Дашенька принесла письмо как раз когда я завтракала. Обычно почта приходила к обеду, а тут с утра пораньше. Странно. Конверт был какой-то необычный, плотная бумага, красивый почерк. И печать незнакомая.
— От кого это? — спросила я у горничной.
— Не знаю, барыня. Почтальон сказал — из Петербурга.
Из Петербурга... А ведь муж мой, Александр Павлович, как раз там находился уже два месяца. Говорил, что по делам поехал, что генерал-губернатор его вызвал для важных переговоров. Я тогда не удивилась — Саша в министерстве работал, чин приличный имел, часто в командировки ездил.
Только вот письма от него приходили какие-то скучные. Все о погоде да о том, как дела идут. Ни слова о том, когда домой вернется. А когда я спрашивала, он отвечал уклончиво — мол, дела затягиваются, надо терпеть.
Вскрыла конверт, а там... Господи! Как же мне плохо стало! Писала какая-то Елизавета Сергеевна Волконская, жена декабриста. Я про нее слышала — дама известная в петербургском обществе.
"Милостивая государыня Екатерина Ивановна! — начиналось письмо. — Беру на себя смелость обратиться к Вам по деликатному вопросу, касающемуся Вашего супруга..."
Дальше я читала как в тумане. Оказывается, мой Саша в Петербурге живет совсем не так, как мне рассказывал. Никаких служебных дел у него там нет! Он поселился в гостинице, ездит на балы, в театры ходит. И главное — всем представляется как холостой мужчина!
Волконская писала, что случайно узнала правду от своей кузины, которая когда-то в Москве бывала и помнила Сашу женатым. А так вся столица считает его завидным женихом. Богатый помещик из Тульской губернии, ищет невесту из хорошей семьи.
"Ваш супруг уже присматривает себе партию, — продолжала княгиня. — Активно ухаживает за Софьей Николаевной Шереметьевой, графской дочкой. Говорят, девица от него без ума, а родители уже согласие дают на брак."
Я письмо дочитать не могла, руки тряслись. Двенадцать лет замужем, троих детей родила, а он... А он собирается на другой жениться! Как будто меня и нет вовсе!
Первые дни я места себе не находила. То реветь хотела, то ехать в Петербург и устроить там скандал на весь свет. Представляла, как войду к нему в номер прямо во время свидания с этой... как ее... Шереметьевой!
Но потом взяла себя в руки. Подумала — а зачем мне самой туда тащиться? Есть способы получше проучить негодяя.
У меня связи в столице были неплохие. Отец когда-то при дворе служил, знакомых оставил много. Да и сама я не лыком шита — в институте благородных девиц училась, подруги по всей России разъехались.
Написала я сначала ответ княгине Волконской. Поблагодарила за честность, попросила узнать побольше про планы мужа. Елизавета Сергеевна оказалась женщиной понимающей. Сама в молодости от мужа натерпелась, потому женскому горю сочувствовала.
Через неделю пришло от нее новое письмо. Оказывается, Саша уже почти дело к свадьбе ведет. Сватовство официальное на носу, приданое считают. А графские родители довольны — зять богатый, родовитый, к тому же в министерстве служит.
Тогда я и решила действовать.
Первым делом собрала все бумаги наши семейные. Свидетельство о венчании, метрики детские, завещание отца моего, где я как замужняя женщина упоминаюсь. Все это переписала начисто, красивым почерком.
А потом села письма строчить. Первое — княгине Волконской. Попросила ее показать документы графу Шереметьеву, отцу невесты. Мол, пусть знает, за кого дочь отдает.
Второе письмо написала старой институтской подружке, Марье Петровне Голицыной. Та при дворе вертелась, все сплетни столичные знала. Рассказала ей всю историю, не скрывая подробностей.
— Машенька, — писала я, — представь мое положение! Пока я детей воспитываю да хозяйство веду, мой супруг в столице холостяком прикидывается! На молоденьких графинь поглядывает! Да еще жениться собирается!
Третье послание отправила двоюродной сестре, Варваре Алексеевне. Та замужем была за полковником гвардейским, в военных кругах знакомых имела массу.
И понеслось! Через две недели вся Москва про Сашины подвиги знала. А еще через неделю в Петербурге скандал разразился.
Граф Шереметьев, как узнал правду, в ярость пришел. Дочь свою от Саши запретил, а самого его из дома выгнал. Да еще и во всех гостиных рассказывать стал про "московского обманщика".
Княгиня Волконская тоже дело не оставила. Она письма мои по всем знакомым дамам разослала. А те дальше передали. В итоге весь высший свет Петербурга про Сашу узнал.
Мой муженек оказался в таком положении! Его из приличных домов гонят, в театре шикают, в ресторанах официанты презрительно смотрят. А тут еще начальство до него добралось — в министерстве про скандал тоже прослышали.
Саша домой примчался как ошпаренный. Злой, бледный, еле на ногах держится.
— Катя, что ты наделала? — кричит. — Ты меня погубила!
— Я? — удивляюсь. — А что я такого сделала?
— Ты всему Петербургу про нас разболтала!
— Про нас? — переспрашиваю. — А что тут такого секретного? Мы ведь и правда муж с женой. Или ты это забыл?
Он начал оправдываться, мол, по службе надо было, мол, для дела важного. Врет, конечно, а я слушаю и думаю — неужели он меня за дуру держит?
— Саша, — говорю, — не ври. Какие служебные дела могут требовать, чтобы ты на другой женился?
Тут он окончательно растерялся. Понял, что попался.
А я ему и объясняю спокойно:
— Знаешь что, милый? Если ты думал, что можешь меня тут одну с детьми оставить, а сам в столице невест искать, то ошибся. Я не из тех женщин, которые молча терпят. Захочешь холостяком быть — пожалуйста, только сначала со мной разведись официально.
С тех пор Саша как шелковый стал. Карьера у него, правда, накрылась медным тазом. Из министерства его тихо попросили, да и вообще по службе ход потерял — кто ж доверит ответственное дело человеку, который собственную жену обманывает?
А я, как ни странно, только выиграла от этой истории. Про мою месть Саше вся Москва знала, и дамы меня хвалили. Мол, молодец, что дала отпор негодяю. В наш дом гости потянулись — все хотели познакомиться с женщиной, которая так умно мужа проучила.
Подружка моя, Машенька Голицына, потом говорила:
— Катенька, ты просто мастерски все провернула! Одним письмом всю его жизнь перевернула!
— Не одним, — смеюсь, — а несколькими. Но результат и правда получился отменный.
Теперь, когда вспоминаю ту историю, понимаю — иногда женщине надо показать характер. Мужчины привыкли, что мы все терпим и молчим. А надо уметь постоять за себя. Только действовать нужно умно, не в лоб. Письмо — это такое оружие, которое может больнее пули ударить. Главное — знать, кому писать и что говорить.