Тема так называемой «искусственной эпилепсии» — сложная и чувствительная. В клиническом языке чаще говорят о психогенных неэпилептических приступах. Но за сухими терминами часто теряется главное: для человека это не игра и не притворство. Это реальный опыт потери контроля, пугающий и дезориентирующий.
Такие приступы внешне могут напоминать эпилепсию. Судороги, изменение сознания, потеря контакта с окружающим. И при этом медицинские исследования не находят эпилептической активности мозга.
Это не значит, что «ничего не происходит». Это значит, что происходит не в той плоскости, где привыкла искать медицина.
С психотерапевтической точки зрения, подобные приступы — это форма драматической защиты. Когда психика не может выразить катастрофу словами, она разыгрывает её телом.
Часто за такими состояниями стоит опыт, в котором человек был полностью беспомощен. Где не было возможности защититься, убежать, остановить происходящее. Иногда это травма. Иногда — длительное эмоциональное насилие. Иногда — жизнь в условиях постоянного контроля и подавления.
Психика запоминает: «Когда мне слишком опасно, я исчезаю»
Приступ в этом случае — это не про желание внимания. Это про невозможность вынести напряжение, которое не имеет выхода. Про перегрузку, которая не осознаётся как эмоция, но проживается как угроза существованию.
Интересно, что такие приступы нередко возникают в присутствии других людей или в ситуациях оценки. Не потому, что человек «играет», а потому что именно в контакте активируется старая динамика — быть увиденным, но не услышанным; быть рядом, но без защиты.
Тело берёт на себя роль последнего аргумента
В терапии важно не доказывать человеку, что «это не эпилепсия», а создавать пространство, где можно постепенно вернуть контроль над опытом. Не контроль через усилие, а контроль через понимание.
Работа с такими состояниями всегда очень бережная. Потому что если отобрать у психики эту защиту слишком быстро, не предложив ничего взамен, тревога может усилиться. Защита существует не просто так. Она выполняет функцию.
Постепенно, шаг за шагом, человек учится замечать сигналы до приступа. Учится чувствовать границы напряжения. Учится говорить о том, что раньше можно было только «сыграть телом».
И тогда потребность в катастрофическом жесте начинает ослабевать.
Важно сказать отдельно: психогенные приступы — это не «ненастоящая болезнь». Это настоящий страдательный опыт. Просто язык, которым он выражается, другой.
И как и любой язык психики, он поддаётся переводу — если рядом есть кто-то, кто умеет слушать не только симптомы, но и смысл.
Автор: Елена Зюрикова
Психолог, Гипнотерапевт Коуч СемейнаяТерапия
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru