Остросюжетный роман по реальной жизни женщины-майора.
Остальные главы в подборке.
Я знала, лейтенант, что больше не увижу итальянского акционера, – что, выйдя за дверь, он оставил меня навсегда. Осознание одиночества, наступившего после его ухода, было болезненным до рези в желудке. Я всё ещё стояла у окна, глядя на проходивший внизу аджилити – проект, который подарил мне иностранец. А чек с дохода от собачьих игр, вручённый им мне, лежал на столе неподвижно, точно воспоминание, застывшее во времени, оставленное им как напоминание о том, сколько всего мы пережили вместе, занимаясь этим нелегальным делом. Моё чувство полёта сменилось падением в пропасть, и я больно ударилась о самую землю, в очередной раз убедившись, что жизнь всегда дарит мне радость лишь в обмен на печаль.
– Как всё трагично… Но… разве Вас не радовала сумма, на которую Вы могли осуществить свою мечту? – задал я вопрос бывшей начальнице.
– Безусловно, дорогой, но в ту минуту – когда дверь захлопнулась за итальянцем, – мне было грустно от разлуки с ним, и это чувство затмевало всё.
– А то, что Вы могли забеременеть от него? Это тоже не успокаивало сердце? Вы ведь могли носить продолжение милого друга в себе.
Майор ухмыльнулась:
– Я позволила акционеру любить себя не потому, что верила в зачатие… Нет, интуитивно я понимала, что никакого ребёнка не будет. Это была, скорее, благодарность – подсознательная, непредвиденная, порывистая. Да и сам итальянец взял то, о чём давно мечтал. Не думаю, что сексом со мной он занимался ради дитя. Для него это было прощание – такое, которое реализовало все его стремления за многие годы. Как я уже упоминала, лейтенант, секс – это единственное «спасибо», которого мужчина по–настоящему ждёт от желанной женщины. Я «сказала» его, а иностранец его «принял». На том и разошлись.
Внизу, на тренировочном поле, все пары уже сошли с полосы препятствий, за исключением одной – последней пары: молодого хэндлера с золотистой борзой по кличке Фортуна. Ищейка проходила все препятствия легко, словно для неё они вовсе не были таковыми. Сорвавшись в финальный рывок, она заметно обошла по скорости всех конкурентов и пришла к финишу с великолепным результатом. Толпа взорвалась аплодисментами: Фортуна и её наставник стали безоговорочными победителями «Триумфа Империи».
Мне надо было спускаться вниз на награждение победившей пары. С трудом отлипнув от окна, да и от собственной печали, я отправилась с чеком в свой кабинет, где надёжно спрятала его, после чего вернулась в маленький Рим, расположенный в самом сердце центра кинологии.
Организаторы подняли Фортуну с её хэндлером на деревянный помост, превращённый в их императорскую трибуну. Судьи торжественно надели наставнику золотой лавровый венок, а собаке на шею повесили медаль из чистого золота с гравировкой «Чемпион Триумфа Империи». Мать с дочерью вручили хэндлеру кубок в виде римского шлема, украшенный драгоценными камнями, и венчали победителя символическим «пальмовым листом победы», как это делали римские консулы для триумфальных героев.
Я смотрела на всё это шоу и понимала, как иностранец был прав, говоря об эго знатных дам, потешить которое было необходимо ради будущего наших аджилити. Они и впрямь ощущали себя римскими императрицами – властными и могучими, чья рука могла наградить с небрежной щедростью, но и убить, если на то будет их повелительная прихоть.
Поднявшись на помост, я подошла к Фортуне с её хэндлером и от души поздравила их с победой. Я выказала восхищение и благодарность за участие всем парам, выступившим на «Триумфе Империи», и пообещала встретиться вновь на новых, не менее интересных играх в нашем центре кинологии.
Когда выплаты по ставкам были сделаны и банк остался с чистой прибылью, техник поспешно подбежал ко мне:
– Госпожа, доход на два процента выше, чем предполагалось! – улыбался он во весь рот, забыв о недавних разногласиях.
