Когда пустыня пахнет соляркой и порохом
Знаете, что общего между танковым боем и шахматной партией? Ничего. Абсолютно ничего. Шахматист может думать сколько угодно. А у тебя — секунды. Промедлил с выстрелом — и твоя «коробочка» уже чадит на обочине.
Октябрь семьдесят третьего. Голаны. Сирийская армада прёт на израильские позиции. Новенькие Т-62 с красными звёздами против старичков-«Центурионов», которым израильтяне дали ласковое имя «Шот Каль».
Кто кого? Советская инженерная мысль против британского упрямства, помноженного на еврейскую смекалку?
Об этом до сих пор спорят в курилках и на форумах. Одни бьют себя в грудь за наших. Другие восхищаются «западной школой». А я вот что скажу: правда — штука колючая. Давайте разбираться без соплей и патриотического угара.
«Шестьдесят двойка»: красавица с характером
Когда в шестьдесят первом Т-62 показали генералам, те аж крякнули от удовольствия. Ещё бы! Первый в мире серийный танк с гладкостволкой. 115 миллиметров. Подкалиберный «ломик» летит полтора километра в секунду. Ни у кого такого нет. Ни у янки, ни у бриттов, ни у лягушатников.
Машинка получилась ладная. Тридцать семь тонн живого веса. Приземистая — два с половиной метра от земли до макушки башни. Попробуй попади в такую за километр, когда она из-за бархана выползает!
Движок — проверенный дизелёк В-55. Пятьсот восемьдесят «лошадей». Не Формула-1, конечно, но для степей и пустынь — самое то.
Лобешник — сотка под углом. По тем временам — броня что надо.
Но...
Всегда есть это «но», верно?
Заряжающий в «шестьдесят двойке» работал как проклятый. Теснотища — не развернуться. Снаряд весит под двадцать кило. Попробуй потаскай такие чушки в позе эмбриона, когда машина прыгает по ухабам!
А ещё — знаменитый выбрасыватель гильз. Штука хитрая. После выстрела люк в корме башни открывается, гильзу — за борт. Красиво? Красиво. Только вот скорострельность падает до трёх-четырёх плевков в минуту. А люк этот... Ходили слухи, что ушлая пехота может туда гранату закинуть. Байки? Может, и байки. Но нервы экипажам мотали изрядно.
И оптика. Прицел ТШ2Б-41 — добротная вещь. Для полигона в Подмосковье. А вот против ребят, у которых Цейс в перископе — уже не так весело.
Британский дедуля: старый конь борозды не портит
«Центурион» — танк с биографией. На вооружение встал ещё в сорок пятом. Можно сказать, динозавр. Но динозавр хитрый.
Израильтяне получили эти машины в конце пятидесятых. И сразу взялись за напильник. Вернее, за кувалду. Перетряхнули британца до последней гайки.
Первым делом выкинули бензиновый «Метеор». Движок этот любил вспыхивать в самый неподходящий момент. А в пустыне, где каждый снаряд — фугасно-зажигательный праздник, это билет в один конец.
Вместо него воткнули американский дизель «Континенталь». Семьсот пятьдесят лошадок. Надёжный как топор. Жрёт солярку вдвое экономнее. И не горит, что особенно приятно.
Пушку тоже заменили. Родную «двадцатифунтовку» — на L7 калибром 105 миллиметров. Эта дура стала легендой. Её потом ставили на американский М60, на немецкий «Леопард». Точная. Скорострельная. До десяти выстрелов в минуту, если заряжающий не тормозит.
Лоб корпуса — сто пятьдесят два миллиметра под углом. Башня — литьё, до двухсот миллиметров. Это вам не фунт изюму.
Правда, весила эта дура за полста тонн. И торчала над землёй почти на три метра. Мишень — что церковь посреди поля. Но танкисты ЦАХАЛа не жаловались. Потому что внутри было просторно. Можно работать, не стукаясь локтями о казённик.
И прицелы... Ох, эти прицелы. Видно было — как днём ясным.
Долина, которую потом назвали Долиной Слёз
Шестое октября. Йом-Кипур. Святой день. Половина израильской армии — дома, молится. А сирийцы прут.
Семьсот танков. Восемьсот. Может, больше. Колонны ползут к Голанам, как саранча. Т-62, Т-55, БМП. Артиллерия молотит так, что земля ходуном ходит.
Им навстречу — 7-я бронетанковая бригада. Сотня «Шот Каль». Против семисот.
«Один к семи? Нормально, мужики, прорвёмся», — наверное, так думали израильские танкисты. Или не думали. Некогда было думать.
Четверо суток ада. Без сна. Почти без еды. Снаряды подвозят — только успевай стрелять.
Комбриг Янош Бен-Галь носится от позиции к позиции. Где тонко — туда бросает резерв. Какой резерв? Два-три танка, которые ещё шевелятся.
Подполковник Авигдор Кахалани — тот самый, что потом напишет мемуары — за один бой сжёг шесть сирийских машин. Его «Шот Каль» получил несколько попаданий. Броня держит. Экипаж матерится, заряжает, стреляет. Жить хочется — стреляешь метко.
А сирийцы... Сирийцы лезли напролом. Храбро. Тупо. Волна за волной.
К исходу четвёртого дня долина выглядела как филиал преисподней. Полтысячи сгоревших машин. Большинство — с красными звёздами.
Из сотни израильских танков уцелело семь. СЕМЬ, чёрт возьми!
Но высоты остались за ними.
Железо против железа: расклад по-честному
Ладно, давайте без эмоций. Сухие цифры. Кто кого мог продырявить.
Т-62 со своей гладкостволкой бил подкалибером на километр — под триста миллиметров гомогенной брони. L7 на «Шот Каль» — чуть меньше, около двухсот двадцати. Вроде бы советская пушка круче?
Вроде бы да. Но есть нюанс.
На реальных дистанциях — шестьсот-восемьсот метров, а то и меньше — обе дуры прошивали друг друга как картонку. Разница в бронепробитии уже не играла.
А вот что играло — скорострельность. Три-четыре выстрела у «шестьдесят двойки» против восьми-десяти у «Шот Каль». Пока наш заряжающий корячится с новым снарядом — израильтянин успевает дважды пальнуть. В танковой дуэли это разница между жизнью и смертью.
Оптика? Тут и говорить нечего. Западные прицелы той эпохи — на голову выше советских. Не потому что наши инженеры дурнее. Просто приоритеты были другие. В СССР танков клепали тысячи. На каждый ставить цейсовскую оптику — никаких денег не хватит.
Бронезащита? «Шот Каль» — крепче. Сто пятьдесят два миллиметра против ста — это полторы разницы. Ощутимо.
Подвижность? Примерно равная. Удельная мощность — что у одного, что у другого — около пятнадцати «лошадок» на тонну.
А теперь — о главном
Можно сколько угодно сравнивать миллиметры и калибры. Но танк без экипажа — просто железо. Очень дорогое железо.
Израильские танкисты были зверями. В хорошем смысле. Многие прошли Шестидневную войну. Знали каждый камень на Голанах. Знали, откуда бить и куда прятаться. Для них это был вопрос выживания. Буквально. Проиграешь — и твоя страна перестанет существовать. Такая мотивация творит чудеса.
Сирийцы... Сирийцы были храбрыми ребятами. Без дураков — храбрыми. Но их готовили по советским наставлениям. Которые писались для европейских равнин, для войны с НАТО. А тут — горы, ущелья, каменюки. Другая война.
И ещё — шаблонность. Атака в лоб. Опять в лоб. И снова в лоб. Немцы в сорок первом так не делали. А эти — делали.
«На войне выигрывает не тот, кто прав. А тот, кто остался», — говаривал один умный человек. На Голанах это подтвердилось сполна.
Трофеи: а что внутри?
После войны израильтяне растащили подбитые Т-62 по мастерским. Крутили, разбирали, залезали во все щели.
Пушка понравилась. Мощная зверюга. Силуэт — одобрили. Низкий, хищный. Конструкция — проще пареной репы, чинить можно кувалдой.
А вот эргономика... Один израильский техник, говорят, сказал: «Ребята, которые это проектировали, явно ненавидели танкистов». Шутка, конечно. Но с долей правды.
Часть трофейных «шестьдесят двоек» поставили на вооружение под именем «Тиран-6». Служили до девяностых. Значит, не такой уж плохой танк. Просто использовали его неправильно.
Синай: другая песня
На юге расклад был иной. Египтяне атаковали грамотнее. И козыри у них имелись.
«Малютки» — противотанковые ракеты советского производства. Пехотинец с чемоданчиком мог сжечь танк за два километра. Израильтяне в первые дни хлебнули горя. Танки горели десятками.
Но когда дошло до классической танковой рубки — история повторилась. Точность и скорострельность решали.
Генерал Саад эль-Шазли, командовавший египетским наступлением, потом честно признал: «Один их танк в обороне стоил трёх наших в атаке». Не каждый генерал способен на такую откровенность.
Что было потом
Обе стороны намотали выводы на ус.
СССР форсировал работы над Т-72. Автомат заряжания, новая броня, улучшенные прицелы. Учли. С опозданием — но учли.
Израиль пошёл своим путём. Взял и построил «Меркаву» — танк с нуля, под свои нужды. Двигатель спереди — защищает экипаж. Просторное боевое отделение. Оптика — сказка. Скорострельность — пулемёт отдыхает.
А «Центурионы» продолжали воевать. В Ливане в восемьдесят втором ещё огрызались. Старый конь, он такой — до последнего тянет.
Так кто сильнее-то?
Неправильный вопрос. Как сравнивать боксёра и борца? Или вилку с ложкой?
Т-62 — машина для массовой армии. Простая. Надёжная. Сердитая. В умелых руках — смертоносная. Проблема в том, что умелых рук не хватало.
«Шот Каль» — продукт другой философии. Меньше танков, но каждый — вылизан до блеска. Экипаж — штучный товар. Дорого? Безумно дорого. Зато работает.
В честной дуэли «один на один» — при равных экипажах — шансы примерно равны. Чуть лучше у «Шот Каль» за счёт скорострельности. Но именно что «чуть».
Война — не дуэль. Война — это система. Разведка, связь, снабжение, командование, мотивация. Танки — только винтики в этой машине.
Израильская машина работала лучше. Вот и весь секрет.
Вместо эпитафии
Оба танка давно на пенсии. Т-62 ещё можно встретить где-нибудь в Африке или на задворках Азии — воюют до сих пор, бедолаги. «Центурионы» превратились в памятники. Стоят на постаментах, ржавеют потихоньку.
А споры не утихают. И слава богу. Пока спорим — помним. Пока помним — учимся.
Или не учимся. Это уж как повезёт.
Железо — оно железо и есть. Всё решают люди.
Всегда решали. И всегда будут решать.