Уважаемые читатели! История любви Сергея и Татьяны под названием «Возвращение из прошлой жизни» подошла к своему концу. Это последняя глава повести. Герой после демобилизации возвращается в родной город. В город юности, в котором произошли события, положившие начало этой любовной истории. Итак последняя глава «Вернулся я на родину…». Приятного чтения.
Вернулся я на родину…
В училище меня встретили как героя. История с хулиганами на автобусной остановке обросла подробностями и превратилась в настоящую легенду. Говорили, что я один справился с пятью бандитами, несмотря на то, что все они были с ножами… Что я защищал честь не только девушек, но и всего училища.
— Да какой там герой, — отмахивался я от восторженных сослуживцев. — Просто повезло, что живой остался.
Но они не слушали. Для них я был настоящим героем, и спорить с этим было бесполезно.
Оставшиеся до дембеля дни пролетели незаметно. Мы с ребятами готовились к увольнению в запас, сдавали личное оружие – автоматы АК-47 и противогазы, обмундирование, получали документы. Своё решение не возвращаться в родной город после дембеля я не менял. В сложившейся ситуации мне оно казалось вполне логичным. Действительно, что меня ждало дома? Завод, где я проработал всего год до армии? Комната в тёткиной квартире? После её замужества не факт, что я там останусь. И самое главное, каждый шаг в родном городе будет напоминать мне о Тане. Вот здесь мы встречались, там — гуляли, а на этом углу целовались…
Но что-то внутри меня сопротивлялось. Может быть, это было непреодолимое желание хоть издали, хоть мельком увидеть её. А может быть, неосознанная надежда на то, что не всё ещё потеряно. В общем, я выбрал вариант Толика Аксёнова: дембельнусь, побуду дома неделю— другую, выдам тётку Маню замуж и вернусь в Камышов. У меня остались контакты Юры, с которым мы «парились» в больничке. Вот и пойду к нему в бригаду электриком…
День демобилизации настал неожиданно быстро. Утром мы в последний раз встали по подъёму, в последний раз построились на утреннюю поверку. На главном плацу начальник училища произнёс напутственную речь, пожелал нам удачи в гражданской жизни.
— Ну что, Серёга, — сказал Толик, обнимая меня на прощание, — надеюсь, не передумаешь, вернёшься. Приедешь — вместе пойдём на фабрику устраиваться.
— Куда он денется! — добавил новоиспечённый прапорщик Володя Земсков. — Слово дал. И потом, — мы же друзья. Вместе служили, вместе и на гражданке будем.
Поезд отходил вечером. У меня было время спокойно добраться до вокзала, купить билет и устроиться в вагоне. Я выбрал плацкарт — экономил деньги, да и хотелось быть среди людей, отвлечься от мыслей. Поезд тронулся и я, уткнувшись в вагонное в окно, смотрел на убегающие огни Камышова и думал о том, что оставляю за спиной целую жизнь. Два года службы, друзей, которые стали братьями, больницу, где я едва не умер, медсестру Лику с её загадочными глазами, Клаву с её нерастраченной любовью.
А впереди была неизвестность. Родной город, который за два года, наверное, изменился. Тётка Маня с её предстоящим замужеством. Завод, где меня, может быть, уже и не ждут. И главное — возможная встреча с Таней.
Поезд мчался сквозь ночь, а я лежал на своей полке и не мог заснуть. В голове крутились мысли, одна тревожнее другой. Что я скажу Тане, когда увижу её? И нужно ли мне это? Рядом на соседних полках сопели пассажиры. Кто-то тихо храпел, кто-то ворочался во сне. А я смотрел в тёмное окно и вспоминал нашу последнюю встречу с Таней перед армией.
Мы сидели в том же парке, на той же скамейке под сиренью. Таня плакала, и я утешал её, говорил, что два года — это не так много, что мы обязательно будем писать друг другу, что наша любовь выдержит любые испытания.
— Я буду ждать тебя, — шептала она сквозь слёзы. — Сколько бы ни пришлось.
— И я буду помнить тебя каждую минуту, — отвечал я, целуя её солёные от слёз губы.
Как же мы ошибались тогда! Как наивно верили в вечность наших чувств! А жизнь оказалась сложнее наших юношеских мечтаний…
Я перевернулся на другой бок и мысленно дал себе слово, что не буду искать с ней встречи. Я еду не к Тане, а к себе домой, к тётке Мане, чтобы выдать её замуж, чтобы повидаться с друзьями. А потом вернусь в Камышов — и на этом точка.
К утру я всё-таки забылся тревожным сном. Снилась мне больница, медсестра Лика, которая оборачивалась и становилась Таней, потом снова Ликой. А я бежал за ней по бесконечным больничным коридорам и никак не мог догнать.
Проснулся я от голоса проводницы, объявлявшей мою станцию. Сердце заколотилось — вот он, мой родной город. Через полчаса я увижу знакомые улицы, знакомые лица. А может быть, и её.
Утро встретило меня серым небом и моросящим дождём. Город показался меньше, чем я его помнил. Те здания, которые казались мне огромными, теперь выглядели обычными. Те улицы, что представлялись широкими проспектами, оказались узкими переулками. Я взял такси и поехал домой. Тётка Маня встретила меня с распростёртыми объятиями. Она похудела, помолодела, в глазах появился новый блеск.
— Серёжа! Родной мой, как я тебя ждала! — кричала она, прижимая к груди. — Как ты похудел! И бледный какой! Что с тобой случилось?
Я рассказал ей про больницу, но вкратце, не вдаваясь в подробности. Тётка всплеснула руками:
— Господи, а я и не знала! Почему же ты не написал?
— Не хотел волновать. Всё обошлось, как видишь.
Мы завтракали и пили чай на кухне, тётка рассказывала о своих новостях. Действительно, она выходила замуж. Жених — мастер с того же завода, где она работала, вдовец.
— Понимаешь, Серёжа, — говорила она, — я всю жизнь одна была. После смерти твоих родителей думала только о тебе, как бы вырастить, на ноги поставить. А теперь ты взрослый, самостоятельный. И я решила, что имею право на личное счастье.
— Конечно, тётя Маня. И я очень рад за тебя.
— В следующее воскресенье свадьба. Ты будешь свидетелем, да?
— Конечно, буду.
Потом разговор зашёл о моих планах.
— Что думаешь делать, Серёжа? На завод вернёшься?
— Не знаю, посмотрю, подумаю, — я решил пока не говорить тётке Мане о своих намерениях.
Тётка понимающе кивнула.
— С Таней будешь встречаться? Она знает, что ты вернулся из армии?
— Не знает, — глухо ответил я. — И не надо, чтобы она узнала. Теперь это ни к чему.
Тётка Маня знала о наших отношениях. Хотя мы никогда подробно не обсуждали мои личные дела.
— Может и правильно. Не стоит ворошить прошлое, Серёжа, — осторожно сказала она. — Что было, то прошло.
* * *
На следующий день мы созвонились с Витькой Крошиным. Я знал, что он на полгода раньше меня вернулся с армейской службы.
— Ну, наконец-то! Дембельнулся! – кричал он в трубку. — Завтра вечером ждём тебя. Родители будут на даче, Рита накроет стол.
— Как она? — осторожно поинтересовался я.
— Ритка? Да всё путём. На четвёртом курсе уже. Замуж собирается…
Информация про Ритино замужество оказалась для меня полной неожиданностью.
— Рад за неё! — с чувством сказал я. — Передай привет. До завтра.
С волнением я подходил к Витькиному дому. Встреча друзей – всегда волнительное событие. Ведь два с половиной года не виделись. Интересно, какой стала Ритка? Повзрослела, совсем невеста…. Но главное — здесь, в этом доме я встретил Таню. Вот кого бы я хотел больше всего увидеть сейчас. Если б я знал, что именно это и случится сегодня.
После дружеских объятий с Витькой и Ритой, сумбурных расспросов, «охов»и «ахов», мы сели за стол, выпили по первой. И тут раздался звонок в дверь. Рита пошла в прихожую и вернулась с Таней. От неожиданности у меня вывалилась из руки рюмка, и водка разлилось на скатерти… Таня! Она была ещё красивее, чем в моих воспоминаниях. Длинные тёмные волосы рассыпались по плечам, большие чёрные глаза, которые я так любил...
Таня тоже увидела меня. Лицо её побледнело, глаза широко раскрылись. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга.
— Сергей, — прошептала она, наконец. — Ты...
— Привет, Таня.
Она подошла к столу, и я увидел, что руки у неё дрожат.
— Вот что, друзья, вам надо объясниться, — сказал Витька и поднялся из-за стола. — Пойдём, Ритка. Пусть поговорят, а мы погуляем во дворе.
Витька взял сестру за руку, и они вышли из квартиры. Мы остались вдвоём с Таней.
— Садись, — сказал я Тане, показывая на стул.
Она отрицательно качнула головой и подошла к окну, обхватив себя руками.
—Я не знала, что ты вернулся. Рита попросила приехать к ней сегодня. Сказала «очень нужно». Теперь я поняла, что она имела в виду.
— Поверь, Таня, я здесь не причём, — искренне ответил я. — Ты написала, чтобы я не искал с тобою встреч. И я дал себе слово не встречаться с тобой. Хотя, признаться, мечтал о встрече. Так хотелось увидеть тебя! Увидеть и спросить: что произошло между нами?
Она отвернулась к окну.
— Я же писала тебе. Всё объяснила.
— Ничего ты не объяснила. Написала, что встретила другого, и всё. А я хочу знать правду. Ты меня разлюбила?
Таня долго молчала. Потом тихо сказала:
— Правда... Правда в том, что я струсила.
— Как это?
Она повернулась ко мне, и я увидел слёзы в её глазах.
— Когда я узнала, в каком женском цветнике будет проходить твоя служба, я потеряла голову. Я много чего слышала про твой Камышов. Одна знакомая девчонка рассказывала, что военные там буквально нарасхват. Ещё бы! Когда на одного мужчину приходится три с половиной женщины…
— Что-о-о? — удивлённо протянул я. — И это тебе известно?
— Представь себе. Зная эту вашу статистику, каково это — ждать два года? Каждый день думать о том, любишь ли ты ещё меня, или нашёл другую. Писать письма и не знать, нужны ли они тебе? Ждёшь ли ты их? В ответ получать твои редкие весточки и понимать, что ты там, далеко, живёшь совсем другой жизнью? Таня отошла от окна, прошлась по комнате, затем снова повернулась ко мне.
— Ты ни разу, слышишь! Ни в одном письме не написал мне о своей любви. Ты писал: «служба идёт нормально», «у меня всё хорошо», «порядок в танковых войсках», и в конце своё неизменное «с солдатским приветом». А где все эти «любимая», «желанная», «люблю», «скучаю». И что я должна была думать?
— Но ведь ты обещала ждать, обещала приехать на свидание, — вставил я.
— Обещала! — вспыхнула она. — И ждала! Больше года ждала! Ни на кого не смотрела, ни с кем не общалась. А потом... потом поняла, что схожу с ума от одиночества.
Она села на стул, закрыла лицо руками.
— Я очень хотела приехать к тебе. Но в зимние каникулы не получилось. Заболела мама. А летом я уже не понимала, нужна ли тебе я и эта встреча. На практике в больнице познакомилась с одним парнем. Он врач, интерн. Такой внимательный, заботливый... И когда он начал ухаживать за мной, я поначалу отказывалась. Говорила, что у меня есть любимый, что я жду его из армии.
— И что он ответил?
— Он сказал: «А что, если он не вернётся? Из города, в котором служит твой Сергей, редко кто возвращается. А если и возвращаются, то с жёнами. Ты так и будешь ждать призрака?»
Таня подняла на меня заплаканные глаза.
— И я испугалась, Серёжа. Испугалась, что он прав. Что ты не вернёшься, что я останусь одна. И... я согласилась встречаться с ним.
Я слушал и чувствовал, как что-то рушится внутри меня. Не от её измены — к этому я был готов. А от понимания того, что наша любовь оказалась не такой сильной, как мне казалось.
— Ты его любишь? — спросил я.
Таня всхлипнула.
— Не знаю. Он хороший человек, и у нас всё замечательно. Но это не то, что было между нами.
— Тогда зачем?
— Зачем? — переспросила она и задумчиво посмотрела на меня. — Затем, что с ним спокойно! Понимаешь? С ним я не боюсь, что завтра всё кончится. Он рядом, он никуда не уезжает. Я знаю, он любит меня… А с тобой — как на краю пропасти. То взлёт до небес, то падение в ад.
Я встал и подошёл к окну. Внизу во дворе играли дети, на скамейках сплетничали «кумушки», о чём-то спорили доминошники, забивающие «козла»… Обычная, мирная жизнь.
— Значит, выбрала спокойствие вместо любви?
— Выбрала здравый смысл вместо безумия.
Я повернулся к ней.
— А я думал, что любовь и есть безумие. Что без него никакая любовь не стоит и гроша.
Таня встала и подошла ко мне.
— Сергей, я... я всё ещё люблю тебя. Но я боюсь этой любви. Она слишком сильная, она пугает меня.
Мы стояли очень близко. Я видел золотистые искорки в её чёрных глазах, чувствовал знакомый аромат её духов. Стоило протянуть руку, обнять её — и всё могло бы вернуться.
Но я не протянул руку.
— Знаешь, Таня, — сказал я. — В больнице я встретил одну медсестру. Лику. Она очень похожа на тебя. Когда я смотрел на неё, сердце сжималось от боли — так она напоминала мне тебя. И я понял тогда, что готов влюбиться в любую, кто хоть чем-то на тебя похож.
— Сергей...
— Но сейчас, глядя на тебя настоящую, я понимаю, что та Таня, которую я любил, была другой. Она была смелой, готовой на всё ради любви. А ты... ты выбрала покой.
Слёзы текли по её щекам.
— Прости меня.
— Не за что прощать. Ты имела право выбирать…. Во дворе скажу Вите, что мы объяснились. Пусть возвращаются в квартиру.
Я пошёл к двери, но она окликнула меня:
— Сергей! А что теперь будешь делать?
Я обернулся. Она стояла посреди комнаты, бледная, растерянная, и мне стало её жалко.
— Жить. Как-нибудь да научусь.
* * *
Покинув Крошиных, я долго шёл по городу без цели. Дождь усилился, но я не замечал его. В душе была странная пустота — не боль, не злость, а именно пустота.
Поздно вечером я добрался до дома. Тётка Маня сразу поняла по моему виду, что встреча прошла не так, как я ожидал.
— Ну что, племянник? — спросила она, наливая мне чай.
— Всё кончено, тетя Маня. Окончательно и бесповоротно.
— И что чувствуешь?
Я подумал.
— Облегчение. Странно, но облегчение.
— Это хорошо. Значит, всё правильно.
Той же ночью я написал письмо Аксёнову и Земскову. Короткое, на полстранички:
«Ребята! Я не передумал. Если место в общаге есть, приезжаю через неделю. Должен быть на свадьбе тётки Мани. Ваш Серёга». Утром отнёс письмо на почту.
Ответ пришёл через три дня. Телеграмма из двух слов: «Ждем. Готово».
Свадьба тётки Мани прошла скромно, но весело. Я исполнил обязанности свидетеля, произнёс тост за молодых, танцевал с подругами невесты. И впервые за долгое время чувствовал себя по-настоящему свободным.
— Вижу, отлегло от сердца, — сказала тётка, когда мы остались одни после отъезда гостей.
— Да, тётя Маня. Теперь я знаю, что делать дальше.
— И что же?
— Строить новую жизнь. С чистого листа.
Через три дня я сел в поезд, идущий в Камышов. Вёз с собой чемодан вещей и твёрдое решение никогда не оглядываться назад.
В вагоне попутчиком оказался пожилой мужчина, бывший военный. Мы разговорились.
— Еду к друзьям, — рассказывал я. — Вместе служили, теперь хотим вместе работать.
