— Илья, ты слышишь меня вообще? — Инесса резко развернулась от плиты, где на сковороде шипело мясо для салата. — Я спрашиваю третий раз — ты подарки детям купил?
Муж даже не поднял глаз от телефона. Сидел за кухонным столом, уткнувшись в экран, и только плечи чуть дернулись.
— Какие подарки?
— Какие, какие! — голос Инессы зазвенел. — Аня просила ролики, Дима — конструктор. Мы об этом неделю назад говорили. Ты обещал купить от Деда Мороза!
Илья наконец оторвался от экрана. Посмотрел на жену так, будто она предлагала ему слетать на Марс.
— Несс, ты чего? Зарплата еще не пришла. Вообще непонятно, придет ли до Нового года.
— Но дети ждут! Им нужны подарки!
— Ну так ты же зарабатываешь больше. Купи сама.
Инесса замерла. Нож в её руке завис над разделочной доской, где лежал остывающий кусок курицы.
— То есть как «купи сама»? Илья, я весь этот стол оплатила! — она обвела рукой заваленный продуктами стол. — Я за квартиру плачу, я за садик, я за секции Димины, я за всё, чёрт возьми!
— Не ори, дети услышат.
— Тогда объясни мне по-нормальному! Куда ты свою зарплату деваешь?
Илья криво усмехнулся и снова уставился в телефон.
— У меня расходы свои есть. Не только же о детях думать. Я тоже человек, между прочим.
Инесса открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент телефон на столе заиграл мелодией. На экране высветилось «Мама». Илья схватил трубку.
— Привет, мам. Да, всё нормально. К шести? Хорошо, ждем.
Он положил телефон и посмотрел на Инессу.
— Мама к шести приедет. Говорит, торт купила.
— Чудесно, — процедила Инесса сквозь зубы. — Просто замечательно.
Она вернулась к плите, чувствуя, как внутри всё кипит похлеще мяса на сковороде. Семь лет. Семь лет она была замужем за этим человеком. И с каждым годом всё отчетливее понимала — живет она не с мужем, а с большим ребенком, которого так и не смогла вырастить его мама.
***
Елена Юрьевна появилась ровно в шесть. Распахнула дверь своим ключом — который Инесса просила забрать еще год назад, но Илья всё никак не решался попросить у матери — и прошла в квартиру, как к себе домой.
— Где мои золотые? — она скинула ботинки прямо в прихожей, даже не поставив их на полку.
Дима и Аня выскочили из комнаты и бросились к бабушке. Та расцеловала их, достала из пакета коробку с тортом и направилась на кухню.
— Инесса, ну что ты так стол заставила? Где я торт поставлю?
Инесса молча освободила место на подоконнике. Елена Юрьевна критически оглядела салаты.
— Оливье опять делаешь? Сыночек же просил винегрет.
— Елена Юрьевна, Илья никогда не просил винегрет. Он вообще винегрет не ест.
— Ест, ест. Просто при тебе стесняется говорить. — свекровь поправила волосы и прошла в зал, где Илья включал телевизор. — Сынок, как дела? Не переутомился?
Инесса стояла посреди кухни и медленно считала до десяти. Потом до двадцати. Потом просто выдохнула и взяла со стола следующий продукт для нарезки.
Через полчаса она собрала на столе всё необходимое и позвала всех ужинать. Вернее, не ужинать, а просто посидеть вместе перед Новым годом. Елена Юрьевна устроилась рядом с сыном, дети сели напротив, Инесса — с краю.
— Мама, а Дед Мороз когда придет? — Аня смотрела на неё широко распахнутыми глазами.
— Ночью, солнышко. Когда вы спать ляжете.
— А подарки под елку положит?
— Обязательно положит.
Илья кашлянул и отвернулся. Инесса почувствовала, как внутри снова поднимается волна раздражения.
— Илья, так как с подарками? — она произнесла это спокойно, почти буднично.
— Не сейчас, — буркнул он.
— Почему не сейчас? Дети спрашивают, и я хочу понять, на что нам рассчитывать.
Елена Юрьевна подняла голову и впилась взглядом в Инессу.
— Тебе не стыдно с него еще и подарки для своих детей требовать? Он и так вас содержит!
В комнате стало так тихо, что слышно было только бубнёж телевизора из зала. Инесса медленно повернула голову к свекрови.
— Что вы сказали?
— Я сказала то, что сказала, — Елена Юрьевна выпрямилась на стуле. — Сыночек и так надрывается на работе, а ты еще и требуешь от него подарки. Для своих детей, между прочим!
— Елена Юрьевна, — Инесса положила вилку на стол очень аккуратно, чтобы руки не тряслись. — Вы в курсе, сколько ваш сын зарабатывает?
— При чем тут это?
— При том, что тридцать пять тысяч не покрывают даже половины наших расходов. Я плачу ипотеку — тридцать восемь тысяч. Я плачу за садик — одиннадцать. Я плачу за электричество, воду, интернет. Я покупаю продукты. Я одеваю детей. Я...
— Это твоя квартира, вот ты за неё и плати! — перебила свекровь. — Мой сын здесь на птичьих правах живет, между прочим. Это ты должна быть благодарна, что он вообще с тобой остался!
Инесса почувствовала, как по телу разливается ледяной холод. Она посмотрела на Илью. Тот сидел, уставившись в тарелку, и молчал.
— Илья, — позвала она тихо. — Ты хочешь что-то сказать?
Он пожал плечами.
— Мам, ну ты чего разоралась? Сейчас праздник...
— Праздник, — повторила Инесса. — Праздник, значит.
Она встала из-за стола и вышла из кухни. Дети переглянулись. Дима опустил голову, Аня сжала губы.
***
Инесса заперлась в ванной и включила воду, чтобы никто не услышал, как она дышит — глубоко, часто, пытаясь справиться с приступом ярости. Семь лет. Семь лет этого ада.
Когда они познакомились, Илья казался добрым и спокойным. Он работал в магазине электроники, улыбался покупателям, помогал выбрать технику. Инесса тогда была менеджером в небольшой торговой сети, они встретились на каком-то корпоративе и как-то сошлись.
Елена Юрьевна сразу невзлюбила её. С первой встречи. Инесса помнила тот вечер — пришла к ним домой, принесла торт, оделась прилично, улыбалась. А свекровь окинула её взглядом с головы до ног и спросила: «И сколько ты зарабатываешь?»
Когда Инесса ответила, что тридцать тысяч, Елена Юрьевна презрительно хмыкнула: «Мой Илюша получает больше».
Это была ложь. Даже тогда Илья получал меньше. Но Инесса промолчала. Думала — со временем наладится.
Не наладилось.
После рождения Димы свекровь стала приходить каждый день. Проверяла, как Инесса ухаживает за ребенком, критиковала каждую мелочь — пеленки не так сложила, смесь не той температуры развела, гуляет мало. Илья молчал. Всегда молчал.
Когда родилась Аня, Инесса была уверена — теперь точно всё изменится. Илья сам станет отцом, поймет, что семья — это ответственность. Ничего подобного. Он устроился на более оплачиваемую должность, но денег в семье меньше не стало. Куда уходила его зарплата, Инесса не понимала. Спрашивала — отмалчивался или огрызался.
А Елена Юрьевна продолжала своё. Каждый визит превращался в лекцию о том, какая Инесса плохая жена и мать. Как она не умеет готовить, не умеет воспитывать, не умеет беречь мужа.
И вот теперь — это. «Твои дети». «Он вас содержит».
Инесса выключила воду и посмотрела на себя в зеркало. Тридцать два года. Худое лицо, темные круги под глазами, напряженный рот. Когда она успела так измотаться?
Телефон завибрировал в кармане халата. Инесса достала его и увидела сообщение от мамы: «Дочка, как вы там? С Новым годом заранее! Целую».
Инесса набрала номер.
— Мам, привет.
— Неська, что случилось? Голос какой-то...
— Всё случилось. Просто... всё.
Она коротко пересказала ситуацию. Марина Николаевна слушала молча, только изредка вздыхала.
— Доченька, слушай меня внимательно. Отправь детей ко мне завтра. Первого января. Пусть у меня до третьего побудут.
— Мам, зачем?
