Лидия Ивановна снова проснулась ни свет ни заря. Часы показывали половину шестого. За окном моросил мелкий осенний дождь. Она потянулась за халатом и поплелась на кухню ставить чайник.
Квартира встретила её привычной тишиной. Та самая тишина, которая когда-то казалась желанным спокойствием после шумных родительских собраний и детских праздников, а теперь давила, словно вата в ушах.
Тут же раздался звонок телефона, от которого хозяйка дома непроизвольно вздрогнула.
— Алло, мам! Как дела? — голос Димы в трубке звучал бодро, почти неестественно весело.
Сын давно жил в США, в Калифорнии, и звонил матери время от времени.
— Всё хорошо, сынок. А у вас?
— Отлично! Эмили на пианино начала заниматься, представляешь? Скоро первый концерт будет.
Лидия Ивановна видела свою внучку всего три раза за десять лет. Первый — когда та только родилась, второй — когда ей исполнилось пять, и последний — два года назад. Светловолосая девочка с зелёными глазами матери смотрела на неё вежливо, но отстранённо, словно на дальнюю родственницу, которую представили за праздничным столом.
— Это замечательно, — выдавила она и почувствовала, как перехватывает горло. — Передавай ей от меня привет.
После разговора Лидия Ивановна долго сидела на кухне, держа в руках остывший чай. Пенсия учителя математики не позволяла летать в Америку дважды в год, да и Дима приезжал редко — работа, ипотека, у Эмили занятия, понимаешь, мам...
— Лида, ты чего такая кислая? — Зинаида Петровна из соседней квартиры зашла, как всегда, без предупреждения, держа в руках тарелку с пирожками. — На, ешь, с капустой. Печёных.
— Да так, ничего особенного.
— Опять с сыном созванивалась? — Зинаида устроилась за столом, демонстративно отодвинув чашку Лидии и налив себе чай из её чайника. — Слушай, хочу тебе кое-что рассказать. Знаешь Тамару Михайловну с пятого этажа?
— Ну, в лицо знаю.
— Так вот она записалась в волонтёрскую организацию. Там люди старшего возраста с ребятами из детских домов общаются. Встречаются раз в неделю, гуляют, разговаривают. Тамара прямо ожила, говорит, ей теперь есть ради чего неделю ждать.
Лидия Ивановна отпила чай, разглядывая Зинаиду.
— И что, просто так с детьми встречаются?
— А то! Психологи там всё организуют, безопасно. Ребятам нужно внимание старших, а нам — чтобы кому-то нужными быть. Вот так и выходит по-человечески.
В тот вечер Лидия не могла уснуть. Лежала, уставившись в потолок, и думала. А почему бы и нет? Всю жизнь проработала с детьми, только те хоть домой вечером уходили к родителям. А эти... Эти вообще никуда не уходят.
На следующий день она нашла координаты организации, созвонилась, записалась на собеседование. Психолог — молодая женщина в очках, Вера Андреевна — задавала вопросы почти час.
— Почему вы решили стать волонтёром?
— Мне одиноко, — честно призналась Лидия Ивановна. — И хочется быть кому-то полезной.
— У вас есть опыт общения с детьми?
— Тридцать семь лет в образовательном учреждении проработала. Математику преподавала.
— Это хорошо, — Вера Андреевна что-то записала. — Но воспитанники детских домов — это не ученики из обычных семей. Они сложнее. Там свои истории, недоверие ко взрослым. Готовы ли вы к тому, что ребёнок может вас игнорировать, грубить, а то и вовсе отказаться встречаться?
Лидия Ивановна задумалась.
— Готова попробовать.
Через две недели ей позвонили и сообщили: есть девочка, Даша, десять лет. Живёт в детском доме номер семнадцать. Можете встретиться в субботу в парке Горького, мы всё организуем.
Суббота выдалась на удивление солнечной. Лидия Ивановна встала ещё раньше обычного, перемерила три комплекта одежды, потом решила, что всё это глупости, оделась как всегда — в бежевые брюки и синюю кофту, — и отправилась на встречу.
У главного входа в парк стояла Вера Андреевна и рядом — худенькая девочка с короткими тёмными волосами, в джинсах и чёрной толстовке. Лицо угловатое, взгляд исподлобья.
— Здравствуй, Даша, — Лидия Ивановна протянула руку.
Девочка пожала её вяло, еле коснувшись пальцами.
— Привет.
— Ну что, прогуляетесь немного? — Вера Андреевна оптимистично улыбнулась. — Я подожду вас тут на лавочке.
Они пошли по аллее. Лидия Ивановна пыталась начать разговор.
— Ты в какой класс ходишь?
— В пятый.
— А какие предметы любишь?
— Никакие.
— Ну а что тебе интересно? Может, танцами занимаешься?
— Нет.
Каждый ответ был как пощёчина. Девочка шла рядом, разглядывая асфальт под ногами, в наушниках, один из которых всё-таки вытащила из уха из вежливости. Лидия Ивановна почувствовала, как внутри всё сжимается от растерянности. Ну как разговорить этого ребёнка? Она привыкла, что дети на уроках хотя бы отвечали, пусть и нехотя, а тут...
