Утро выдалось липкое, но не от погоды — от мыслей, которые таскаются по голове, как мухи по арбузной корке. Хотелось тишины, бодрого чая и хотя бы одного дня без звонков. Нина Алексеевна уже не молодая — пятьдесят восемь, а энергии в ней было ровно столько, сколько позволяет давление и цена на электричество.
На столе — аккуратно разложенные таблетки в коробочках: синие утром, белые днём, розовые вечером. Всё по расписанию, потому что в этом доме, кроме неё и кота Матроса, дисциплину никто не придерживается.
Муж — на Севере, уже второй месяц вахтой. Сын Игорь — женился год назад, живёт в Питере, «развивает стартап». Что именно — Нина так и не поняла. То ли блог, то ли доставка какой‑то «еда с философией». Но звучит модно, значит, пусть живёт.
Она разлила чай по чашке, взяла недоеденный кусочек скумбрии с ужина, подумала, что «вот раньше с утра колбаса была колбасой, а не загадкой во вселенной» — и хотела включить радио.
И тут — звонок. Резкий, требовательный. Телефон на холодильнике мигнул: «Марина (золовка)».
— Ох, ну понеслась, — вздохнула Нина. — Я ж только себе посулила день мира. А Вселенная, видно, не в курсе.
Она машинально поправила халат, словно собралась на допрос, и нажала «Ответить».
— Ниночка, привет! — зазвучал в трубке восторженный визг.
— Привет, Мариш. Что случилось?
— Ой, да ничего такого! Просто хотела посоветоваться. Ты же у нас мудрая, всё понимаешь, опытная…
Нина при этих словах только скривилась: когда Марина начинает с комплиментов, запахло долгами.
— Ну, говори уж, чего мудрого мне предпринять надо?
— Да вот… мы с Витькой подумали — надо бы с детьми на море. Отдохнуть, подышать, ну ты же понимаешь! Мы с тех пор, как Санька в первый класс пошёл, вообще не выезжали. Всё работа, работа…
— Понимаю, — сухо сказала Нина, пока кот Матрос терся о ногу, требуя рыбьего хвоста.
— И вот нашли — отличная путёвка: всё включено, гостиница у моря, завтрак‑ужин, бассейн! Две недели счастья!
— Ну, вас можно только поздравить, — сказала Нина, чувствуя, как чай уже остывает.
— Есть один момент… маленький. Некоторый.
— Да уж, догадываюсь, — буркнула Нина.
— Мы чуть-чуть не дотягиваем. Буквально немножко! Ну там тысяч сорок — максимум пятьдесят.
Ага, "чуть-чуть". Для кого как. Для пенсионера — целый квартал дыхания без отпусков, — подумала Нина.
— Выложиться сразу не можем, ты знаешь, у нас после ремонта и школа впереди. Ну мы у тебя займём, а осенью вернём обязательно.
— Осенью? — переспросила Нина. — Это которой — текущей или той, что после будущей зимы?
— Да ладно тебе! Мы же родственники, как ты можешь так говорить!
А вот именно потому и родственники. Родственникам ведь не откажешь — они же «свои». А потом сидишь без новых сапог, потому что “ну я ж не чужая, потом верну”, — мысленно ответила она, но вслух сказала совсем другое:
— Знаешь, Мариш… я бы, может, и помогла, да сама сейчас не жиру с ложкой ем. Коммуналка опять выросла, а пенсию наоборот урезали. Даже Матрос начал поступательно переходить на кашу с запахом рыбы.
— Нин, ну не будь ты такой! Это же всего один раз! Мы ж не просим каждый месяц!
— Один раз? — Нина усмехнулась. — Я уже с этими «одним разом» могу календарь составить.
Она вспомнила все прошлые «одни разы»:
- 2020 — «занять до праздников» на диван.
- 2021 — «одолжить до зарплаты» на планшет «детям учиться».
- 2022 — «экстренно» на зуб.
- 2023 — «совсем мелочь» на холодильник.
Ни копейки назад.
И ведь не в том беда, что сумма — в том, что потом разговоров нет. Просто тишина, будто и не брали.
Она вдохнула, тщательно выбирая слова, чтобы не сорваться:
— Ладно, Мариш, не обижайся, но нет.
— То есть никак? — голос стал ледяным.
— Никак.
— Понятно. Жаль… просто думала, ты нас поддержишь. Всё для детей же, Нин! Ты ж сама бабушка, должна понять!
— Вот именно потому и бабушка, что понимаю: детям полезнее видеть море в Интернете, чем маму в долгах по уши, — спокойно ответила Нина.
— Ну и ладно! — Марина аж всхлипнула. — Я думала, хоть в родне поддержка найдётся…
Нина убрала телефон.
Кот вздохнул.
Чай остыл.
Спокойствие снова стало возможным.
Но не надолго.
На следующий день позвонил муж.
— Нин, что ты там опять устроила? — с привычным усталым смешком.
— Я? Ничего. Я просто денег дала — только не дала.
— Да я не в упрёк. Просто Витька позвонил, говорит: “Твоя, мол, Нина нас опозорила, на родственников злится”.
— Да пусть думают, что хотят. Я устала быть банком без процентов.
Он хмыкнул.
— Ну, ты осторожней. Они, кажется, всерьёз обиделись.
— Пусть. Я уже по возрасту вышла из стадии “всем нравится”.
После разговора Нина пошла в магазин. Цены снова взбесились. Масло — 235, сахар уже под сто. Корзина — полпустая. На кассе рядом стоял парень лет тридцати, бурчал в телефон:
— Мам, ну я в кредит взял, ну ничего страшного, три года всего!
Вот оно, современное поколение: всё в кредит — даже уверенность в завтрашнем дне, подумала Нина. Наверно, и совесть скоро по рассрочке раздадут — ноль процентов переплаты.
Дома она решила отвлечься — протёрла пыль, сварила борщ на три дня вперёд, оглядела кухню: тепло, уютно, лампочка над плитой мерцает как фонарь надежды. Но всё равно внутри — осадок. Ясно, что война с Мариной только началась.
Вечером в мессенджере всплыло сообщение:
«Жалко, конечно. Но ничего. Мы, может, возьмём путёвку в кредит. Дети заслужили отдых».
И смайлик — солнце, море, коктейль.
Ну всё, идём в обход, думает, хитрющая. Пускай. Лишь бы без дурости, — подумала Нина, поставила блюдце под кружкой и легла спать.
Но дурость нашла её сама.
Через три дня Нина пошла платить за коммуналку. У окна кассиры громких голосов — очередь, запах прелой бумаги и марганцовки. В соседней очереди — соседка Нюрка, та самая, что любит всё знать первой.
— Ой, Нин, слышала новость? Марины‑то родственники отпуск берут всё-таки! В кредит! Только вот не пойму, кто у них поручитель, банк требовал кого-то надёжного.
Нина хмыкнула.
— Да? А я-то тут при чём?
— Не знаю. Только говорили, что у неё “близкая родственница уже подтвердила”. Это ж, наверно, ты?
— Какая ещё “подтвердила”?! Я с ней даже чай не пила три дня!
Нина расплатилась, но домой шла как в тумане. Каждый шаг — как удар молотка по виску.
Неужели…
Она вернулась домой, поставила пакет на стол, достала телефон. И как назло, экран мигнул:
“Сообщение от банка: подтвердите поручительство по кредиту Ивановой М. В.”
Нина застыла.
Пальцы похолодели.
Марина? Кредит? Я поручитель?!
Сердце неприятно заколотилось. Она даже чайник включить забыла.
Тут зазвонил телефон. Опять — husband.
— Нин, привет, слушай… Только не нервничай, ладно? Марина звонила — просит, чтобы ты подтвердила смс‑ку, там “технический момент”. Без этого им банк не одобряет.
— Какой ещё технический момент?! — выдохнула она. — Ты вообще слышишь, о чём говоришь?!
— Ну они просто фамилию твою указали, чтоб проще пройти, ты же всё равно не против?
И вот теперь, — подумала Нина, — начинается самое интересное.
Она чувствовала, как чайник закипает на плите, но это будто в голове — шум, пар, всё вместе. В ней боролись страх и злость, обида и желание устроить разнос.
Ага, значит, решили тихо, втихаря — оформить кредит, да ещё и меня записать поручителем. Ну подождите, голуби отпускные…
Экран снова мигнул:
“Ваш код подтверждения действителен 5 минут.”
Нина смотрела на числа, будто на мину.
Пять минут, чтобы всё испортить или всё остановить.
В голове промелькнули все Маринины «одолжи хоть немного», все разговоры под кофе, все жалобы, как тяжело жить, и как “Ниночка, ты же понимаешь, мы ж родня!”.
Родня, говорите? Сейчас посмотрим, какая.
Она взяла телефон обеими руками, пальцы дрожали. За окном хлопнула дверь подъезда, лай собаки, кто-то прокричал “пистолет забыли!”. Но Нина не слышала ничего.
Нина сидела за кухонным столом, глядя на мигающий экран телефона.
«Подтвердите поручительство…» — гласила смс.
Она уже хотела удалить, но вдруг пришло второе сообщение — с её паспортными данными.
Кто-то их ввёл. Прямо сейчас.
И экран моргнул: «Кредит одобрен»…
Воздух будто сгустился.
Она хотела бросить телефон, но вспыхнуло новое уведомление — короткое и холодное, как приговор:
«Первый платёж спишется завтра. Спасибо, что выбрали нас».
И в ту же секунду — звонок.
Марина...
Развязка истории уже доступна для членов Клуба Читателей Дзен ЗДЕСЬ