Ровно в двадцать два ноль-ноль в дверь позвонили. Настойчиво так, весело.
Аркадий, который последний час носился по квартире, пряча детские игрушки и протирая пыль (впервые за год!), метнулся открывать. Он был сама любезность.
— Проходите, проходите! — расшаркивался он. — С наступающим! Рады, очень рады!
В прихожую ввалилась парочка. Парень — крепкий, с нагловатым взглядом, в руках пакеты, в которых явно звякало что-то крепкое. Девушка — вся в блестках, на шпильках, с ярким макияжем и уже слегка «под шафе».
— Оу, а квартирка ничё так! — оценил парень, оглядываясь. — Уютненько. Спальня где? Мы сразу... это... располагаться будем.
— Прямо по коридору и направо! — услужливо указал Аркадий. — Там всё готово. Тишина, покой, никто не побеспокоит. Мы с семьёй в другой комнате будем, так что чувствуйте себя как дома!
Девица хихикнула и повисла на парне.
— Мишка, пошли скорее, я шампанского хочу!
Аркадий сиял. Он уже предвкушал, как сейчас получит деньги и закроет эту проклятую дыру в бюджете. Он повернулся, чтобы позвать жену (пусть поприветствует гостей, сервис же!), но слова застряли у него в горле.
Из гостиной, шаркая ногами в старых тапках, вышла Эльвира.
Выглядела она... пугающе.
Лицо мертвенно-бледное, словно её только что достали из морозилки. Под глазами залегли глубокие, иссиня-чёрные круги. Волосы спутаны. На лице — плотная медицинская маска.
Она шла, держась одной рукой за грудь, а второй опиралась о стену, будто каждый шаг давался ей с трудом.
— Кхе-кхе... — раздался сухой, лающий звук.
Аркадий остолбенел.
— Эля? Ты чего? — прошипел он, косясь на гостей. — Иди к себе!
Но Эльвира не ушла. Она подняла на гостей воспалённые (спасибо красному карандашу для губ по слизистой) глаза.
И тут её скрутило.
Кашель был страшным. Грудным, надрывным, со свистом. Казалось, она сейчас выплюнет лёгкие прямо на начищенные ботинки гостя.
— Простите... — просипела она, когда приступ немного отпустил. Голос был тихим, хриплым. — Аркаша... кхе-кхе... забыл вас предупредить. Он так хотел заработать...
Парочка замерла. Девушка перестала хихикать. Парень напрягся.
— О чём предупредить? — спросил он, и в его голосе уже не было веселья.
Эльвира виновато посмотрела на мужа, потом на гостей.
— У нас... кхе... открытая форма. Туберкулёз. Активная фаза. Врачи вчера запретили контакты, карантин на квартиру наложили. Но Аркаша сказал, что деньги очень нужны... Вы не бойтесь палочки Коха, она в воздухе всего пару часов висит... Если иммунитет сильный, может, и пронесёт...
В прихожей повисла тишина. Мёртвая. Звенящая.
В Telegram новый рассказ!!! (ссылка)
Аркадий стоял с открытым ртом, не в силах выдавить ни звука. Он смотрел на жену и не верил своим глазам. Она врала. Врала нагло, вдохновенно, глядя прямо в глаза людям.
— Туберкулёз? — пискнула девица. Лицо её стало белее Эльвириного грима. — Открытая форма?!
— Ну да... — Эльвира снова закашлялась, прикрывая рот рукой, но так, чтобы было видно, как её трясет. — Диспансер переполнен... нас домой отправили... умирать... Ой, проходите, что же вы в дверях... Спальня там... Я там бельё не меняла, сил не было, но вы же не брезгливые...
— АААА! — взвизгнула девица и отскочила к лифту, роняя сумочку. — Миша! Пошли отсюда! Это заразно! Мы умрём!
Парень, Миша, побледнел, а потом покраснел. Он резко повернулся к Аркадию и схватил его за грудки.
— Ты чё, урод?! — заорал он, брызгая слюной. — Ты нас заразить решил?! У меня свадьба через месяц! Ты куда нас заманил, тварь?!
Аркадий замахал руками, пытаясь освободиться.
— Да вы что! Это шутка! Она врёт! Она здорова! Эля, скажи им!
— Не подходи ко мне! — рявкнул Миша, отталкивая Аркадия так, что тот впечатался спиной в вешалку. — Я на тебя в суд подам! За покушение на здоровье! Биологический терроризм, понял?!
— Миша, поехали в больницу! Срочно! Надо лёгкие проверить! — истерила девица в коридоре.
— Деньги гони! — Миша навис над Аркадием. — Предоплату возвращай! И за такси! И за моральный ущерб! Прямо сейчас! Иначе я тебе тут всё разнесу, а потом ментов вызову!
Аркадий побелел от страха. Перед ним стоял разъяренный амбал, готовый превратить его в отбивную. А перспектива полиции и суда пугала ещё больше.
— Сейчас, сейчас... — забормотал он, трясущимися руками доставая кошелёк. — Вот... тут всё...
Он выгреб всю наличку. Всё, что откладывал. Всё, что было в карманах.
— Мало! — рыкнул Миша. — Переводи на карту! Быстро!
Аркадий, судорожно тыкая в телефон, перевел остаток с зарплатной карты.
— Всё, больше нет! Честно!
— Уроды, — выплюнул Миша. — Чтоб вы сдохли со своим туберкулёзом!
Он схватил свою визжащую подругу, и они пулей вылетели из подъезда, даже не вызвав лифт — побежали по лестнице, подальше от «проклятой квартиры».
Дверь захлопнулась.
В прихожей остались двое. Аркадий, сползший по стене, с пустым кошельком и балансом «ноль» на карте. И Эльвира.
Она медленно сняла маску. Вытерла салфеткой «синяки» под глазами. Кашель прошел, как по волшебству.
Она посмотрела на мужа сверху вниз. Холодно. Брезгливо. Как смотрят на таракана, которого даже тапком давить противно.
— Ну что, бизнесмен? — спросила она. Голос её был чистым и звонким. — Заработал?
— Ты... ты что натворила? — прохрипел Аркадий. — Ты меня разорила! Я же всё им отдал! Всё до копейки!
— А ты продал нашу постель, — спокойно ответила Эльвира. — Ты продал моё чувство безопасности. Ты решил, что можешь торговать нашим домом.
Она пошла на кухню, налила себе бокал шампанского. Вернулась в прихожую, где всё ещё сидел на полу Аркадий.
— С Новым годом, Аркаша. А теперь — встал и вышел.
— Куда? — не понял он.
— Куда хочешь. Хоть на коврик, хоть в подъезд. Хоть к маме, хоть на теплотрассу. В этой квартире ты больше не живёшь. Спальню ты осквернил своими идеями, так что спи теперь где придётся.
— Эля, ты не имеешь права! Это и мой дом!
— Имею, — отрезала она. — Я подаю на развод. Завтра же. А пока — карантин. Для тебя.
Она открыла входную дверь и выразительно кивнула на лестничную клетку.
— Выматывайся. И чтобы духу твоего здесь не было.
Аркадий посмотрел в её глаза и понял: это не шутка. Там была сталь. Он молча поднялся, накинул куртку и вышел в холодный, пахнущий праздником и чужими салатами подъезд.
Дверь за ним закрылась. Щелкнул замок.
Бизнес-план рухнул. Новый год был безнадежно испорчен. А Эльвира, стоя посреди своей чистой, никому не сданной квартиры, наконец-то почувствовала настоящий праздник.