"Они тебе что щенки что б их делить? Ты же мать! Дети должны жить с тобой"
"Детей тоже поделим. Сына — тебе, дочь — мне."
Он хотел развода, свободы и воздуха. Но почему-то без последствий.
И вот тут выяснилось, что к свободе прилагаются дети. Не только по праздникам.
Развод с пополамщиком после сорока
История Елизаветы, 40 лет
Он кричал, что я ему надоела. Что я давлю, что рядом со мной невозможно дышать, что он устал от семьи, обязанностей, разговоров, планов и вообще от нас всех. Он говорил это громко, с надрывом, с тем самым выражением лица, с которым мужчины обычно требуют свободы, но почему-то подразумевают, что свобода должна быть без потерь. И когда он в очередной раз выкрикнул, что хочет развестись, чтобы "отдохнуть", я неожиданно для самой себя ответила спокойно и очень чётко: хорошо, разводимся, но тогда и детей делим. Сын — с тобой, дочь — со мной.
В комнате повисла тишина. Такая, знаете, густая, липкая, как в плохом театре, когда актёр забыл текст. Потом он взорвался. Орал, что я сумасшедшая, что дети — не вещи, не апельсины, не щенки, чтобы их делить, что я же мать, как я вообще могу такое предлагать. Он метался по комнате, как человек, у которого внезапно отобрали удобную картину мира, где он — свободный мужчина, а я — ответственная женщина, автоматически забирающая на себя всё, что неудобно.
Нашему сыну шестнадцать. Почти взрослый, с характером, со своим мнением, с вечными конфликтами с отцом, потому что подросток — это зеркало, а мужчины не любят смотреться в зеркало. Дочери восемь. Она ещё маленькая, тёплая, домашняя, папина радость по выходным и на фотографиях. И, как выяснилось, именно этот набор — идеальный для мужской логики: дочь — для любви, сын — для воспитания… но не для жизни. Потому что жить с подростком — это ответственность, нервы, участие. А он, напомню, хотел "отдохнуть".
Пополам — только там, где удобно
Августину сорок два. Он очень любит слово "поровну". Поровну платить, поровну отдыхать, поровну решать. Он из тех мужчин, которые с удовольствием говорят о равенстве, пока речь идёт о счетах, ипотеке и бытовых расходах. Но как только равенство касается эмоциональной нагрузки, бессонных ночей, школьных проблем, подростковых кризисов и ежедневного присутствия — равенство внезапно заканчивается, и включается древняя мантра: "Ты же мать".
Вот это "ты же мать" — универсальный выключатель мужской ответственности. Он позволяет одновременно хотеть развода и не хотеть последствий, хотеть свободы и не терять комфорт, хотеть жить для себя и при этом быть хорошим отцом где-то на расстоянии. В его картине мира дети после развода автоматически остаются с матерью, а отец — это человек выходного дня, герой праздников и редких воспитательных лекций.
И когда я предложила реальное "пополам", а не его удобную версию, он испугался. Не потому что любит сына. А потому что сын — это труд. Это школа, конфликты, разговоры, ответственность, необходимость быть взрослым каждый день, а не по настроению. И вот тут вся его философия равенства дала трещину.
Психологический разбор: бегство под видом усталости
Мужчины, которые после сорока внезапно "устают от семьи", на самом деле устают не от жены и не от детей. Они устают от необходимости быть взрослым. От того, что жизнь перестаёт быть аттракционом, где кто-то другой держит руль, следит за расписанием и подстилает соломку. Развод для них — это не про разрыв отношений, а про попытку вернуть безответственность, но желательно без потери статуса и удобств.
Когда такой мужчина говорит, что хочет "отдохнуть от семьи", он обычно имеет в виду отдых от обязательств, но не от прав. Он хочет свободы, но чтобы дети продолжали быть где-то рядом, желательно без его участия, но с возможностью иногда прийти и почувствовать себя нужным. И именно поэтому идея реального разделения детей вызывает у него панику и агрессию.
Социальный разбор: мать по умолчанию
Общество до сих пор живёт в странной иллюзии, что дети — это исключительно женская территория. Что мать обязана, должна, вынуждена, а отец — "помогает". И когда женщина вдруг предлагает мужчине не помощь, а полноценное участие, её тут же обвиняют в жестокости, бездушии и отсутствии материнского инстинкта. Хотя на самом деле она всего лишь предлагает честные условия.
Почему-то никто не спрашивает мужчину, готов ли он быть отцом 24/7. Никто не говорит ему: "Ты же отец, как ты можешь оставить детей?" Эти слова всегда адресованы женщине. Мужчине же достаточно заявить, что он устал, и общество сочувственно кивает: ну да, тяжело, кризис, возраст. А женщина в этот момент автоматически становится ответственной за всех.
Юридическая реальность, о которой он не думал
Самое забавное — юридически его возмущение вообще не имеет смысла. Суд давно смотрит не на пол, а на условия, возможность и желание заниматься ребёнком. Шестнадцатилетний сын имеет право сам высказать, с кем он хочет жить, и суд его услышит. И если отец на словах кричит про "ты же мать", а на деле не готов брать на себя сына, это будет видно сразу.
Равные права означают равную ответственность. И если мужчина действительно хочет равенства, он должен быть готов не только делить имущество, но и жить с ребёнком, делать с ним уроки, решать его проблемы, быть рядом, когда сложно. А не только приходить с нравоучениями и исчезать до следующего удобного момента.
Финал
Мы всё равно разведёмся. Потому что брак, в котором мужчина хочет свободы, а женщина — реальности, долго не живёт. Но этот разговор я запомню навсегда. Потому что именно в тот момент, когда я сказала про раздел детей, я увидела его настоящего. Не уставшего, не несчастного, не загнанного. А просто человека, который хотел всё пополам — кроме ответственности.
И знаете, что самое ироничное? Он до сих пор считает, что я была жестокой. А я считаю, что я была честной. Потому что если ты хочешь свободы, будь готов платить за неё не только алиментами, но и своим временем, нервами и участием. Всё остальное — не равенство. Всё остальное — удобная ложь.