1 января
Марина проснулась не сразу.
Сначала ей показалось, что это просто сон — тот самый тревожный, вязкий, из которого она уже научилась выныривать с тяжёлым сердцем. В таких снах всегда было одно и то же: она куда-то бежит, опаздывает, теряет, ищет и не находит. И всегда рядом — Даша. Маленькая, испуганная, тянущая к ней руки.
Но потом она услышала звук снова.
Тонкий. Надломленный. Почти неслышный.
— Мам… — позвала Даша.
Марина резко села. В груди кольнуло, будто сердце споткнулось. Спина ныла, шея затекла — она уснула, свернувшись на диване, не раздеваясь, так и не дойдя до кровати. Плед сполз на пол, в комнате было прохладно.
За окном грохотали салюты.
Они взрывались слишком ярко, слишком радостно, будто нарочно. Красные, золотые, синие вспышки отражались в стекле, и на мгновение казалось, что мир там — за окном — счастлив, а здесь, в этой комнате, осталась только тишина.
Новый год уже наступил.
А Марине казалось — ничего не изменилось. Или стало даже хуже.
— Иди ко мне, — тихо сказала она и раскрыла плед.
Даша залезла к ней, прижалась щекой. У девочки были горячие ладони и тревожные глаза — она ещё не до конца проснулась, но уже чувствовала: что-то не так. Дети чувствуют это без слов.
Марина гладила её по волосам, медленно, будто боялась спугнуть сон, и думала только об одном:
Лишь бы она не почувствовала моего страха.
Лишь бы не поняла, как мне сейчас пусто.
В такие моменты Марина особенно остро ощущала ответственность. Не ту красивую, о которой любят говорить — «радость материнства», «смысл жизни». А другую. Тяжёлую, вязкую. Когда ты понимаешь: от тебя зависит целый человек. Его сон. Его детство. Его будущее.
И если ты сломаешься — ему будет не на что опереться.
Как всё начиналось
Когда-то Марина тоже ждала праздников.
Новый год, дни рождения, годовщины. Она верила, что если всё делать правильно, жизнь обязательно сложится.
Алексей появился в её жизни быстро и уверенно. Он умел создавать ощущение надёжности. Говорил спокойным голосом, не суетился, всегда знал, как «надо». Рядом с ним Марина чувствовала себя защищённой — так ей тогда казалось.
— Ты сильная, — повторял он. — С тобой не страшно.
Марине нравилось быть сильной. Нравилось быть нужной. Она старалась. Работала, следила за домом, подстраивалась под его график, под его настроение. Она почти незаметно взяла на себя больше, чем могла вынести, но тогда ещё не понимала этого.
Когда родилась Даша, Марина перестала спать. В прямом смысле. Ночи сливались в одну, дни проходили в тумане. Алексей сначала помогал, потом всё чаще задерживался на работе, а потом начал раздражаться.
— Я тоже устаю, — говорил он. — Ты будто меня не замечаешь.
Марина старалась ещё больше. Быть внимательной. Улыбаться. Не жаловаться.
Первые трещины появились тихо. Алексей стал холоднее, резче. Всё чаще говорил, что «ему тяжело», что он «не так представлял семейную жизнь».
А потом однажды сказал:
— Я ухожу.
Просто. Спокойно. Без истерик. Без скандала. Будто сообщил о смене маршрута.
— Ты изменилась, — объяснил он. — Ты вся в ребёнке. А мне нужна женщина, а не вечная мать.
Марина тогда долго молчала.
Не потому, что не знала, что сказать.
А потому, что не верила, что это происходит с ней.
Он ушёл, пообещав помогать. Первые месяцы действительно переводил деньги. Потом — реже. Потом — почти перестал. Всегда находились причины.
Марина долго оправдывала его. Перед собой. Перед дочерью. Перед родителями.
А потом просто перестала ждать.
Весна
Весной жизнь начала сжиматься, как пружина.
С работы позвонили в конце марта. Сказали, что отдел закрывают. Марина слушала, кивала, благодарила за «опыт» и «вклад», будто это могло что-то изменить.