— Правильно, — одобрил попутчик. — Армейская дружба — самая крепкая. А что дома не держит?
— Была одна причина. Да только оказалась она не такой важной, как думалось.
— Девушка?
— Была девушка.
— Понятно. Ну ничего, парень, найдёшь другую. Хорошую найдёшь, верную.
Я смотрел в окно на проплывающие мимо поля и леса и думал о том, что он прав. Обязательно найду. Может быть, даже такую, которая будет чем-то похожа на медсестру Лику из больницы. А может, совсем другую, непохожую ни на кого.
Главное — я был свободен. Свободен от прошлого, от несбывшихся надежд, от любви, которая оказалась не такой сильной, как казалось.
Жизнь с чистого листа
В Камышове меня встречали Аксёнов и Земсков. Толик выглядел загорелым и довольным жизнью.
— Ну что, Серёга, как дела на родине? — спросил он, помогая нести чемодан.
— Всё решилось, Толян. Окончательно и бесповоротно.
— Туго было?
— Поначалу. А потом — нет. Даже легко как-то.
Володя Земсков был в форме прапорщика, при погонах и при деле.
— Завтра же идёшь устраиваться на фабрику, — сказал он. — Я уже всё утряс с начальником отдела кадров. Место есть, общежитие есть. Будешь жить как у Христа за пазухой.
— Спасибо, Зяма. Значит, всё-таки будем вместе.
— А куда ты денешься от нас? — засмеялся Аксёнов. — Раз судьба свела, значит, так тому и быть.
С работой всё решилось быстро. Меня оформили дежурным электриком в Юрину бригаду. Через пару недель я уже получил допуск на обслуживание прядильных машин.
В один из выходных мы пошли во дворец текстильщиков. Танцевальный зал был полон, как обычно. Я смотрел на кружащиеся пары и думал о том, как всё-таки странно складывается жизнь. Ещё недавно я был здесь с Клавой, потом лежал в больнице, потом ездил домой выяснять отношения с прошлым. А теперь вот стою снова здесь, но уже совсем другой человек. Без прошлого, без боли, без иллюзий. Готовый начать всё сначала.
— Ну что, Серёга, пойдёшь танцевать? — подтолкнул меня Толик. — Или будешь всю жизнь у стенки стоять?
Я оглядел зал. В углу увидел симпатичную девушку с короткими светлыми волосами. Она стояла одна и застенчиво оглядывалась по сторонам.
— Пойду, — сказал я и направился к ней.
— Разрешите пригласить на танец? — спросил я, подходя к девушке.
Она улыбнулась и кивнула.
— С удовольствием.
Мы пошли в круг танцующих. Музыка была медленная, романтичная. Девушка танцевала легко и изящно.
— Меня зовут Сергей, — представился я.
— А меня Наташа.
— Очень приятно, Наташа.
Я смотрел в её добрые голубые глаза и понимал, что жизнь продолжается. Что впереди ещё много встреч, много открытий, может быть, новая любовь. А прошлое пусть остаётся в прошлом. Там ему и место.
— Вы здесь часто бываете? — спросила Наташа.
— Раньше — да. А теперь... теперь, наверное, буду бывать снова.
Она засмеялась:
— Странный ответ.
— Просто я недавно вернулся. Из армии. Из прошлой жизни. И начинаю новую.
— Понятно. И как вам новая жизнь?
Я подумал и улыбнулся:
— Пока нравится. Особенно вот этот момент.
Наташа покраснела, но не отвернулась.
— Мне тоже нравится.
Танец закончился, но мы не расходились. Стояли посреди зала и смотрели друг на друга.
— Может, пойдём прогуляемся? — предложил я. — Свежим воздухом подышим?
— Хорошая идея, — согласилась девушка.
Мы вышли из дворца. На улице была тёплая июньская ночь, светили звёзды. Где-то в парке пел соловей.
— Красиво, — сказала Наташа.
— Да, — согласился я. — Очень красиво.
И впервые за долгое время я говорил это искренне, не думая о прошлом, не сравнивая с тем, что было. Просто наслаждался моментом.
Жизнь начиналась заново.
КОНЕЦ