— Да с какой радости я буду содержать вашего сына, пока он в поиске себя? Вы совсем не видите, в кого он превращается? — сказала я свекрови, стараясь держать голос ровным, хотя внутри всё кипело.
Нина Петровна поставила чашку на стол с такой силой, что чай плеснул на блюдце.
— Лена, ты забываешься. Это мой сын, и я знаю его лучше тебя.
— Знаете? — я усмехнулась. — Тогда объясните мне, почему за последние полгода он сменил три работы, а сейчас вообще сидит дома и рисует какие-то эскизы? Объясните, почему я плачу за квартиру, за еду, за всё, а он "ищет своё призвание"?
— Серёжа — творческая натура. Ему нужно время, чтобы...
— Творческая натура! — я не выдержала. — Нине Петровне, вашему Серёже тридцать четыре года! У нас ребёнок, ипотека! Когда он найдёт это своё призвание? В сорок? В пятьдесят?
Свекровь побледнела, но голос её стал жёстче:
— Зато ты всегда знала, чего хочешь, да? Сразу в банк устроилась, карьеру делаешь. А что муж чувствует рядом с такой... бизнес-вумен, тебе неважно?
— Что он чувствует? — я почувствовала, как горло перехватывает от обиды. — Он чувствует себя прекрасно! Лежит на диване, пока я с утра до вечера работаю. Приходит ваша подруга Валентина Ивановна к нам в гости, а он ей жалуется, какая я чёрствая, не понимаю его!
— Ты и правда его не понимаешь, — Нина Петровна скрестила руки на груди. — Серёжа всегда мечтал стать дизайнером. Ещё в школе у него талант был. Это ты настояла, чтобы он шёл в экономисты.
— Я? — я даже рассмеялась от возмущения. — Мы познакомились, когда он уже три года как окончил экономический! И, между прочим, нормально работал в той компании. А потом вдруг решил, что это "не его путь".
— Может, и не его, — свекровь подалась вперёд. — Лена, пойми, человек имеет право искать своё место в жизни. Не все же, как ты, с двадцати лет знают, чего хотят.
— Искать своё место — это одно. А жить за чужой счёт — совсем другое, — я достала телефон и открыла банковское приложение. — Вот, смотрите. Последние шесть месяцев. Моя зарплата — единственный доход в семье. Ипотека, коммуналка, садик для Маши, продукты. Я ещё и вашему сыну на "художественные материалы" выделяю!
Нина Петровна даже не взглянула на экран:
— Деньги — не главное в жизни.
— Легко говорить, когда у вас пенсия и своя квартира! — я не сдержалась. — А нам платить и платить! И что, по-вашему, я должна тянуть всё это одна, да ещё и улыбаться?
— Должна поддерживать мужа! — свекровь повысила голос. — Семья — это не только деньги! Это вера друг в друга, это...
— Вера? — я перебила её. — Нина Петровна, я верила. Когда он ушёл из первой компании, я сказала: хорошо, ищи что-то лучшее. Когда бросил вторую работу, потому что "начальник не ценит", я согласилась подождать. А теперь что? Он вообще работать не хочет!
— Не хочет или не может в этих условиях? — свекровь встала, прошлась по кухне. — Ты каждый день попрекаешь его деньгами. Каждый день смотришь на него с таким... презрением. Как он может при этом найти в себе силы?
— Презрение? — мне стало горько. — Я его люблю! Но я устала! Понимаете? Я встаю в шесть утра, везу Машу в садик, работаю до семи вечера, забираю дочку, готовлю ужин. А он целый день дома сидит, и даже посуду за собой не помоет!
— Он занят! Работает над проектом!
— Над каким проектом, Нина Петровна? — я почувствовала, что сейчас сорвусь. — Он рисует логотипы для несуществующих фирм! Это не работа, это хобби!
— Пока несуществующих, — свекровь сжала губы. — А может, через год у него будет своя студия. Ты об этом подумала?
— Подумала, — я кивнула. — И знаете, что меня пугает? Что через год он придумает что-то новое. Захочет стать, например, музыкантом. Или писателем. А я опять буду вкалывать на двоих и слушать, какая я бессердечная.
Нина Петровна подошла ближе, посмотрела мне в глаза:
— Лена, скажи честно. Ты его ещё любишь?
Вопрос застал меня врасплох. Я молчала, подбирая слова.
— Люблю, — наконец сказала я. — Но я не знаю, сколько ещё выдержу. Понимаете? Я как белка в колесе. Работаю, плачу, тащу всё на себе. А он... он даже не замечает, как мне тяжело.
— Замечает, — тихо сказала свекровь. — Просто не знает, как изменить ситуацию. Ему стыдно, Лена. Он мне признавался.
— Стыдно? — я фыркнула. — Если бы ему было стыдно, он бы пошёл работать хоть куда-нибудь! Хоть охранником, хоть курьером! Да, это не его мечта, но это хоть какие-то деньги!
— А потом всю жизнь себя ненавидеть за то, что не попробовал? — Нина Петровна покачала головой. — Лена, ты слишком практичная. Для тебя всё просто: надо — значит, делай. А есть люди другие.
— И что, таким людям можно всю жизнь сидеть на шее у жены?
— Не сидеть, а искать себя!
— Искать! — я схватила со стола счёт за коммуналку. — Вот, двенадцать тысяч за свет и воду. Это я плачу, пока он себя ищет. Вот детский сад — пятнадцать тысяч. Тоже я. Ипотека — сорок семь. Продукты на месяц — тридцать минимум. Это всё я, я, я! А он ищет!
— Тогда зачем ты за него вышла? — свекровь повысила голос. — Если тебе нужен был просто добытчик, надо было искать другого!
Эти слова ударили, как пощёчина. Я отшатнулась.
— Я выходила за человека, который работал, строил планы, хотел семью. А не за вечного студента, который в тридцать четыре года всё ещё не знает, кем хочет быть!
— Люди меняются, — Нина Петровна опустилась на стул. — Мой муж тоже в сорок лет всё бросил и ушёл в другую сферу. И ничего, прожили вместе до его смерти.
— Но он не переложил все расходы на вас! — я тоже села, чувствуя, что ноги подкашиваются. — Нина Петровна, я не против того, чтобы Серёжа искал себя. Честно. Но почему поиски должны быть за мой счёт?
— А за чей? — она посмотрела на меня внимательно. — За его? У него нет денег. За мой? У меня пенсия двадцать тысяч. Лена, нравится тебе это или нет, но вы — семья. И в семье иногда один несёт другого.
— Иногда, — я кивнула. — Месяц, два, три. Но полгода? Год? Сколько мне ещё нести?
— Столько, сколько нужно, — твёрдо сказала свекровь. — Или разводись. Третьего не дано.
Я молчала. Развод... Я думала об этом. Но Маша. И потом, я правда люблю Серёжу. Того Серёжу, каким он был. Но куда делся тот человек?
— Нина Петровна, — медленно начала я. — Давайте честно. Вы сами-то верите, что у него что-то получится с этим дизайном?
Свекровь замолчала. Потом тяжело вздохнула:
— Не знаю, Лена. Честно — не знаю. Может, да, может, нет. Но он мой сын, и я должна его поддерживать.
— А я — его жена, и я должна его кормить? — горько спросила я.
— Ты должна решить, что для тебя важнее, — Нина Петровна встала. — Семья или комфорт. Любовь или стабильность.
— Почему нельзя и то, и другое? — я почувствовала, как наворачиваются слёзы.
— Можно. Но не всегда одновременно, — свекровь подошла, неожиданно положила руку мне на плечо. — Лена, я понимаю, тебе тяжело. Правда понимаю. Но и ему не легче. Он видит, как ты страдаешь, и это его убивает. Но он не может заставить себя пойти на работу, которая ему противна.
— Противна! — я вскочила, стряхивая её руку. — А мне, по-вашему, в кайф каждый день в этот банк ездить? К этой начальнице, которая орёт на меня за каждую мелочь? Мне нравится до одиннадцати вечера отчёты составлять?
— Но ты справляешься.
— Потому что у меня нет выбора! — крикнула я. — Потому что если я не буду работать, нас с Машей на улицу выставят! Потому что я взрослый человек, а не избалованный ребёнок!
— Не смей так говорить про моего сына!
— Я скажу! — я не отступала. — Потому что так оно и есть! Вы его всю жизнь баловали, Нина Петровна. Всегда жалели, всегда оправдывали. "Серёженьке тяжело", "Серёженька устал", "Серёженьку не поняли". А теперь у него жена и ребёнок, и мы должны так же с ним носиться?
Свекровь побледнела:
— Убирайся из моего дома.
— С удовольствием, — я схватила сумку. — И знаете что? Передайте своему сыну: пусть в следующий раз сам приезжает деньги просить. Хватит прятаться за мамину юбку!
Я хлопнула дверью и только на улице поняла, что тряслась вся. Достала телефон — три пропущенных от Серёжи. Набрала его номер.
— Лен, ну как там? — его голос звучал встревоженно. — Мама дала?
— Нет, — коротко ответила я. — Не дала. И не даст. Знаешь, что она мне сказала? Что я должна тебя содержать, пока ты "ищешь себя".
Молчание. Потом:
— Лен, я...
— Серёж, я устала, — перебила я. — Очень устала. Мне нужно подумать.
— О чём подумать? — в его голосе прозвучала паника. — Лен, ты же не о разводе?
— Не знаю, — честно призналась я. — Серёж, я правда не знаю. Приеду — поговорим.
Я отключилась и медленно пошла к метро. Над головой моросил дождь, и я подумала: а ведь когда-то мы мечтали вместе. О доме, о детях, о путешествиях. Когда всё изменилось? Когда его мечты стали важнее наших общих?
Телефон снова зазвонил. Серёжа. Я сбросила вызов и написала: "Через час буду. Поговорим спокойно".
Ответ пришёл мгновенно: "Лен, прости. Я всё понимаю. Завтра начну искать работу. Любую. Обещаю".
Я перечитала сообщение три раза. Сколько раз я уже слышала эти обещания? Пять? Десять? И каждый раз верила. Каждый раз надеялась.
Но теперь... Теперь я просто не знала, хватит ли у меня сил на ещё одну попытку.