— Римма Алексеевна, вы серьезно? — Дима замер на стремянке с гирляндой в руках.
Бабушка Саши спокойно разложила на столе документы. Семьдесят шесть лет за плечами научили ее принимать решения быстро и не оглядываться назад.
— Абсолютно серьезно, Димочка. Хочу подарить Сашеньке эту квартиру. К Новому году. Уже с нотариусом все обсудила, Валентина Сергеевна сказала — приходите после праздников, оформим.
Саша выронила тряпку, которой протирала подоконник. Трехкомнатная квартира в центре города, пятый этаж сталинки, высокие потолки, большие комнаты. Здесь она проводила все детство, когда мама работала допоздна. Здесь учила уроки за этим же столом, здесь праздновала дни рождения.
— Бабуль, что ты говоришь? Зачем так рано?
— Мне уже немало, внученька. Хочу при жизни все решить. Однокомнатную квартиру оставлю твоей маме, пусть сдает дальше студентам, ей лишние деньги не помешают. А эту — тебе.
— Но...
— Никаких «но». Ты моя единственная внучка. Кому я еще оставлю? Соседским котам?
Римма Алексеевна улыбнулась, разглаживая свидетельство о собственности. Сорок лет назад завод выдал ей эту квартиру за выслугу лет. Она тогда проработала на швейной фабрике двадцать пять лет, шила форму для рабочих, пока пальцы не стали болеть по ночам.
Дима осторожно спустился со стремянки. Лицо у него было какое-то напряженное.
— Это очень щедро с вашей стороны, Римма Алексеевна.
— Да какая щедрость, это мой долг перед внучкой.
Они доделали уборку молча. Саша несколько раз ловила на себе задумчивый взгляд мужа, но он отводил глаза и продолжал развешивать украшения. На душе у нее было странно — радость смешивалась с тревогой. Такой подарок не мог не изменить что-то в их жизни.
По дороге домой Дима молчал, сосредоточенно глядя на дорогу. Машина ехала по праздничному городу, везде горели огни, на улицах толпился народ с пакетами подарков.
— Дим, что не так?
Он дернул плечом:
— Ничего.
— Ну скажи, я же вижу, что ты чем-то расстроен.
— Не расстроен я. Просто думаю.
— О чем?
Дима притормозил на светофоре, постучал пальцами по рулю.
— Мама может неправильно это воспринять.
У Саши похолодело внутри. Ольга Валентиновна. Конечно. Как она могла забыть о свекрови.
— Почему неправильно? Это же подарок от моей бабушки.
— Она всегда говорит, что муж в доме главный. А тут получается, что квартира на твое имя будет.
— И что в этом плохого?
— Саш, ну пойми...
— Что понять? Это МОЯ бабушка хочет подарить МНЕ квартиру!
Дима снова замолчал. Светофор переключился на зеленый, машина тронулась с места. Остаток пути они проехали в тишине, но она уже не была комфортной. Саша смотрела в окно и чувствовала, как внутри разрастается тревога.
Вечером они поехали к Ольге Валентиновне. Свекровь всегда настаивала, чтобы Новый год встречали у нее, в той самой квартире, которую дал когда-то мебельный завод. Трешка на окраине, панельный дом, ремонт лет десять назад.
— Ой, дети приехали! — Вера, младшая сестра Димы, выглянула из кухни. — Заходите скорее, мама уже нервничает.
На столе громоздились тарелки с нарезкой, салатами, горячим. Ольга Валентиновна выходила из комнаты, поправляя фартук.
— Ну наконец-то! Я уж думала, совсем про нас забыли.
— Мам, мы же предупреждали, что у Риммы Алексеевны будем помогать, — Дима обнял мать.
— У Риммы Алексеевны... — свекровь покачала головой. — Ладно, садитесь за стол.
Они уселись, Вера принесла бутылку шампанского. Ольга Валентиновна придирчиво осмотрела Сашу:
— Что-то ты бледная. Опять на работе замоталась?
— Нормально я, Ольга Валентиновна. Предновогодняя смена, сами понимаете.
— Понимаю-понимаю. В поликлинике всегда так. Надо было в частную клинику устраиваться, там хоть денег больше платят.
Саша промолчала. Эту песню она слышала уже сто раз. Свекровь считала, что работа медсестрой в детской поликлинике — это пустая трата времени и сил.
Дима налил всем шампанского, поднял бокал:
— Ну что, за Новый год!
— Стой-стой, — Ольга Валентиновна подняла руку. — Давайте сначала расскажете, как день прошел. Что у Риммы Алексеевны делали?
— Да убирались, украшения развешивали, — Дима пожал плечами.
— И все?
Саша почувствовала, как сердце забилось быстрее. Она искоса посмотрела на мужа. Дима отвел взгляд, покрутил бокал в руках.
— Ну... Римма Алексеевна хочет подарить Саше квартиру.
Повисла тишина. Вера замерла с ложкой над салатом. Ольга Валентиновна медленно поставила свой бокал на стол.
— Что-что?
— Бабушка хочет переписать на меня трехкомнатную квартиру, — тихо сказала Саша. — К Новому году.
— На ТЕБЯ?
Голос свекрови взлетел так резко, что Саша вздрогнула.
— Да, на меня. Это же подарок от моей бабушки...
— Подарок! — Ольга Валентиновна встала из-за стола. — А муж твой что, ни с чем останется?!
— Мам, ну какая разница... — начал Дима.
— Большая разница! Ты мужчина! Ты глава этой семьи! Квартира должна быть на твое имя! — Она посмотрела на Сашу. — Скажи своей бабушке, пусть не тебе квартиру дарит, а мужу твоему, он должен быть хозяином!
Вера кивнула:
— Мам права. Саш, ну это же неправильно как-то. Дима работает, обеспечивает тебя...
— Постойте, я тоже работаю! — Саша почувствовала, как внутри закипает. — И свою зарплату приношу домой!
— Ага, тридцать тысяч в месяц, — Ольга Валентиновна скрестила руки на груди. — А Дима сколько приносит? Пятьдесят? Шестьдесят?
— Причем тут деньги?! Бабушка хочет подарить квартиру МНЕ!
— Вот именно — ТЕБЕ! А Дима для тебя кто? Так, приложение? Четыре года замужем, а у мужа ничего нет!
Саша обернулась к Диме. Он сидел, опустив голову, и молчал. Молчал!
— Дим, скажи что-нибудь!
Он поднял глаза:
— Саш, мама переживает за меня...
— ЗА ТЕБЯ?! — Саша не удержалась, повысила голос. — Это МОