Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

«ЗАТКНИСЬ! ПРЕКРАТИ ОРАТЬ

!» Крик разрезал воздух на детской площадке так, что голуби разлетелись. Я обернулась. Мальчик, лет четырех. Упал с самоката. Коленка в крови. Он лежит на асфальте. Он даже не плачет — он задыхается от крика. В его глазах — дикий, животный ужас. Он не понимает, что произошло. Ему просто больно и страшно. Над ним нависает мама. Красивая. Ухоженная. В модном пальто. Она хватает его за руку и резко дергает вверх: — Вставай! Хватит ныть! Все смотрят! Я сказала — ЗАТКНИСЬ! Она трясет его, как куклу. Ее лицо перекошено. Она кричит громче, чем он. Прохожие косятся: «Истеричка». Бабушки на лавке цокают: «Бедный ребенок». А я смотрю на нее. И мне хочется плакать. Потому что я, телесный терапевт, вижу не «злую мать». Я вижу женщину, которая находится на грани нервного срыва. Почему она орет? Не потому что не любит. А потому что у нее внутри — натянутая струна. Ее тело — камень. Шея вжата, плечи каменные, диафрагма не двигается. Она держится на силе воли из последних сил. Ее контейне

«ЗАТКНИСЬ! ПРЕКРАТИ ОРАТЬ!»

Крик разрезал воздух на детской площадке так, что голуби разлетелись.

Я обернулась. Мальчик, лет четырех. Упал с самоката. Коленка в крови. Он лежит на асфальте. Он даже не плачет — он задыхается от крика.

В его глазах — дикий, животный ужас. Он не понимает, что произошло. Ему просто больно и страшно.

Над ним нависает мама. Красивая. Ухоженная. В модном пальто.

Она хватает его за руку и резко дергает вверх: — Вставай! Хватит ныть! Все смотрят! Я сказала — ЗАТКНИСЬ!

Она трясет его, как куклу. Ее лицо перекошено. Она кричит громче, чем он.

Прохожие косятся: «Истеричка».

Бабушки на лавке цокают: «Бедный ребенок».

А я смотрю на нее. И мне хочется плакать.

Потому что я, телесный терапевт, вижу не «злую мать». Я вижу женщину, которая находится на грани нервного срыва.

Почему она орет? Не потому что не любит. А потому что у нее внутри — натянутая струна.

Ее тело — камень. Шея вжата, плечи каменные, диафрагма не двигается.

Она держится на силе воли из последних сил.

Ее контейнер переполнен. В ней столько подавленного страха, усталости и невыплаканных слез, что в ней физически нет места для чужих эмоций.

Даже для эмоций сына.

Крик ребенка для нее — это спичка, брошенная в бочку с порохом. Она не может его утешить. Чтобы утешить (контейнировать), нужно быть мягкой, теплой и устойчивой.

А она — стеклянная. Если она сейчас расслабится и пожалеет его — она рассыплется сама.

Поэтому она бьет на опережение. Она пытается «выключить» источник звука, чтобы ее собственная психика не взорвалась.Она думает, что воспитывает мужчину. На самом деле, она просто пытается выжить.

Я смотрела на нее и думала: А ведь мы делаем то же самое.

Только не с детьми. А с собой.

Когда нашему телу страшно, когда оно болеет, когда оно устало и хочет «на ручки»...

Что мы ему говорим?

— «Соберись, тряпка!»

— «Вставай, надо работать!»

— «Хватит ныть, выпей таблетку и иди!»

Мы становимся этой «мамой в пальто» для собственной внутренней девочки.

Мы не жестокие. Мы просто истощены.

Невозможно дать любовь и опору другому (ребенку, мужу, миру), если у тебя самой внутри — выжженная земля и спазм.

Милая, если ты узнала в этом себя. Хотя бы чуть-чуть. Если ты чувствуешь, что твой «контейнер» переполнен, и ты вот-вот сорвешься...

Остановись.

Я сделала тест-ренген

(нажми сюда, чтобы пройти)

Он не про то, какая ты мать. Он про то, в каком режиме работает твоя нервная система прямо сейчас: в режиме «теплой хозяйки»? или в режиме «выживания на пределе»?

Это займет 2 минуты. Пройди его ради себя. И ради тех, кто рядом.

Потому что только расслабленная мама может сказать:

«Иди ко мне, я подую, и всё пройдет».