– Наташенька, ты что, вообще перестала пылесосить? У меня от этой пыли уже глаза слезятся. Глянь, ковром лежит уже...
Наталья сжала кулаки под столом, наблюдая, как Ольга Павловна в очередной раз обходит квартиру с видом инспектора санэпидемстанции. Свекровь останавливалась у каждого угла, критически осматривала полки, морщилась от несуществующей пыли на подоконнике и качала головой при виде разбросанных детских игрушек. Три года подобных визитов превратили каждый приход Ольги Павловны в настоящую пытку для Наташи.
– Я вчера убирала, пылесосила и вытирала пыль, – Наталья старалась говорить спокойно. – Дети играли утром.
– Так убирать надо не когда удобно, а когда нужно. Я в твои годы...
Ольга Павловна опустилась в кресло с видом королевы, снисходящей до беседы с простолюдинкой. Ее пальцы машинально провели по подлокотнику, проверяя на пыль.
– В мое время полы сияли так, что можно было в отражении помаду поправить. Дети всегда одеты с иголочки, ни одной складочки на платье. А порядок какой был! Свекор мой, царство ему небесное, мог в любой момент проверку устроить – и ничего, ни единой пылинки не находил. Во как!
Наталья молча слушала, стиснув зубы. Эту историю про сияющие полы она слышала раз пятьдесят. Или шестьдесят? Уже сбилась со счета.
– А что ты детям на обед сегодня готовила?
– Суп овощной.
– Он в холодильнике стоит? – Ольга Павловна уже поднималась с кресла, направляясь к кухне. – Дай-ка гляну.
Свекровь достала кастрюлю, понюхала, зачерпнула ложкой и попробовала с таким выражением лица, будто дегустировала отраву.
– Пересолила. И морковки много. Дети же не кролики, зачем им столько морковки? Я Витеньке в детстве совсем по-другому супы варила. Он у меня все съедал до последней ложки и еще добавки просил.
Наталья промолчала. Возражать не имело смысла.
– А кашу на завтрак какую даешь? Опять эти хлопья магазинные? Я же говорила – только натуральная крупа! Вот Маша, Сережина жена, всегда с вечера крупу замачивает, утром варит свежую. Дети у нее никогда не болеют.
Вечно эта Маша. Идеальная Маша с идеальными детьми и идеально замоченной крупой.
– Ольга Павловна, овсяные хлопья – это тоже натуральный продукт.
– Ой, не смеши меня! Все этот ваш фастфуд... В мое время и слова-то такого не знали – «фастфуд». Все готовили сами, с любовью, по три часа у плиты стояли.
Свекровь принялась критически осматривать детскую.
– Кстати, а спать вы во сколько ложитесь? Я вчера в девять звонила, Машенька еще не спала.
– В девять тридцать обычно.
– Поздно! В детстве режим – это святое. Витенька у меня в восемь уже в кровати лежал. И не вякал, не капризничал. Потому что дисциплина была. А вы тут сюсюкаетесь, потакаете...
Наталья закусила губу. Хотелось сказать, что времена изменились, что психологи рекомендуют другие подходы, что ее дети – не Витенька тридцать лет назад. Но какой смысл? Ольга Павловна слушала только саму себя.
– И вот эти ваши кружки современные... – продолжала свекровь, разглядывая детские рисунки. – Лепка, рисование... Баловство одно. Витю я на плавание водила и на шахматы. Вот это развитие! А рисовать и дома можно, незачем деньги тратить.
– Маше нравится рисование. У нее способности.
– Способности! – фыркнула Ольга Павловна. – Это вам в студии так говорят, чтобы деньги содрать. Какие там способности в четыре года?
Она снова уселась в кресло, сложила руки на коленях.
– Вот что я тебе скажу, Наташенька. Распустились вы, современные мамашки. Телефоны свои только знаете да интернеты. А дом запустили, дети невоспитанные, мужья голодные ходят. Мария вон, Сережина жена, – и работает, и дом в идеальном порядке, и детей троих подняла. А у тебя двое – и то не справляешься.
Опять Мария. Святая Мария с нимбом из накрахмаленных простыней.
– Я тоже работаю, Ольга Павловна.
– Знаю, знаю. Сидишь там за компьютером весь день, бумажки перекладываешь. Это разве работа? Вот я в твоем возрасте... – свекровь мечтательно прикрыла глаза, – трое детей, огород, хозяйство, и все успевала. И свекровь свою, кстати, уважала. Слова поперек не сказала ни разу.
Наталья пыталась объяснить, что ее работа требует концентрации, что она ведет серьезные проекты, что... Но все ее слова разбивались о снисходительную улыбку Ольги Павловны. Свекровь качала головой с видом мудрой наставницы, вынужденной терпеть глупость нерадивой ученицы.
Каждый визит превращался в экзамен, который Наталья заранее была обречена провалить. Свекровь находила недостатки во всем: полотенца сложены не так, чай слишком горячий, цветы на подоконнике чахлые, занавески пора постирать. Три года такого давления довели Наталью до предела, но она продолжала молчать. Ради Виктора. Ради мира в семье.
В тот день Ольга Павловна явно была не в настроении. Сразу направилась на кухню, цокнула языком при виде недомытой сковородки в раковине.
Петя, четырехлетний сын Натальи, капризничал за столом, ковыряя ложкой в тарелке с супом.
– Не хочу! Не вкусно!
– Вот! – торжествующе заявила Ольга Павловна. – Вот видишь? Я же говорила! Ребенок суп не ест, потому что ты готовить не умеешь. Я тебе сейчас объясню, как правильно детский суп варить. Значит, берешь курицу, обязательно домашнюю, не эту магазинную резину...
Что-то лопнуло. Тихо, без звука, но Наталья ощутила это так отчетливо, будто внутри порвалась туго натянутая струна.
Годы обид, унижений, бесконечных сравнений с идеальной Машей, намеков на никчемность, замечаний, вздохов, покачиваний головой – все это вскипело разом. Окончательно и бесповоротно...
Наталья медленно поднялась из-за стола. Посмотрела на свекровь совершенно новым взглядом – холодным, твердым.
– Ольга Павловна. А вы к мужу в дом пришли или к себе пустили?
Свекровь застыла с поднятой ложкой. На секунду показалось, что она забыла, как дышать.
– Что?..
– Я спрашиваю: когда вы замуж выходили, вы мужа к себе привели или он вас к себе забрал?
– К-к мужу, конечно... – Ольга Павловна растерянно моргала. – Но какое это имеет...
– А я Виктора сюда привела. В эту квартиру. Трехкомнатную. Которую купила на свои деньги. Заработанные, между прочим, вот этим самым перекладыванием бумажек за компьютером.
Лицо свекрови начало бледнеть.
– Так что здесь я решаю, какой суп варить, во сколько детей укладывать и какие кружки выбирать, – продолжала Наталья ровным, спокойным тоном. – И вот еще что мне интересно. Вы сами-то сколько зарабатывали? Или всю жизнь у мужа на шее сидели, хозяйство вели?
Ольга Павловна побагровела.
– Да как ты... да я… Как ты смеешь меня оскорблять?
– Я не оскорбляю, я спрашиваю. Для справки: моя зарплата – сто восемьдесят тысяч. Это вдвое больше, чем у Виктора. Так что когда вы в следующий раз захотите меня поучить, вспомните об этом, пожалуйста.
Тишина в кухне стала осязаемой. Даже Петя перестал ковырять ложкой суп и во все глаза смотрел то на маму, то на бабушку.
Хлопнула входная дверь. Виктор вернулся с работы и сразу замер на пороге, уловив странную атмосферу.
– Витенька! – Ольга Павловна рванулась к сыну. – Витенька, ты знаешь, что твоя жена мне наговорила?! Унизила! Оскорбила! Меня!
– Стоп. – Виктор поднял руку. – Подожди. Наташ, что случилось?
Наталья заговорила тихо, устало. Рассказала про три года. Про постоянные сравнения. Про критику каждого ее шага. Про вечные намеки на ее никчемность как матери и хозяйки. Про бесконечное вмешательство в воспитание детей.
Виктор слушал молча. Наталья видела, как меняется его лицо – от недоумения к пониманию, от понимания к чему-то похожему на стыд. Желвак заходил на его скуле, и он потер переносицу жестом человека, который только что осознал что-то очень неприятное о себе самом.
– Витенька, ты же не веришь этой... этой... – Ольга Павловна запнулась, подбирая слово. – Я твоя мать! Я тебя вырастила, выкормила, ночей не спала!
– Мам, – Виктор поднял на нее глаза, и Наталья с удивлением заметила, что в них нет привычной мягкости. – А ты правда три года Наташу пилила?
– Я?! Пилила?! Да я просто советы давала! А она...
– Советы, – Виктор медленно кивнул. – Про суп. Про кружки. Про то, как детей укладывать. Про пыль. Каждый раз, да?
Ольга Павловна открыла рот, но сын не дал ей вставить ни слова.
– Я ведь замечал. Замечал, что Наташка после твоих визитов сама не своя ходит. Думал, что устает просто. А она, оказывается, вот это все терпела. Молча. Чтобы нас с тобой не ссорить.
– Виктор!
– Мам, – он устало выдохнул. – Если ты будешь продолжать цепляться к моей жене – путь в этот дом тебе закрыт.
Ольга Павловна замерла Ее пальцы вцепились в край стола так, что побелели костяшки.
– Ты... ты это серьезно? Из-за нее? Из-за этой?..
– Из-за моей жены, – поправил Виктор. – Матери моих детей. Женщины, которая, между прочим, этот дом купила. И три года молчала, пока ты ее унижала, потому что не хотела меня расстраивать. Так что да, мам. Абсолютно серьезно.
Несколько секунд Ольга Павловна смотрела на сына так, будто видела его впервые. Потом резко схватила сумку с вешалки и направилась к выходу. На пороге обернулась, губы ее тряслись от гнева и обиды, но что-то в лице Виктора заставило ее промолчать. Только махнула рукой – то ли прощаясь, то ли отрекаясь – и вылетела из квартиры.
В наступившей тишине было слышно, как тикают часы на кухне и как возится Петя, забывший про нетронутый суп.
Виктор обнял жену, притянул к себе. Наталья уткнулась лбом ему в грудь, и только сейчас поняла, как сильно затекли плечи – будто все эти три года она несла на них что-то неподъемное.
– Почему ты так долго молчала? – Виктор говорил куда-то ей в макушку, его ладонь гладила жену по спине. – Три года, Наташ. Три года ты это копила.
– Не хотела вас ссорить. Она же твоя мама.
– Глупышка ты моя, – он прижал ее крепче, и Наталья почувствовала, как сухие губы коснулись виска. – Ты – моя семья. Ты и дети. А мама... маме придется с этим смириться. Или не видеть внуков.
Наталья посмотрела на Виктора. Хотелось смеяться. Впервые за три года грудную клетку не сдавливало изнутри, впервые за три года дышать стало легко.
– Мам, мам! – затараторил Петя. – А бабушка ушла? А суп можно не есть?
Виктор и Наталья переглянулись – и рассмеялись. Одновременно, в голос, как давно уже не смеялись вместе.
– Суп, – сказала Наталья, – все-таки придется съесть. Но завтра я сварю другой. Который ты любишь...
❤❤❤
Дорогие мои! Если вы не хотите потерять меня и мои рассказы, переходите и подписывайтесь на мой одноименный канал "Одиночество за монитором" в тг. Там вам предоставляется прекрасная возможность первыми читать мои истории и общаться лично со мной в чате) И по многочисленным просьбам мой одноименный канал в Максе. У кого плохая связь в тг, добро пожаловать!