— Слушай, Даша, — наконец не выдержала она. — Давай так. Я не буду тебя мучить расспросами. Просто погуляем, если хочешь.
Девочка дёрнула плечом.
— Мне всё равно.
Они молча дошли до пруда, Лидия купила мороженое — себе и Даше. Девочка взяла, но есть не стала, просто держала в руке, пока то не начало таять.
Вторая встреча прошла примерно так же. И третья. Лидия Ивановна уже всерьёз думала оставить это дело. Может, она слишком старая для таких экспериментов? Может, Даше нужен кто-то помоложе, современнее?
— Не сдавайся, — сказала Вера Андреевна. — Ей нужно время. Она проверяет, не оставишь ли ты её, как все остальные.
На четвёртую встречу Лидия решила действовать по-другому.
— Даш, а давай ко мне домой зайдём? Пирог испечём. Я в детстве с бабушкой всегда пироги пекла, она меня научила.
Девочка посмотрела на неё с недоверием.
— Зачем?
— Ну, в парке холодно уже, ноябрь всё-таки. А дома тепло, чай попьём. Если не хочешь — не надо.
Даша помолчала.
— Ладно.
На кухне Лидия Ивановна достала муку, яйца, творог для начинки. Показала Даше, как замешивать тесто. Девочка сначала делала всё нехотя, но потом увлеклась — посыпала мукой стол, раскатывала скалкой, вырезала формочкой кружки.
— Знаешь, а у меня никогда не было бабушки, — вдруг сказала Даша, не поднимая глаз.
— Как это?
— Ну вот так. Мама меня родила, мне было три года, и она пропала. Бабушки с дедушками никакие не объявились. Меня сразу в детский дом отправили.
Лидия Ивановна замерла с миской в руках.
— Прости, Дашенька.
— Да нормально уже, привыкла, — девочка пожала плечами. — Просто вот думаю иногда, как это — с бабушкой пироги печь.
— Теперь знаешь, — тихо сказала Лидия и обняла её за плечи.
С того дня что-то переломилось. Даша стала открываться. Рассказывала про девочек из детского дома, которые её дразнят, про учительницу истории, которая несправедливо поставила тройку, про мечту когда-нибудь завести собаку.
Лидия Ивановна рассказывала в ответ — про своё место работы, где провела столько лет, про сына, который уехал за океан, про внучку Эмили, с которой так мало видится.
— А вам не обидно? — спросила однажды Даша.
— Обидно, — честно призналась Лидия Ивановна. — Но я его понимаю. Там у него жизнь, работа, семья. Не могу же я требовать, чтобы он всё оставил и вернулся.
— Я бы не уехала от своей бабушки, — вдруг серьёзно сказала Даша.
В один из декабрьских дней Вера Андреевна попросила Лидию Ивановну зайти в офис.
— Появилась семья, которая хочет удочерить Дашу, — сказала она. — Хорошие люди, проверенные. У них уже есть сын, хотят ещё дочку.
Лидия Ивановна почувствовала, как внутри всё оборвалось.
— Это... это замечательно, конечно.
— Но есть проблема, — Вера нахмурилась. — Даша отказывается. Говорит, что у неё уже есть бабушка, и она не хочет никуда уезжать.
— Как уезжать?
— Семья живёт в Подмосковье, посёлок Зелёный Бор. Красивое место, коттедж, большой участок. Для Даши — шанс на нормальную жизнь. Но она боится, что предаст вас.
Лидия Ивановна закрыла глаза. В горле встал ком.
— Можно мне с ней поговорить?
Они встретились на следующий день. Даша была мрачнее тучи.
— Тебе сказали? — спросила девочка.
— Сказали.
— Я никуда не поеду. Мне и тут нормально.
Лидия взяла её за руки.
— Дашенька, послушай меня. Ты мне стала очень дорога. Но я не могу дать тебе семью. Я — просто волонтёр, понимаешь? Мы встречаемся раз в неделю, а потом ты возвращаешься в детский дом. А эти люди могут дать тебе дом, родителей, брата. Настоящую жизнь.
— Но вы же будете скучать! — глаза Даши наполнились слезами.
— Буду. Очень. Но я буду рада, что ты счастлива. Знаешь, когда действительно любишь кого-то, хочешь для него лучшего. Даже если тебе самой от этого больно.
— А мы сможем видеться?
— Конечно. Если твои новые родители разрешат, я буду приезжать к тебе в гости. И ты — ко мне. Мы останемся друзьями навсегда, договорились?
Даша кивнула, утирая слёзы кулаком.
— Договорились.
Через месяц Даша уехала в свою новую семью. Лидия Ивановна помогала ей собираться, купила в подарок большой рюкзак и плюшевого медведя. Девочка обняла её на прощание так крепко, что Лидия подумала — вот оно, сердце сейчас разорвётся от боли и счастья одновременно.
А потом пришла домой и расплакалась в пустой квартире.
Но через неделю Вера Андреевна снова позвонила.
— Лидия Ивановна, у нас есть ещё один ребёнок. Мальчик, восемь лет. Не хотите познакомиться?
Лидия посмотрела на фотографию Даши на холодильнике — они вместе на кухне, измазанные мукой, смеются. Потом перевела взгляд на телефон.
— Хочу, — твёрдо сказала она. — Когда можем встретиться?