Субботний вечер спускается на поселок с королевской медлительностью.
Небо, подбитое розовым шелком и сусальным золотом, пылает великолепным холодным пожаром. Закат не тает, а застывает — будто расплавленное стекло на ледяном дыхании мира.
Воздух звенит от мороза, прозрачный и хрупкий. Каждый выдох превращается в маленькое призрачное облако, спешащее раствориться в синеватых сумерках. Ветер не воет, а поет свою ледяную песню — тонким, визгливым голосом он огибает углы домов, взъерошивает инеем голые ветви и гонит по накатанной дороге сухой, колючий снег, похожий на алмазную пыль.
Редкие фонари зажигаются раньше звёзд, и их тёплый, маслянистый свет ложится на снег жёлтыми лужами, такими уютными и манящими. В этом — главная магия вечера: контраст. Жестокий, режущий холод снаружи и обещанное тепло за окнами, где уже мерцают огни. Стоит выйти из теплого салона машины, мороз щиплет щёки, напоминая, что ты жив, а ветер, такой беспощадный, лишь заставляет кутаться глубже в шарф, чувствуя, как сладостно это — идти навстречу своему убежищу. Осознавая, что есть уголок, где тепло и уютно.
И в этой пронзительной ясности есть своя строгая красота. Мир вымыт до скрипа, оттенки стали чище, звуки — резче, а свет заката, отражённый в тысячах льдинок, превращает улицу в коридор из хрусталя и огня. Он не балует, но вознаграждает — за каждую взятую высоту над сугробом и дарит невероятную остроту ощущений и тихую, гордую радость возвращения к теплу.
И вот мы приехали к детям.
Долго думали с Леней, ехать или нет в баню, ведь сегодня суббота.
Было сомнение: какая мне баня, если и без жара кружится голова и в голове разбавленная каша, да и вряд ли я смогу подвергнуть омовению все части своего больного тела, а хотелось бы мочалкой.
Но позвонила дочь и велела ехать. Пока в баньке не жарко, а помыть-то она меня сможет, чай, мама её не раз мыла.
Вот пока ехали по холодному ветру и застывшему красивому закату, старалась найти прекрасное в этом холодном ветре, поземке, морозе -18 и надвигающейся ночи.
Сюрпризом для меня была Алиса.
Она, оказывается, уже два дня гостит у бабушки и будет здесь до конца каникул, вернее, до 5 января, пока не приедет Алевтина. С двумя бабушке Ирине (моей дочери) тяжеловато.
А Алевтина у нас сейчас в городе у другой своей новосибирской бабушки и ходит там в садик.
Нет её уже две недели.
Как же мы по ней соскучились! Эти две недели без нашей маленькой Алевтинки были такими тихими и пустыми. Дом будто заснул: нет топота маленьких ножек, нет звонкого смеха, нет этого чуда, которое она приносит с собой. Каждый день мы вспоминали и думали, как она там.
Зато нас встретила серьезная, такая повзрослевшая Алиса, двоюродная сестра Алевтины.
После того как дочь помогла мне помыться в бане и я улеглась поудобней на диване, она повела туда Алису, чтобы вымыть её шикарные волосы. Тем более что позвонила Ксюша, мать Алисы, и попросила дважды промыть шампунем, а потом бальзамом.
Когда девочки пришли из бани, я подарила Алисе подарок к Новому году, потому что больше до этого дня я её вряд ли увижу. Да и ей будет занятие. С подарком угадала! Она быстренько распаковала подарок и уселась клеить мозаику «Панда», не отвлекаясь и не замечая никого и ничего вокруг.
Я не отвлекала, просто смотрела — как же быстро растут дети и как быстро она выросла. Уже не порадует меня смешными своими интервью и детской непосредственностью. Вот ради этих интервью со своими внуками и правнучками я и завела свой канал.
Это правда... Кажется, только вчера они делали первые шаги, путали слова, а их рисунки были набором весёлых каракуль.
А сегодня — смотришь, и это уже почти взрослый человек со своим взглядом, своими мыслями, своей жизнью, которая всё больше отделяется от твоей.
Этот рост измеряется не только сантиметрами на косяке двери. Он в том, как вдруг слишком короткими стали рукава куртки. Как детские сандалии кажутся теперь игрушечными. Как исчезает привычка забегать в комнату с криком «Мама!» или «Бабуля, смотри!».
Время в их возрасте обладает странным свойством: для них оно тянется медленно — до следующего дня рождения, до летних каникул, до того, чтобы наконец-то вырасти. А для нас, взрослых, оно несётся с головокружительной скоростью. Мы ловим себя на мысли, что вспоминаем их годовалыми, трёхлетними, первоклашками... как будто это было месяц назад.
Но в этой быстроте есть и волшебство. Мы становимся свидетелями самого большого чуда — превращения. Из беспомощного комочка — в личность. И пусть иногда так хочется нажать на паузу, остановить этот бег, главное — успеть разглядеть все его этапы. Порадоваться каждой новой увлечённости, каждому, даже самому маленькому, достижению, каждому проявлению доброты и ума.
Да, они вырастают быстро. Почти молниеносно. Поэтому, возможно, секрет не в том, чтобы пытаться замедлить время, а в том, чтобы быть там. Внимательно смотреть. Искренне восхищаться. И помнить, что даже когда они станут высокими и независимыми, для нас они навсегда останутся теми самыми малышами, чей рост — и физический, и душевный — был самым удивительным путешествием в нашей жизни.
Этот стремительный рост — напоминание о том, что жизнь цветёт. И мы имеем счастье наблюдать это цветение в самых близких и дорогих нам людях.
Побыли в гостях, попили чайку, обсохли после баньки и поехали домой.
Ощущения те же, что и вначале статьи. Холодно!
Атмосфера узнаваема — это тот самый момент, когда хочется поскорее оказаться в тепле, а дорога кажется чуть дольше.
Поздно. Едем домой. За стеклом — звёзды, а в машине холодно. Осталось минут пятнадцать.
Это вчера была суббота, а сегодня уже воскресенье, но холодно по-прежнему.