– Отличная новость! Вы хорошо постарались на пару с итальянским акционером – просчитали всё на «ура».
– А кстати, где он? Я и с ним поделиться радостью хочу!
– Иностранец покинул нашу страну и вернулся на родину, – стиснув зубы, поведала я технику, стараясь вновь не разреветься.
– Покинул? Но… ка… по… почему?
– Иди–ка, выдай банк организаторше, а после – ступай за стол в наш императорский банкетный зал в здании центра, – закончила я разговор на больную для меня тему.
Послушавшись, он побежал исполнять мой приказ, а я… всё ещё тая надежду, осмотрелась вокруг, отчаянно ища в лицах зрителей и на трибуне императоров родного мне акционера. Однако чуда не случилось, и, не найдя его среди гостей, я отправилась на торжественную трапезу.
– Grazie, signora! – подошла ко мне после банкета дочь организаторши. – Игры были восхитительны, а оформление – великолепно. Я и правда прочувствовала дух Римской империи. Я ожидала чего–то грандиозного, но настолько – нет, – поделилась она со мной впечатлением на итальянском языке.
– Вы – юбиляр, а Ваша мама – наш главный партнёр. Подвести вашу уважаемую семью в такой праздник было недопустимо, и мы сделали всё, чтобы торжество прошло роскошно и волшебно, – ответила я ей на том же языке.
– Вы ошибаетесь только в одном, – с мягкой улыбкой сказала она. – Моя мать больше не главная организаторша. Это право она подарила мне на пятидесятилетие. Теперь я – Ваш основной партнёр по играм.
Ошарашенная новостью, я глядела на женщину округлёнными глазами и даже не понимала, что следует сказать, потому что не знала, как реагировать.
– Полномочия у меня те же, те же знакомства и та же власть. Беспокоиться не о чем. Мама устала и хочет на острова Сардинии – пить вино, радоваться солнцу и наслаждаться песчаными пляжами, – продолжила женщина свои разъяснения.
– Надеюсь, что для нашей команды, предоставляющей этот центр как площадку для аджилити и занимающейся организацией мероприятий на этой стороне, такая смена партнёрства не будет означать изменений в договорённостях?
– Совсем нет, за исключением того, что место итальянского акционера займёт моя знакомая северных кровей, – указала она на даму, приехавшую с ними.
– Может, и я Вам больше не нужна? И всё, что мы построили, включая репутацию, клиентов, игроков, Вы собираетесь подруге местной передать? – возмутилась я, не желая сотрудничать с кем–то мне незнакомым.
– Для этого мне пришлось бы расправиться с Вами физически, – коварно рассмеялась новая организаторша, будто и не шутила вовсе. – Те игроки и зрители, что приезжают сюда, знают, что Вы – хозяйка игр, и безупречное имя, которое Вы себе соткали, делает своё дело: все они здесь из–за Вас, потому что Вы предлагаете качество и безопасность.
– Раз Вы так хвалите меня, то понимаете, что я могу вести аджилити самостоятельно. Компаньон мне не нужен.
– Моя подруга проживает в этой стране и занимается бизнесом, не связанным с собаководством. Тем не менее, её навыки в предпринимательстве помогут Вам и дальше держать аджилити на уровне. Доля акционера станет теперь её: шестьдесят на Ваши сорок, как и ранее. Простите, участие моей знакомой в соревнованиях не обсуждается.
Я приоткрыла рот от наглости и безысходности сложившегося положения.
– Мне что, её в центр нанять и акции синьора–итальянца передать? – с грубым сарказмом уточнила я.
– Это лишнее, синьора. Ей совершенно не требуется быть при центре, чтобы поддерживать Вас в проведении игр. Будете заранее встречаться и всё обсуждать. Да, кстати, Вы можете звонить мне в любое время суток, – протянула она визитку с номером телефона, – в отличие от мамы, я редко пользуюсь электронной почтой, предпочитая слышать голос собеседника. Ещё раз спасибо за праздник, – вернулась дамочка к матери, болтавшей о чём–то с той самой подругой.
Злость разрывала мне душу на части, но я держала лживую улыбку на губах, не разрешая себе снимать невидимую корону с головы. Я была тем вечером домина империи, и хотела оставаться ей до самого конца.
«Шестьдесят процентов – той, которую я не знаю и сотрудничать с которой не хочу. А самое неприятное – мне приходится молчать и соглашаться, ведь без этой семейки аджилити не состоятся. Мне же, помимо фермы, нужно собрать деньги на репродуктивную клинику и на проживание за границей первое время», – тяжко выдохнула я, пытаясь избавиться от эмоций и мыслить логически. – «С другой стороны, подруга теперь с нами, а со знакомых меньший спрос. Это значит, что и требования к играм будут благороднее – помягче», – подвела я итог, чуть успокоившись, и отправилась к воротам – провожать покидающих центр гостей.
– Благодарю за помпезный праздник, устроенный в честь моей дочери! Как будто сама побывала во времена великого Цезаря! – призналась организаторша перед тем, как сесть в автомобиль.
– Рада, что услужила, и… жаль, что Вы нас покидаете.
– Лишь в роли главного партнёра. Однако рассчитывать на мою поддержку и советы Вы можете всегда!
– Что ж, спасибо и на этом, – не слишком радостно ответила я.
– Синьора, вместо меня с Вами будет сотрудничать моя дочь. Так чем же Вы недовольны?
– Простите, не хотела показаться неуважительной, но её я вовсе не знаю, как и знакомую вашей семьи.
– Не волнуйтесь, – ухмыльнулась пожилая дама, – вы прекрасно сработаетесь.
Сев в машину, она кивнула шофёру отъезжать и на прощание помахала мне рукой в окно.
Я прервал повествование майора, заинтригованный сменой партнёров.
– А дочь организаторши и её местная подруга – это, случайно, не те две дамочки средних лет, с которыми мы ужинали в ресторане и обсуждали детали аджилити?
– Да, лейтенант, это были те самые партнёрши, – улыбаясь, ответила она. – Если ты помнишь, итальянка присутствовала и на самих соревнованиях, устроенных нами.
– Конечно, помню! Слегка озабоченная была… – захихикал я, вспомнив флирт со стороны партнёрши. – Забавно узнавать знакомые лица, слушая предысторию их появления в центре: организаторши, техник, инструктор–кинолог…
– Да, дорогой, они возникли там не в одночасье. К их присутствию в моей судьбе вела целая цепочка событий, но для тебя они были просто фигурами, появившимися из ниоткуда. Теперь ты знаешь, как всё было изначально.
Прошёл мимо меня и Бизнесмен, остановившись у ворот на пару минут:
– Не ожидал, что размах будет настолько серьёзным! Как я уже сказал – ученик превзошёл учителя, но чтобы так – даже не верится, – закачал он седой головой.
– Рада, что наши аджилити так восхитили Вас!
– Не столько аджилити, сколько доход, собранный с них. Я сам организатор, и умею высчитать ставки и маржу, а, соответственно, и прибыль.
– Техник сказал, что Вы намереваетесь играть у нас по–крупному? – решила я быть вежливой, чтобы уменьшить риск его заявы на нас министру или кому–нибудь ещё.
– Да, я сыграю по–крупному, и очень скоро, – двинулся он к своему автомобилю.
После того как все разошлись, а собаковод с технарём разобрали основные декорации, чтобы на следующий день было полегче демонтировать всё остальное, я поднялась в свой кабинет. Переодевшись в запасной костюм, хранившийся в шкафу, я уселась за стол и выдохнула после тяжёлого дня. Устала не только душа, но и тело: даже мочки ушей зудели от переутомления, и, сняв с них серёжки, я положила их в карман костюмных брюк. Туда же сунула визитку новой организаторши.
Достав из тайника в столе проспект и чек, я расплакалась по иностранцу. Я всё ещё была поражена его благородным поступком. Терпя мои придирки, колкости и недовольство, он молча собирал сумму на мою будущую ферму, тем самым избавляя меня от супруга – больного и деспотичного. Теперь я могла уехать из этой холодной страны, полной отвратных воспоминаний о лжи, предательстве и зависти людей, окружавших меня.
Я раскрыла проспект, оставленный мне иностранцем, и стала разглядывать домики, выставленные на продажу в Океании. На глянцевых страницах они выглядели простыми и удивительно честными: светлые одноэтажные дома с широкими верандами, распахнутыми навстречу ветру и солнцу, крыши, уходящие к горизонту, и окна, в которых отражалось небо. Вокруг – бескрайние поля, сочная зелень, аккуратные загоны и дорожки, по которым неторопливо бродил скот. Никакой показной роскоши – только пространство, тишина и ощущение, что там можно дышать полной грудью. Эти домики не обещали праздника, но сулили покой, устойчивость и жизнь без постоянной борьбы за выживание, будто сама земля предлагала опереться на неё и, наконец, перестать бороться.
«Завтра же маклеру позвоню!» – заулыбалась я, утирая слёзы по расставанию с акционером.
Спрятав чек и проспект обратно в тайник, я спустилась вниз, на опустевшую площадку, где совсем недавно шумели и веселились десятки гостей. Выйдя за ворота, я заперла их и дошла пешком до шлагбаума, за которым оставила свой автомобиль, ведь ограниченных парковочных мест у центра должно было хватить хотя бы главным гостям.
Было поздно и очень темно, словно землю завесили плотной занавесью от луны на небе. Одинокий фонарь светил у будки сторожа, откуда он, чуть хромая, вышел ко мне.
– Госпожа, спасибо, что тогда оплатили врача! Его лечение идёт на пользу! Боль в суставах поуменьшилась! – искренне улыбаясь и глядя мне прямо в глаза, промолвил он.
– Я очень рада, что таблетки помогают! – погладив его по плечу, ответила я.
Внезапно воздух разрезал гулкий визг колёс – чей–то автомобиль резко свернул, будто сорвавшись с траектории. Я прищурилась, всматриваясь вдаль, и уже через секунду увидела машину, мчащуюся прямо на нас. Не раздумывая, я оттолкнула пожилого сторожа с дороги и метнулась в противоположную сторону, к самой обочине.
Машина затормозила так резко, что меня обдало горячим воздухом и пылью. Закашлявшись, я прикрыла глаза от песчинок, нелепо попавших в них. Дверца автомобиля распахнулась, и мужчины с заднего сиденья молниеносно схватили меня и затянули внутрь.
Последнее, что я успела увидеть, прежде чем сознание поплыло от тряпки, прижатой мне к носу, – сторожа. Он поднялся на ноги и попытался стрелять по колёсам, но суставы подвели: он вскрикнул, схватился за правое запястье, выронил пистолет и согнулся от боли. Ни одного выстрела так и не прозвучало.
Я очнулась, лежа на холодной земле, в кромешной темноте и тесном пространстве. Не понимая, где я и что со мной, я попыталась вспомнить, что случилось. «Похищение! Похищение!» – заколотилось сердце в груди, свербя испугом. Панически вскочив на ноги, я стала пытаться сориентироваться, стараясь компенсировать мрак осязанием.
Вскоре я поняла, что оказалась в яме – тёмной, глубокой, обитой фанерой. По ширине она была в мой рост, по высоте – примерно на полметра выше. Сверху её прикрывал огромный люк, чуть приоткрытый – ровно настолько, чтобы я не задохнулась внутри.
Судорожно я начала перебирать варианты – тех, кто мог меня сюда затащить, – и в голову приходил лишь один кандидат на подлость: дочь организаторши, заявившая мне о физической расправе во имя того, чтобы её подруга прибрала к рукам мои аджилити. Кому ещё могло понадобиться похищать меня и запирать в какой–то котловине?!
Я стала беспрерывно звать на помощь и бить ногами по фанере, пытаться вскарабкаться вверх, стараться допрыгнуть до края люка – всё тщетно, и лишь мурашки бегали по коже, гоня по телу жуткий страх. Сдавшись, я уселась на землю и прислонилась спиной к одной из самодельных стен.
Время шло медленно, затяжно, испытующе: паника сменилась ожиданием, а после – страхом. «А есть ли чего ждать? Может, меня здесь на погибель бросили? А самое обидное – никто же не спасёт! Супруг – в санатории, акционер – уехал. Сторож, конечно, в полицию позвонил, и вся надежда на неё. Господи, хоть бы об аджилити никто не узнал!» – испуганно взмолилась я. – «А вдруг итальянец узнает о похищении и вернётся вытащить меня из ямы? Это ведь его сородичи меня сюда упекли! Наверняка ему сообщат, и он приедет. Обязательно приедет!» – уверяла я себя, утратив способность мыслить логически и лишь надеясь на чудо. – «Верно говорила приёмная мама: полковник был моим щитом, и сейчас он бы рвал и метал, но нашёл бы меня и вызволил из заточения», – с грустью вздохнула я.
Перенервничав, я задремала, и через пару часов меня разбудил чей–то голос, вещавший из щели между люком и краем котловины:
– Эй, ты, держи свою еду! – швырнул мне какой–то мужик пакетик с хлебом и колбасой, а также термос с горячим чаем.
– Кто вы? Что вы от меня хотите? – вскочила я с земли и прокричала вверх, но его и след простыл. – Я спрашиваю, кто вы такие? Зачем вы похитили меня? – вновь тарабанила я по фанере и кричала, неистово кричала во весь уже сорванный голос.
Заметив безрезультатность своих действий, я схватила мешок с подачкой и жадно заглотила хлеб и колбасу. Горячий чай согрел заледеневшее тело. В той яме было жутко холодно, и я ужасно мёрзла все эти часы. Через щель от люка проникал луч света, слегка освещавший котловину, и только по этому лучу я понимала, что настало утро. Но время шло, и снова наступила тьма – на землю опустился вечер. Голодная, измученная холодом и бесконечным ожиданием, я уже не испытывала страха: его сменила пустота и вселенская усталость.
Заснуть некормленной не удавалось, и, измученная, я просто сидела у стенки ямы и вспоминала домики с проспекта. «Уехать не успела… Жаль! Не увидела всю эту красоту!» – размышляла я про себя, теряя надежду на спасение.
Следующим днём меня, едва заснувшую на рассвете, разбудил жуткий скрежет над головой. Кто–то отодвигал железный люк при помощи подъёмника, и свет, всё больше заполнявший котловину, стал нестерпимо резать мне глаза. Я прикрыла их ладонью, пытаясь, глядя сквозь пальцы, привыкнуть к освещению. Мне сбросили верёвочную лестницу и приказали подняться по ней.
Я стояла, не двигаясь, всё ещё не привыкшая к свету и настолько вымотанная, что мозг уже не понимал происходящего.
– Быстрей давай, если жрать охота! Иначе люк закрою! – грубым тоном раздался мужской баритон.
Смирившись с резью в глазах, я начала подниматься по лестнице. С непривычки меня мотало на ней из стороны в сторону и заваливало назад, но, крепко держась за деревянные перекладины, я всё же сумела выбраться наружу. Уже немного привыкнув к дневной ясности, я осмотрелась вокруг.
