Bell P-39 Airacobra – самолёт, вокруг которого до сих пор идут споры. На Западе её скорее бранили и мечтали поскорее избавиться, а вот наши лётчики её обожали. В чём прикол?
Аэрокобра была устроена необычно: движок – за спиной пилота, а крутящий момент передавался на винт через длинный вал. Это давало свои плюсы. Например, можно было впихнуть мощную пушку в нос (там стояла 37-мм!), и обзор из кабины был классный. Ещё самолёт был очень поворотливый, потому что центр тяжести сместили к середине. Но без минусов не обошлось: чуть зевнул – и самолёт уходил в плоский штопор, на малой скорости было сложно управлять, а вся эта система была очень хрупкой.
Американцам и англичанам P-39 как-то не зашла. Они предпочитали сражаться на высоте с немцами, а Аэрокобра выше 4000 метров уже не тянула – движок слабоват. Выходило, что против Спитфайров, Мустангов и немецких Bf 109 она была слабовата.
Еще одна причина – сложность в управлении. Нужен был опытный пилот. Новички постоянно срывались в штопор, особенно на малой высоте и при резких движениях. А тут самолёты шли потоком, учить толком не успевали. Оружие тоже не радовало: пушка мощная, но стреляла медленно, патронов мало, а пулемёты из-за тряски часто ломались. Да и вообще, заднее расположение движка создавало проблемы: то перегреется, то масло потечёт, то вал сломается. В общем, американцы P-39 задвигали на вторые роли, a англичане вообще отменили заказ после первых же тестов.
А вот у нас всё сложилось иначе. С 41-го года по ленд-лизу нам прислали больше 4500 Аэрокобр, и они стали любимыми самолётами наших асов. Тут фишка в том, что на Восточном фронте бои в основном шли низко и на средней высоте – а вот там Аэрокобра чувствовала себя отлично. Когда надо было прикрыть штурмовики или самим отбомбиться по врагу, её поворотливость и мощь были очень кстати.
Мощная пушка была просто огонь. С одного выстрела можно было сбить немецкий самолёт, даже бомбардировщик или штурмовик. Наши техники быстро научились её чинить, а лётчики – метко стрелять. Плюс классный обзор и развесовка давали преимущество в ближнем бою. Мы любили виражи, бочки и резкие повороты – и Аэрокобра в этом была хороша.
К середине войны наши пилоты набрались опыта. Они уже не боялись сложного характера самолёта и знали, как использовать его плюсы, чтобы не уйти в штопор. На P-39 воевали наши главные герои. Александр Покрышкин, трижды Герой Советского Союза, сбил на Аэрокобре больше 40 вражеских самолётов. Ему нравилась её поворотливость и сила, и он придумал свою тактику боя на ней. Дважды Герой Григорий Речкалов тоже одержал много побед именно на P-39. Ещё один трижды Герой – Николай Гулаев – тоже воевал на Аэрокобре и был успешен. Эти лётчики не просто воевали, они придумывали новые приёмы, показывали, что если уметь, то недостатки можно превратить в козыри.
Наши инженеры тоже не сидели без дела. Они улучшили систему охлаждения, добавили брони кабине, приспособили подвеску для ракет и доработали радио. Всё это сделало самолёт надёжнее и лучше в наших условиях.
В общем, один и тот же самолёт так по-разному оценили из-за разных задач и мест боёв. На Западе нужны были высотные истребители, чтобы сопровождать бомбардировщики и драться с врагом на высоте. Аэрокобра для этого не годилась. А на Восточном фронте важнее были бои на малой высоте, и вот тут Аэрокобра показала себя как надо.
Ну и, конечно, всё решал пилот. Опытные советские асы выжимали из неё всё, что могли, а вот западным пилотам было сложнее. Так что история Аэрокобры – это пример, как техника может быть и плохой, и любимой одновременно – всё зависит от ситуации и от умения пилота.