Он прожил с нами восемнадцать лет — целую эпоху. Петруша, наш хохлатый попугай породы корелла, прилетел в наш дом из далёкой Австралии не только географически, но и как частичка дикой, свободной природы. Там его сородичи кочуют огромными шумными стаями, а он нашёл свою стаю в нас.
Общительный собеседник
Кореллы славятся своей привязанностью. Петруша был не исключением — он обожал общество. Его приятный голосок заполнял дом жизнью. Чётких слов он не выучил, лишь в моменты радости проскальзывало что-то похожее на собственное имя: «Петрш ..., Петрш...». Но разве это важно? Мы вели с ним полноценные диалоги, а он отвечал то оживлённым чириканьем, то наклоном головы, то тихим щёлканьем клюва.
Его мир был обустроен с любовью: уютная клетка с жёрдочками, лесенками, канатами и целым арсеналом игрушек. Но главной его «игрушкой» были мы, его люди. Кухня, где стояла его клетка, была эпицентром его вселенной. Он ликовал, когда там собирались все, и грустил, если оставался один, настойчиво подзывая нас громкими криками. Его любимым ритуалом был общий обед: едва мы садились за стол, он деловито принимался за своё зерно, создавая иллюзию семейной трапезы.
Строгий хранитель ночного покоя
Было время, когда Петруша обожал полёты по комнатам. Мы, замирая от страха, как в мультфильме про Кешу, наглухо закрывали все форточки. С годами полёты сменились важными прогулками по полу и мебели.
У него был безупречный слух. Едва ключ касался замка в прихожей, кухня оглашалась его радостной трелью — салютом в честь нашего возвращения. Особенный восторг вызывал у него приезд Филимона, собаки дочери. Их дуэт из птичьего щебета и собачьего лая был гимном дружбы разных миров.
Но был один закон, который Петруша блюл неукоснительно: ночью на кухне должно быть темно. Малейший лучик света вызывал немедленную реакцию — мерный, настойчивый стук клюва по металлической кормушке, прекращавшийся только с наступлением темноты. Приказ был ясен: «Выключите свет и не мешайте спать!»
Когда он заболел
Однажды весной он заболел. Мы боролись, как могли: советовались с ветврачами, поили его с пипетки, согревали. Но восемнадцать лет для кореллы — глубоко почтенный возраст. Когда его парализовало, мы понимали, что конец близок. Через несколько дней его не стало. Пустота, наступившая в доме, была оглушительной. Мы похоронили его под деревом в лесу, где шумят листья, немного похожие на далёкий шум австралийских эвкалиптов.
Теперь мы с большой теплотой и грустью вспоминаем о нашем Петруше. Он был не просто птицей в клетке, а хранителем домашнего очага, капризным и нежным членом семьи, который научил нас слышать тишину.
А у вас живёт попугай в квартире? Как вы относитесь к содержанию птиц дома?