— Затем, что тебе надо остыть и подумать. А с этими двумя разобраться без детей. Ты меня поняла?
Инесса закрыла глаза.
— Поняла.
— Тогда жду вас завтра к обеду. Я блинов напеку, дети любят.
Когда Инесса вышла из ванной, Елена Юрьевна уже собиралась уходить. Илья помогал ей одеваться в прихожей. Свекровь говорила громко, явно для того, чтобы Инесса услышала:
— Сыночек, ты герой. Настоящий герой, что терпишь всё это.
Илья пробормотал что-то невнятное. Елена Юрьевна поцеловала его в щеку и ушла, хлопнув дверью.
Дети уже лежали в своих кроватях. Инесса зашла к ним, поцеловала обоих.
— Мам, а бабушка Лена почему так говорила? — Дима смотрел на неё серьезно.
— О чем, солнышко?
— Что папа нас содержит. А разве не ты? Ты же работаешь больше папы.
Инесса села на край кровати.
— Димочка, взрослые иногда говорят глупости. Не обращай внимания.
— Но мне неприятно, — мальчик отвернулся к стене. — Бабушка Лена всегда так. Говорит, что ты не умеешь готовить, что ты плохо за нами следишь. А я не хочу, чтобы про тебя так говорили.
У Инессы защипало в носу. Она обняла сына.
— Спасибо, родной. Спи. Завтра утром поедете к бабушке Марине.
— Ура! — Аня подскочила на кровати. — К бабуле Марине! Она нам мультики включает!
Инесса улыбнулась и вышла из комнаты. Илья сидел в зале перед телевизором. Она прошла мимо, не говоря ни слова, и легла спать.
Новогодняя ночь прошла тихо. В полночь они чокнулись, поздравили детей, посмотрели салют в окно. Илья попытался обнять Инессу, но она отстранилась. Он не стал настаивать.
***
Первого января, сразу после завтрака, Инесса начала собирать детей. Илья спал — как обычно, до обеда. Аня и Дима радостно паковали игрушки в рюкзаки.
— Мама, а надолго мы к бабушке? — спросила Аня.
— На два дня. Третьего заберу.
— А папа поедет?
— Нет, папа останется дома.
Они уехали на такси. Марина Николаевна встретила их у подъезда, расцеловала внуков и забрала их наверх. Инесса передала сумки с вещами.
— Мам, спасибо.
— Не за что. Иди, думай. И принимай решение.
Инесса вернулась домой около двух часов дня. Илья наконец проснулся и сидел на кухне, разогревая остатки салата.
— Где дети? — спросил он, не поднимая головы.
— У моей мамы.
— Зачем?
— Затем.
Она прошла в спальню и начала разбирать вещи после праздника. На полу валялась Илькина куртка. Инесса подняла её, чтобы повесить в шкаф, и из кармана выпал чек.
Она развернула бумажку и замерла.
«Наушники беспроводные. Сумма: 12 000 рублей. Дата: 18 декабря».
Инесса медленно опустилась на кровать, всё еще держа чек в руках. Восемнадцатое декабря. Две недели назад. Когда он говорил, что денег на подарки детям нет.
Двенадцать тысяч рублей. На наушники. Для себя.
Она встала, вышла на кухню и положила чек перед мужем на стол.
— Объясни.
Илья поднял глаза, увидел бумажку и побледнел.
— Это... ну... мне нужно было...
— Для чего?
— Для работы. Музыку слушаю, когда на складе работаю...
— За двенадцать тысяч? Илья, когда детям подарки купить не можешь?
Он откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.
— Это мои деньги. Я заработал, я потратил.
— Твои тридцать пять тысяч даже коммуналку не покрывают! — Инесса почувствовала, как голос начинает дрожать. — О каких твоих деньгах ты говоришь?!
— А что я должен делать? Совсем ничего себе не покупать? Я тоже хочу что-то иметь!
— Ты хочешь иметь, а дети пусть без подарков остаются?
— Ты могла купить! У тебя зарплата больше!
Инесса глубоко вдохнула.
— Илья, ответь честно. Ты хочешь быть со мной?
Он моргнул.
— Что за вопрос?
— Простой вопрос. Ты хочешь быть со мной? Жить со мной? Строить со мной семью?
Илья замялся.
— Конечно хочу, но... мама говорит...
— Стоп, — Инесса подняла руку. — Мама говорит. Илья, тебе тридцать четыре года. Ты всегда будешь слушать маму?
Он отвернулся.
— Родителей надо уважать. Мать обижать нельзя.
— А жену можно?
Молчание.
Инесса села напротив и посмотрела ему в глаза.
— Вчера твоя мама назвала Диму и Аню «моими детьми». Не нашими. Моими. Как будто ты к ним вообще не имеешь отношения.
— Она просто так сказала...
— Она сказала, что ты нас содержишь. Илья, за семь лет нашего брака ты ни разу не заплатил за квартиру. Ни разу не купил продукты на месяц вперед. Ни разу не оплатил садик или секции. Ни разу!
— У меня зарплата меньше!
— И куда она уходит? На наушники за двенадцать тысяч? На что еще?
Он молчал, глядя в сторону. Инесса встала.
— Знаешь, что я поняла? Что ты уже сделал выбор. Давно. И это не я.
— Несс, не говори ерунду...
— Собирайся, — она произнесла это тихо, но твердо. — Уходи к маме.
Илья вскочил.
— Ты чего?! Это моя семья тоже!
— Семья — это когда люди вместе тянут. Когда уважают друг друга. Когда мужчина защищает жену, а не позволяет матери её унижать. — Инесса скрестила руки на груди. — У тебя есть сутки. Забери вещи и уходи.
***
Илья не поверил. Он думал — она остынет, передумает, как всегда. Как бывало раньше, когда после ссор Инесса первая шла на примирение, потому что устала скандалить.
Но в этот раз что-то изменилось. Инесса не кричала, не плакала, не упрашивала. Она просто молча начала складывать его вещи в сумку.
— Ты серьезно? — Илья стоял в дверях спальни и смотрел, как жена методично достает из шкафа его рубашки. — Несс, ну хватит уже! Из-за чего весь сыр-бор?
— Из-за чего? — она даже не обернулась. — Илья, за семь лет ты ни разу не встал на мою сторону. Ни разу. Твоя мать говорит мне гадости при детях — ты молчишь. Она лезет в нашу жизнь — ты молчишь. Ты тратишь деньги на себя, когда детям не на что подарки купить — и снова молчишь. На какой стороне ты вообще?
— Я не хочу ссориться с матерью!
— А со мной хочешь?
Он открыл рот и закрыл. Инесса продолжала собирать вещи. Илья метался по комнате, то садился на кровать, то вскакивал, то подходил к окну.
— Ты детей без отца оставляешь!
— Дети и так без отца. У них есть мужчина, который живет с ними в одной квартире, но воспитанием не занимается, денег на них не тратит и даже не может их от бабушки защитить.
— Я люблю их!
— Любить — это не только слова. Это поступки. — Инесса застегнула сумку и поставила её у двери. — Вот твои вещи. Остальное заберешь потом.
Илья попытался другую тактику.
— Я подам в суд! Детей отберу!
Инесса усмехнулась.
— Правда? Ты, который за семь лет ни разу не сходил с ними к врачу? Который не знает, в какой группе садика Аня и какие секции посещает Дима? Который не может приготовить им даже элементарный завтрак? Подавай. Посмотрим, что суд скажет.
Он попятился. Инесса достала телефон и набрала номер свекрови.
— Елена Юрьевна? Добрый день. Да, это я. Забирайте своего сына. Мне надоело его содержать.
В трубке что-то закричало. Инесса отодвинула телефон от уха, переждала тираду и спокойно сказала:
— Я не обсуждаю. Приезжайте и забирайте. Если не приедете — его вещи будут стоять на лестничной клетке.
Она отключилась. Илья стоял бледный.
— Ты с ума сошла...
— Наоборот. Впервые за семь лет в своем уме.
Елена Юрьевна примчалась через час. Влетела в квартиру как ураган, даже не разувшись.
— Что ты делаешь?! Ты детей без отца оставляешь!
— Они и так без отца, — Инесса стояла посреди коридора, спокойная и холодная как лед. — У них есть мужчина, который живет за мой счет и слушается маму. Это не отец.
— Как ты смеешь! Мой сын...
— Ваш сын — тридцатичетырехлетний мужчина, который не может принять ни одного самостоятельного решения. Который боится вам перечить. Который тратит деньги на себя, когда собственным детям подарки купить не может. — Инесса шагнула вперед. — И я устала быть дойной коровой для вашей семейки.
— Да как ты...
— Елена Юрьевна, уходите. И забирайте сына. Или я вызову полицию.
Свекровь попыталась еще что-то говорить, но Инесса просто открыла дверь и встала рядом. Илья, бормоча что-то себе под нос, схватил сумку и вышел. Елена Юрьевна, шипя проклятиями, последовала за ним.
Дверь захлопнулась. В квартире стало тихо.
Инесса прошла на кухню, села за стол и положила голову на руки. Ни слез, ни истерики. Просто тишина. И странное, непривычное чувство облегчения.
Телефон завибрировал. Сообщение от коллеги Веры: «Привет! Как встретили Новый год?»
Инесса посмотрела на экран и вдруг засмеялась. Нервно, отрывисто. Набрала ответ: «Встретила интересно. Мужа выгнала».
Телефон тут же зазвонил.
— Что?! — в трубке голос Веры звучал ошарашенно. — Серьезно?
— Абсолютно.
— Рассказывай!
Инесса коротко пересказала ситуацию. Вера слушала, изредка охая и ахая.
— Слушай, я два года назад своего выгнала. Тоже мамин сынок был, — сказала она наконец. — Думала — пропаду. Не пропала. Даже лучше стало.
— Правда?
— Правда. Первое время тяжело, конечно. Но потом понимаешь — вот оно, свобода. Не надо никому доказывать, что ты чего-то стоишь. Не надо выпрашивать уважения.
Они проговорили еще минут двадцать. Когда Инесса положила трубку, на душе стало чуть легче.
***
Второго января она проснулась рано. Встала, оделась, прошлась по квартире. Тихо. Никакого храпа Ильи из спальни. Никаких его носков на полу. Никакого бубнежа телевизора, который он включал с утра и не выключал до ночи.
Инесса сварила кофе, села у окна. За стеклом падал снег. Город просыпался после праздников медленно, лениво.
Телефон завибрировал. СМС от незнакомого номера: «Это Лена. Ты пожалеешь о том, что сделала. Мой сын — лучшее, что было в твоей жизни».
Инесса удалила сообщение, не отвечая. Через пять минут пришло еще одно, уже от Ильи: «Несс, давай поговорим. Я могу вернуться?»
Она посмотрела на экран долго. Потом набрала: «Нет».
Илья начал звонить. Инесса сбросила вызов. Он звонил еще раз. И еще. Наконец прислал длинное сообщение, где обвинял её во всех смертных грехах — что она эгоистка, что разрушила семью, что дети будут страдать, что она пожалеет.
Инесса прочитала и заблокировала номер.
В дверь позвонили. Она подошла к глазку и увидела маму.
— Мам? Что ты здесь?
Марина Николаевна зашла, сняла куртку.
— Дети у соседки моей, Тамары Ивановны. Она их мультиками кормит сейчас. А я решила проведать тебя.
Они сели на кухне. Инесса налила маме кофе.
— Как ты? — Марина смотрела на дочь внимательно.
— Нормально. Странно нормально.
— Он пытался вернуться?
— Пытается. Пишет, звонит. Свекровь тоже отметилась. Я заблокировала обоих.
Марина кивнула.
— Правильно. Доченька, я хочу тебе кое-что сказать. Я молчала все эти годы, потому что не хотела лезть в вашу жизнь. Но я видела. Видела, как ты надрываешься. Как он просто существует рядом, но не живет с тобой. Как его мать тебя третирует. — она взяла руку дочери. — И я рада, что ты наконец решилась. Это было правильно.
У Инессы защипало в носу.
— А вдруг я не справлюсь одна?
— Справишься. Ты и так одна всё тянула. Просто теперь без балласта.
