном в руках. — Екатерина, вы забыли это в кафе, я решил занести.
Она обернулась, глядя на него с отчаянием.
— Вы на машине? — спросила она, хватаясь за соломинку.
— Нет, я не вожу, — покачал головой бармен, но сразу оценил ситуацию. — Что случилось? Снова приступ у Миши?
— Да, ингалятор закончился, а новые я не успела купить, — ответила она испуганно, показывая на сына.
— Так, давайте подумаем, — произнес Сергей, подходя ближе. — Откроем окно пошире, чтобы свежий воздух поступал. А лекарство где можно взять срочно?
Он взял пустой флакон, прищурился, рассматривая этикетку, и быстро набрал что-то на смартфоне.
— В аптеке на Советской, в квартале отсюда, она круглосуточная, — произнес он. — Бегите туда, а я побуду с ребенком и постараюсь облегчить ему дыхание.
— Спасибо огромное, — выдохнула Екатерина, хватая кошелек и рецепт, и помчалась к дверям.
До аптеки она добежала за считаные минуты, там ее знали и отпустили лекарство без задержек. Вернувшись, она увидела, что Сергей нашел старый домашний ингалятор, развел запасной препарат, о котором она в панике забыла, и Мише уже стало легче. Вызов скорой она отменила — машину даже не успели отправить.
— Спасибо вам от всего сердца, — прошептала Екатерина, глядя на коллегу, пока он вытирал вспотевший лоб.
Миша уже мирно спал на кровати.
— Не стоит благодарности, — отмахнулся Сергей. — Спокойной ночи вам обоим.
Он ушел, не задавая лишних вопросов и не требуя объяснений. Екатерина без сил опустилась на крыльцо, чувствуя, как усталость смешивается с отчаянием. Казалось, весь мир ополчился против нее, и этот вечер мог закончиться трагедией.
На выходных объявился бывший муж — приехал без предупреждения, заявив, что имеет право видеть сына, и захотел забрать его на пару дней. Миша так обрадовался отцу, что Екатерина не посмела отказать, чтобы не расстраивать ребенка. Но уже вечером Коля привез мальчика обратно и уехал, не сказав ни слова.
Екатерина решила расспросить сына, когда они остались вдвоем.
— Куда вы с папой ездили? Чем занимались? — спросила она, садясь рядом с ним на диван.
— На дедушкину дачу, — ответил Миша, огорченно опустив голову. — Я думал, мы пойдем в парк аттракционов или еще куда-нибудь веселое, а папа сказал, что нужно именно туда. Даже не покормил меня толком, только перекусить дал по дороге.
— Подожди, сейчас приготовлю что-нибудь вкусное, — сказала Екатерина, вставая и направляясь к плите. — А что папа делал на даче? Ты там с кем-то еще был?
— Там был какой-то дядя, нехороший такой, в очках и с портфелем, — продолжил сын, морща нос. — Мы играли в странную игру: папа все время спрашивал про бабушку и дедушку, куда они ходили, что делали. Говорил, что бабушка наверняка рассказывала мне, где дедушка прячет свои секреты. А я ничего не знаю, честно. Потом папа ругался и тебя плохими словами обзывал.
— Понятно, — вздохнула Екатерина, проклиная себя за то, что отпустила сына. — В следующий раз, если не захочешь ехать с папой, можешь остаться со мной, никто не заставит.
— Эх, да, у тебя-то веселее, особенно на работе с дядей Сергеем, — вздохнул ребенок. — Он на меня никогда не кричит, даже если приступ случится или я что-то уроню.
Продолжение: