Стоя на берегу Немана, Наполеон смотрел на противоположный берег и уже представлял триумф. Там, в глубине России, он одержит победу, которая затмит все предыдущие. Ещё одна кампания — и Европа окончательно покорится его воле.
За спиной императора — шестьсот тысяч солдат Великой Армии. Французы, поляки, немцы, итальянцы. Опытные ветераны Аустерлица и Ваграма, прошедшие пол-Европы.
Наполеон не сомневался ни секунды.
Он уже побеждал австрийцев, пруссаков, итальянцев. Разбил армии всех европейских монархов. Русские будут следующими. План проверенный, простой: заманить противника к границе, разгромить в одном-двух сражениях, продиктовать условия мира. Три недели, максимум месяц.
Незадолго до переправы император делился планами с послом в Варшаве: "Я иду в Москву и в одно или два сражения всё кончу. Император Александр будет на коленях просить мира".
Даже мысли не допускал, что придётся углубляться в русские земли.
В Петербурге тоже готовились к войне. Александр I и его генералы разработали свой план: сосредоточить основные силы у Двинны, около местечка Дрисса. Там дать французам решающий бой. Разгромить в приграничном сражении.
Русские командиры учли ошибки предыдущих кампаний. Войска стояли наготове. Офицеры жаждали реванша за Аустерлиц.
Но схема-то была та же, что и у Наполеона.
Оба императора планировали быструю войну. Оба рассчитывали на генеральное сражение у границы. Оба были уверены в победе. И оба ошибались.
Ещё в 1807-м, после поражения под Фридландом, Россия подписала Тильзитский мир. Александр I встретился с Наполеоном на плоту посреди Немана, и два императора поделили Европу. Россия признала все завоевания Франции, присоединилась к континентальной блокаде Англии.
Но мир оказался временным.
Наполеон создал Великое герцогство Варшавское из польских земель. Открыто говорил о восстановлении Польши — включая западные губернии России. Александр негодовал. Континентальная блокада душила русскую торговлю. Дворяне теряли прибыль, в столицах роптали.
К концу 1811 года о войне говорили открыто.
Наполеон ждал, что Александр первым двинется к Варшаве. Это было бы идеально. Французский император уже представлял, как разгромит русскую армию в Польше, не углубляясь в бескрайние степи. Быстро, эффективно, как всегда.
Но в последний момент в Петербурге всё изменилось.
Александр вспомнил собственные слова годичной давности. В мае 1811-го он предупреждал французского посла: "Если жребий оружия решит дело против меня, то я скорее отступлю на Камчатку, чем уступлю свои губернии. За нас будут воевать наш климат и наша зима".
Русский император приказал отступать.
Две основные армии начали отходить от границы. Никаких генеральных сражений. Только арьергардные бои, задержки, маневры. Главнокомандующий Барклай де Толли методично уводил войска вглубь страны.
Французы переправились через Неман в конце июня 1812-го.
И пошли вперёд, не встречая сопротивления. Русские отступали. Сначала Наполеон торжествовал — противник бежит, не принимая боя. Но проходили дни, недели. Русские всё отступали.
А Великая Армия таяла на глазах.
Июньская жара стояла невыносимая. Пыль поднималась от шестисот тысяч ног столбом до неба. Колодцы попадались редко. Солдаты пили из луж, из мутных речушек. Начались желудочные болезни. Лошади падали от жажды прямо на марше.
Обозы с продовольствием отставали. Дороги размокали от дождей, телеги увязали в грязи. То, что в Европе занимало неделю, здесь растягивалось на месяц.
Русские жгли склады, угоняли скот, опустошали деревни.
Французские генералы недоумевали. Мюрат, Ней, Даву — все они привыкли к стремительным кампаниям. Марш, сражение, победа. Здесь же — бесконечное преследование ускользающего противника. Изнурительное, бессмысленное движение вперёд по выжженной земле.
В русской армии царило не меньшее недоумение. Офицеры требовали боя. Солдаты не понимали, почему они отступают. Неприятель хозяйничает на русской земле, а они уходят всё дальше.
Барклая де Толли проклинали открыто.
Но главнокомандующий продолжал отступление. Он знал: каждая верста углубления французов в Россию работает на русскую армию. Растянутые коммуникации, голод, болезни, жара — всё это разрушало Великую Армию эффективнее любого сражения.
К середине июля Наполеон дошёл до Витебска. Потерял уже почти треть армии — и ни одного крупного боя. Просто марш через пустоту.
Впервые за десять лет он созвал военный совет.
Последний раз это случилось в Египте, когда кампания зашла в тупик. Тогда Наполеон был молод, неопытен. Теперь — император Франции, покоритель Европы. Непобедимый полководец.
И вот он сидит в Витебске и спрашивает мнения у маршалов.
Его планы рухнули полностью. Быстрой войны не получилось. Русские не дали решающего сражения. Армия тает. Впереди — неизвестность. Осенние дожди. Русская зима, о которой так любил говорить Александр.
Бонапарт смотрел на карту, и впервые за всю карьеру не знал, что делать дальше.
Можно было остановиться. Перезимовать в Витебске, укрепиться, дождаться подкреплений. Разумный вариант. Но это означало признать: план провалился. Россия не разгромлена. Война затягивается.
Можно было идти дальше. Преследовать русских, надеясь, что они всё-таки примут бой. Но каждая верста вглубь страны делала отступление опаснее.
Маршалы молчали. Они тоже не знали ответа.
Наполеон принял решение идти на Москву. Авось там русские дадут бой. Авось взятие древней столицы заставит Александра капитулировать. Авось.
Впервые в карьере великий полководец действовал на авось.
А в это время Александр I в Петербурге с облегчением читал донесения. План Барклая работает. Французы увязают в России, как в болоте. Их армия сокращается с каждым днём. Скоро наступит осень.
Два императора начали войну с ясными планами. Оба были уверены в быстрой победе. Оба просчитались. Но только один из них вовремя понял свою ошибку и изменил стратегию.
Другой продолжал идти вперёд, в ловушку, которую сам себе уготовил.
Военный совет в Витебске стал переломным моментом. Наполеон ещё не знал о своём поражении. Но уже чувствовал: что-то пошло не так. Впервые непобедимый император усомнился.
А русские продолжали отступать, методично уничтожая Великую Армию без единого генерального сражения.