Они посидели еще немного, потом Марина уехала. Инесса осталась одна и вдруг поняла — впервые за много лет ей спокойно. Не надо оправдываться. Не надо доказывать. Не надо слушать, какая она плохая.
Просто тишина и покой.
***
Третьего января она поехала за детьми. Дима и Аня бросились к ней с криками, рассказывали наперебой, как здорово было у бабушки, сколько мультиков посмотрели, сколько блинов съели.
— Мам, а где папа? — спросил Дима, когда они ехали домой в такси.
Инесса глубоко вдохнула.
— Папа сейчас живет у бабушки Лены.
— Насовсем? — Аня округлила глаза.
— Не знаю, солнышко. Мы с папой... немного отдыхаем друг от друга.
Дима посмотрел на неё серьезно.
— Потому что бабушка Лена все время ругалась?
Инесса удивленно повернулась к сыну.
— Ты слышал?
— Мы с Аней всё слышали. Она говорила, что ты плохая. Но ты не плохая, мам. — мальчик обнял её за шею. — Ты добрая. И готовишь вкусно.
Аня присоединилась к объятиям:
— И сказки хорошие рассказываешь!
Инесса крепко прижала детей к себе. Вот ради чего стоило жить. Ради этих двух маленьких человечков.
Дома она включила им мультфильм, а сама пошла разбирать вещи. Телефон снова завибрировал. На этот раз звонила Елена Юрьевна с другого номера. Инесса ответила.
— Да?
— Ты думаешь, всё так просто? — голос свекрови дрожал от злости. — Я найду способ вернуть сына в его семью! Я докажу, что ты плохая мать!
— Елена Юрьевна, даже не пытайтесь. У меня есть справки из садика, из поликлиники, из секций. Везде указано, что детей вожу я. Что на приемы хожу я. Что оплачиваю всё я. — Инесса говорила спокойно. — А у вашего сына за семь лет нет ни одного подтверждения участия в жизни детей. Ни одного.
— Он работал! Он деньги приносил!
— Тридцать пять тысяч, которых не хватало даже на продукты. Елена Юрьевна, хватит. Заберите сына и живите с ним сами. Вы же всегда хотели, чтобы он был только вашим.
Она отключилась и снова заблокировала номер.
Вечером, когда дети уже спали, Инесса сидела на кухне и пила чай. Телефон завибрировал — сообщение от Ильи с нового номера: «Когда я могу вернуться?»
Инесса посмотрела на экран. Набрала: «Никогда. Документы на развод подам в понедельник».
Почти сразу пришел ответ — длинное сообщение, где Илья обвинял её во всём, жаловался, угрожал. Инесса прочитала и удалила, не отвечая. Заблокировала и этот номер.
Она допила чай, помыла чашку и вышла в зал. Дима и Аня спали в своих кроватях, раскинувшись звездочками. Инесса поправила им одеяла, поцеловала обоих.
И вдруг поняла — впервые за много лет ей не страшно. Она не знает, что будет дальше. Будет ли суд, будут ли проблемы, будет ли Елена Юрьевна пытаться настроить детей против неё.
Но сейчас, в эту минуту, ей спокойно. Она свободна.
***
Седьмого января, вечером, Инесса стояла на кухне с детьми. Они лепили вареники — Дима старательно защипывал края, Аня размазывала начинку по всему столу и хихикала. На подоконнике играло радио.
— Мам, а давай в выходные в парк пойдем? На горке кататься? — Дима поднял на неё глаза.
— Давай. А потом в кафе зайдем, блинов поедим.
— Ура! — Аня захлопала в ладоши, разбрызгивая муку.
Инесса улыбнулась и вытерла дочке нос. Дима протянул ей свой кривой вареник:
— Мам, смотри, я сам слепил!
— Красавец! Самый красивый вареник на свете.
Она обняла детей. Где-то на краю сознания мелькнула мысль о будущем — о суде, о деньгах, о том, как она будет справляться одна. Но эти мысли не пугали. Потому что она и так уже давно была одна. Просто теперь без лишнего груза.
Аня запела песенку из мультфильма. Дима подхватил. Инесса тоже тихонько подпевала, помешивая начинку.
И впервые за много лет в этой квартире стало тепло.