На днях дочь ходила на новогодний корпоратив. Он проходил в лучшем ресторане города. Подавались изысканные блюда и напитки. И всё это за счёт компании. Мне вдруг вспомнились мои Новогодние вечера. В то время даже слова “корпоратив” не было. Оно появилось где-то ближе к концу девяностых. На волне моей памяти сложился рассказ.
***********
В конторе предприятия «Рога и копыта» царила предпраздничная суета. Но не та, что связана с подведением годовых итогов, а та, что возникает за час до обязательного сборища (теперь это называют корпоративом).
— Марина, ты идёшь? — спросила Алёна из бухгалтерии, поправляя блёстки на свитере с оленями.
— Куда я денусь, — вздохнула я, дорисовывая в ежедневнике рожки и бороду портрету нашего директора, Петра Семёныча. — Он же лично проверит явку. «Коллектив должен сплотиться!»
Пётр Семёныч верил, что лучшее сплочение коллектива — это общее поедание селёдки под шубой под песни Льва Лещенко. Для этого мероприятия был арендован банкетный зал «Уют» в ближайшем Доме Культуры. Интерьер зала боролся сам с собой: советские люстры с хрустальными подвесками соревновались в блеске с гирляндой из магазина типа «Ашан», а на стенах портреты космонавтов мирно соседствовали с плакатом «С Новым Годом!».
Главным событием вечера, как объявил Пётр Семёныч, стуча вилкой по бокалу с «Советским шампанским» был конкурс на лучшее новогоднее блюдо.
— Чтобы своими руками! Чтобы с душой! — вещал он, и его галстук с Дедом Морозом трепетал от воодушевления. — Приз — дополнительный день отпуска летом!
Тут же выяснилось, что «с душой» приготовили все. На столе выстроились в ряд пять салатов «Оливье», три «Селёдки под шубой», два холодца с хреном и одно рискованное блюдо от бухгалтерии под названием «Крабовые палочки в облаке йогурта».
Конкурс судило строгое жюри: сам Пётр Семёныч, его заместитель Валентина Ивановна (дама с взглядом бухгалтерского сканера) и приглашенный «независимый эксперт» дядя Коля, друг директора, который, по слухам, в определенное время «имел отношение» к рыбному цеху.
Дегустация началась. Пётр Семёныч пробовал каждое блюдо со сосредоточенностью дегустатора элитных вин, запивая минералкой «Ессентуки».
— Этот оливье… чувствуется нота дешёвой колбасы, — изрёк он, указывая вилкой на салат от финансового отдела. — А вот этот… перебор с зелёным горошком. Не хватает гармонии!
Дошла очередь до моего салата. Я назвала его «Ностальжи» и старалась следовать советской рецептуре аж 1956 года. Пётр Семёныч взял пробу, зажмурился.
— Да… Это оно. Чувствуется… — он искал слово, — чувствуется дух коллективизма! И правильный майонез «Провансаль»!
Я уже мысленно примеряла шляпку для отпуска, как вдруг Валентина Ивановна, ковыряя в моём салате вилкой, извлекла нечто.
— А это что такое? — Спросила она ледяным тоном, поднимая вверх крошечный новенький, но всё же… болт М6.
В зале повисла мертвая тишина. Все смотрели на болт, будто на инопланетный артефакт.
— Это… технологический ингредиент, — выдавила я. — Для крепости духа. Металлургическая нота.
— Болт, — безжалостно констатировала Татьяна Петровна из отдела снабжения.
Тут в дело вступил дядя Коля. Он молча взял болт, осмотрел его, как ювелир, и положил на салфетку.
— Не болт, — громко и весомо произнёс он. — Это ж традиция старая, забытая! В царские времена в пирог монетку запекали. На счастье. А в советские, на оборонных заводах, в новогодний салат винт клали. Кто найдёт — тому удача в работе весь год. Крепко, мол, держаться за место. Вы,молодежь, не знаете!
Повисла новая пауза. Потом лицо Петра Семёныча озарила улыбка вселенского масштаба.
— Вот оно! Вот что значит глубокое понимание коллективных традиций! Марина не просто салат сделала, она в него философию вложила! «Крепко держаться»! Это лозунг на год! Победитель!
Мне вручили грамоту, распечатанную на цветном принтере, где под орнаментом из снежинок было выведено: «За креативный подход и укрепление товарищеского духа». Дополнительный день отпуска, сказали, что оформят позже, после согласования с юристами.
Кульминацией вечера стало, конечно, хоровое исполнение песен. Пётр Семёныч, разгоряченный победой «корпоративной философии», исполнил душевный дуэт с Валентиной Ивановной — «И кто его знает». Они смотрели друг другу в глаза с такой неподдельной тоской, что все невольно задумались о судьбе офисного романа, похороненного под грудой годовых отчётов.
А я сидела с бокалом того самого «игристого», держа в кармане тот самый болт, который накануне, в спешке, уронила в салатницу. Дядя Коля, проходя мимо, подмигнул.
— Молодец, девушка. Болт то хоть промыла? А то маслом машинным пахнуть будет.
На следующий день в офисе висела тишина, нарушаемая лишь стоном, страдающих похмельем. Кто-то уже напечатал фото с “корпоратива”. Все мы красные, весёлые, с пластиковыми бокалами в руках, а в центре — Пётр Семёныч с моей грамотой. Подпись от директора: «Спасибо всем за крепкий дух! Особенно Марине. За железную аргументацию! P.S. Кто нашёл в холодце пуговицу от моего пиджака — срочно в мой кабинет».
Я достала болт, положила его в ящик стола, рядом с заявлением на отгул. Сувенир. Напоминание о том, что выжить на вечеринке можно, только если есть чувство юмора. Оно здесь — главный ингредиент.
Дорогие мои читатели ! Очень рада видеть вас вновь на моем канале. Спасибо за лайки, комментарии и подписки.