То место оказалось заброшенной стройкой. Я находилась на цокольном этаже, но подземельем он не казался. Вокруг не было стен – только ряды массивных бетонных колонн. Свет свободно падал по бокам и сверху, просачиваясь сквозь пустые оконные проёмы и незаложенные пролёты, делая пространство неожиданно открытым и почти дневным. Над головой нависал бетонный скелет дома: перекрытия, балки, торчащая арматура, словно оголённые рёбра здания. Воздух был сухой и пыльный, пах цементом и ветром, а тени от колонн ложились длинными полосами, деля пространство на свет и полумрак.
Мужик, открывший мне люк, грубо схватил меня под руку и потащил куда–то вглубь постройки. Я попыталась вырваться, но хватка подонка была гораздо крепче моих истощённых сил. Он привёл меня в относительно достроенную комнату – с каменными стенами и проёмами для двери и окна, пустую, но с парой железных стульев и металлическим столом. Там нас ожидал его напарник, и вдвоём они усадили меня на стул и привязали к нему за руки и ноги.
– Кто вы такие? Кто вас послал? Что вы хотите от меня? – твердила я одно и то же, пока они вили верёвки вокруг моих конечностей.
– Не скули, сучка, – ответил мне один из гадов, – целее будешь. Иначе пасть придётся заткнуть!
– Пасть у тебя, урод ты недалёкий! Всё, на что способен твой мозг, – женщину голодом и холодом морить, да к стулу привязывать! – сорвалась я, не выдержав напряжения.
Ничего не ответив, он закончил своё дело и встал у проёма под окно. Второй же устроился у стены напротив, присев там на корточки.
– Ну и где хозяйка? – намекнула я на знакомую организаторши, посчитав, что эти две подружки заодно, ведь их приспешники были «местного разлива».
– Жди, – коротко ответил второй мужик.
Минут через пять я услышала шум колёс машины, подъехавшей к стройке. Дверца хлопнула, и раздалось шарканье подошвы обуви о гальку и щебень.
Моё сердце вновь заколотилось. Я приготовилась к беседе с итальянкой или её подругой, решившими избавиться от меня таким жестоким и коварным способом.
В дверном проёме появилась фигура – да только не женская и совсем с Италией не связанная. Бизнесмен! Ублюдок, проводивший левые аджилити и приведённый на «Триумф Империи» техником. Всё было настолько очевидно и не изощрённо, что даже смешно. «Могла бы и догадаться!», – ухмыльнулась я.
– Вот, значит, кто решил поиздеваться над своей конкуренткой?! – со смелым сарказмом заметила я, разозлившись, что нахожусь в плену у ничтожества, не поднявшегося выше бандита, чьи собачьи соревнования привлекали только отбросов общества – заядлых игроманов, проматывавших деньги не из удовольствия, а из зависимости и надежды выиграть на лучшую жизнь.
Молча он подошёл ко второму стулу и, взяв его за спинку, поставил прямо напротив меня, а после неспешно опустился на сидение.
– Много болтать не хочется, поэтому давай–ка сразу к делу. Мне нужно, чтобы ты отдала мне свои аджилити: со всеми зрителями, игроками, а ещё – партнёрами из–за границы, включая главную организаторшу, – бесцеремонно «ты»кал мне он и ставил свои условия.
– И как же я должна осуществить это из ямы?
Он усмехнулся моей колкости, но пропустил её мимо ушей.
– У тебя есть сильное «имя» среди тех, кто причастен к собачьим соревнованиям, но я не думал, что твой доход от них настолько огромен – миллионы в нашей валюте! Вчера я видел своими глазами, какое шоу ты устроила, и сколько заработала на нём. Впечатляюще! Я тоже так хочу!
– Ты не учёл того, что я отдаю весь банк организаторше, а она мне выделяет долю из него. И эта доля не настолько велика!
– С этой бабой я сам разберусь!
– Это не баба, а вдова или, вернее, уже дочь бывшего мэра итальянского города, знающая себе цену и обладающая властью растереть тебя в порошок.
– Это на своей территории она – властная курва, а здесь, на этой земле, обычная баба, с которой я буду вести собачьи игры для заграничных зрителей с толстыми кошельками.
– Кто тебя «бизнесменом» нарёк? Ты же не смыслишь ничего в предпринимательстве! Это она тебе нужна, а не ты ей. Не будешь соблюдать её условия – лишит и зрителей, и участников, ещё и твоих партнёров приберёт.
– Слушай, я не люблю делать женщинам больно! – глубоким, разозлённым голосом произнёс негодяй. – Давай по–хорошему. Ты позвонишь ей и скажешь, что у тебя есть доверенное лицо, которому ты хочешь передать ведение аджилити. Сама же устала и хочешь отойти от дел.
– А где ты проводить мероприятия будешь?
– Есть у меня пара вариантов!
– Ах, вот оно что?! – промолчала я о том, что организаторам было выгодно устраивать аджилити при центре кинологии: «спрячь вещь на самое видное место – и никто её не найдёт». Вот каков был принцип выбора территории для игр!
Весь план «бизнесмена» был жутко наивен и глуп, что, впрочем, не удивляло – быдло, поднявшее деньги на криминале. Откуда ему было мыслить стратегически, учитывать нюансы, пытаться вникнуть в психологию партнёров, в залог успеха заключённых сделок?! Конечно, никто сотрудничать с ним бы не стал, вот только звонить организаторше мне не хотелось. Слова о том, что я в плену у человека, желающего отобрать себе аджилити, могли её спугнуть, ведь риск того, что этот человек начнёт вредить и распускать не только слухи, но и намёки о нелегальной деятельности в госучреждении, был велик. А безопасность участников и зрителей–толстосумов была основой нашего сотрудничества.
– Ну что, договорились? Будешь послушной девочкой и позвонишь?
– У меня нет номера телефона.
Бизнесмен усмехнулся и с размаху дал мне пощёчину. Из разбитой губы засочилась кровь, и на секунду я зажмурила глаза от резкой боли.
– Сказал же, не люблю быть грубым с женским полом. Вчера я видел, как организаторша передала тебе визитку прямо в руки. Как ты думаешь, если обыскать, номер найдётся? – он кивнул подсобникам пошарить по моим карманам.
Пытаясь выкрутиться, я заметалась на стуле, но, привязанная к нему, не смогла сильно избежать их грязных рук. Разумеется, карточка организаторши была обнаружена приспешниками Бизнесмена и передана ему – как и серьги, лежавшие у меня в том же кармане брюк.
Он поднял украшения к свету, и сапфиры, приняв в себя лучики солнца, сочившиеся из оконного проёма, заиграли сотнями блестящих струй, ослепляющих глаз своей красотой. После этого подонок взглянул на визитку.
– Что ж, серёжки оставлю себе! Твоё содержание в этом месте обходится в копеечку.
– В какую копеечку, если вы даже не кормите меня и холодом пытаете? – сквозь слёзы возразила я его словам, огорчённая и измученная происходящим.
– Схожу за сотовым, с которого и наберёшь организаторше, а ты посиди подумай, как убедить её в том, что сотрудничать отныне она будет с твоим доверенным лицом. Сделаешь всё, как требуется, – покормим! – он встал со стула и отправился к своей машине за портативным телефоном.
Я горько заплакала, осознавая сложность ситуации и скорую потерю заграничных компаньонов, а значит – завершение аджилити.
Вернувшись, Бизнесмен набрал номер с карточки и прислонил мне к уху телефон.
– Si, ascolto, – ответила на итальянском дочь бывшей партнёрши, нынешняя организаторша.
Я не смогла произнести ни слова, глупо пытаясь сохранить всё то, что строила годами.
Ублюдок пнул меня ногой по голени, но, сморщившись от боли, я продолжала молчать. Когда на том конце повесили трубку, он медленно откинулся на спинку стула, взглянув на меня пронзительным, колким взглядом.
– Не понимаешь по–хорошему? – произнесли его, полные гнева, уста.
«Отвяжите её и разложите на столе, как курочку», – отдал приказ приспешникам старый подонок.
Я стала звать на помощь, пытаться укусить мужчин, исполнявших задание, вырваться из пут, сбежать с места пыток. Однако все мои попытки были обречены на провал.
Схватив моё тело, отвязанное от стула, подонки плюхнули меня спиной на стол, больно ударив позвоночником о его холодное металлическое покрытие. Один из них, согнув мне ноги в коленях, прижал их к груди, второй сделал то же с руками. Крепко держа меня, пытавшуюся вырваться, в таком положении, они подождали, когда мои силы иссякнут, и Бизнесмен сможет приступить к расправе.
Он подошёл к столу не спеша и вынул из кармана нож – складной, бандитский. Раскрыв его и прислонив мне между ног, пугающим тоном заговорил:
– Ну так что, чем начинать тебя будем, птичка? Членами или оставим чуточку распотрошенный полуфабрикат?
Жуткое чувство страха пробрало всю мою плоть. Задыхаясь от паники, я стала глубоко дышать, осознавая, что аджилити не стоили здоровья. Смелость сменилась истерикой внутри меня – настолько сильной, что затмила всё: и разум, и эмоции, и ощущения боли в крепко зажатых руках и ногах.
– Я… я позвоню, – выдавила я сквозь порывистое дыхание.
– Не слышу? – издевался Бизнесмен.
– Дайте трубку… я… позвоню организаторше.
– Усадите её на стол, – отдал он команду приспешникам, и те исполнили приказ.
– На этот раз – чтобы без глупостей, ты поняла? – сурово произнёс подонок.
Я закивала в ответ.
– И не смей говорить на иностранном! Я должен понимать, о чём идёт речь!
– Организаторша понимает только по–итальянски, – оправдалась я, чуть успокоившись в сидячем положении.
– Позови её мать к телефону. Уж эту фразу я пойму! А с мамашей на нашем языке общайся! Я слышал, что она на нём немного понимает. И помни: от этой беседы зависит, что с тобой будет после неё!
Он снова набрал номер с карточки и дал мне телефон в трясущуюся руку.
– Pronto! – раздражённо ответил женский голос, посчитав, что кто–то звонит и молчит из забавы.
– Попросите к трубке мать. Прошу, это срочно! – попросила я на итальянском.
– Что случилось? – переспросила женщина тревожным голосом.
– Я в опасности!
– Минуту!
Испугавшись лишних фраз на незнакомом языке, Бизнесмен тут же вырвал сотовый из моей замёрзшей от нервозности руки и дал отбой.
– Чёртовы итальяшки! Позвоним ещё раз, и, надеюсь, при этой попытке трубку возьмёт её мать.
– Алло! – со второй попытки взяла телефон пожилая синьора.
– Я… хочу передать права на проведение аджилити доверенному человеку, – сказала я дрожащим голосом на своём языке.
– Что случилось, cara mia? Я не очень понимаю, что Вы говорите!
– Я… мне угрожают, я на какой–то заброшенной стройке, – отчаянно проговорила я на итальянском на одном дыхании, понимая, что это был единственный способ спастись.
Бизнесмен вновь выхватил телефон и ударил им меня в живот.
– Отправьте её в котловину! – выкрикнул он своим шестёркам. – И не кормить! Возможно, поумнее станет! Попозже ещё раз позвоним. Исполняйте приказ!
***
Спасибо за внимание к роману!
Цикл книг "Начальница-майор":
Остальные главы "Приказано исполнить: Вторая грань" (пятая книга из цикла)
Все главы "Приказано исполнить: Под прицелом" (четвёртая книга из цикла)
Все главы "Приказано исполнить (ЧАСТЬ 2)" (третья книга из цикла)
Все главы "Приказано исполнить (ЧАСТЬ 1)" (вторая книга из цикла)
Все главы - "Личный секретарь" (первая книга из цикла)
Галеб (страничка автора)