Положив трубку, она долго сидела, глядя на стену. Даша рисовала за столом и напевала себе под нос. Марина смотрела на неё и думала, как быстро всё может рухнуть.
Банк напоминал о платеже сухими уведомлениями. Цифры были безжалостными. Они не интересовались, как ты живёшь, как спишь, есть ли у тебя силы.
Мама звонила редко, но каждый разговор оставлял после себя ощущение вины.
— Я же предупреждала, — говорила она. — Надо было думать.
Марина думала. Каждый день. Каждую ночь.
Только вот от мыслей денег не прибавлялось.
Лето
Продажа квартиры стала последней попыткой удержаться на плаву.
Марина собирала вещи медленно. Каждая коробка будто отрезала кусок прошлой жизни. Фотографии, детские игрушки, книги — всё это когда-то казалось важным, а теперь просто занимало место.
Даша бегала по комнатам и спрашивала, почему они уезжают.
— Мы просто поживём в другом месте, — отвечала Марина.
Она не говорила «навсегда». Не говорила «потому что так надо». Она вообще старалась говорить как можно меньше.
Когда дверь за ними закрылась в последний раз, Марина вдруг поняла, что плачет. Беззвучно. Спокойно. Как будто выплакивала не квартиру — а все несбывшиеся надежды.
Осень
Осенью одиночество стало привычным. Оно больше не пугало — просто было.
Марина научилась жить экономно. Считать каждую покупку. Радоваться мелочам. Стирать вечером, когда тариф дешевле. Готовить простую еду.
Даша всё чаще спрашивала про отца.
— Он занят, — говорила Марина. — Но он тебя любит.
Она не знала, правда ли это.
Но знала, что ребёнку нужно во что-то верить.
По ночам Марина лежала без сна и думала:
Если я заболею — что будет с Дашей?
Если со мной что-то случится — кто будет рядом с ней?
Эти мысли приходили внезапно и не отпускали.
Самое дно
Ноябрь стал точкой, после которой нельзя было сделать вид, что всё нормально.
Даша заболела резко. Температура поднялась почти до сорока. Девочка плакала и звала маму. Скорая ехала долго, и Марина сидела рядом, держала её за руку и чувствовала, как внутри поднимается паника.
Она молилась шёпотом.
Не потому, что была верующей.
А потому, что больше не к кому было обратиться.
Когда кризис миновал, Марина долго сидела на кухне и смотрела в темноту. И вдруг ясно поняла: она больше не может жить в постоянном страхе.
Под Новый год
Тридцатого декабря перегорела лампочка в подъезде. Марина шла по лестнице осторожно, боясь оступиться, когда услышала голос:
— Давайте помогу.
Он был спокойный. Уверенный. Без навязчивости.
Андрей оказался соседом. Вдовец. Отец одиночка. Они обменялись несколькими фразами — простыми, бытовыми. Но в этих фразах не было жалости.
И это оказалось важнее всего.
Новогодняя ночь
Марина не ждала праздника. Просто хотела, чтобы ночь прошла спокойно.
Когда в дверь постучали, она сначала испугалась. Но на пороге стоял Андрей с коробкой печенья и неловкой улыбкой.
Дети быстро нашли общий язык.
Взрослые сидели на кухне и пили чай.
— После смерти жены я долго думал, что всё закончилось, — сказал Андрей. — А потом понял: просто началась другая жизнь.
Марина слушала и чувствовала, как внутри становится чуть легче.
Через год
Через год Марина снова встречала зиму. Но уже без паники.
Работа была.
Долги уменьшались.
Даша смеялась.
Андрей не обещал ничего. Он просто был рядом.
— Мы выжили, — сказал он.
Марина кивнула.
А она наконец научилась дышать свободно.
Дорогие мои, не забывайте подписаться на мой канал, чтобы не пропустить новые истории и рассказы, полные жизненных уроков, мудрости и искренности. Ваши комментарии, лайки и поддержка значат для меня многое! С любовью, Лариса Гордеева.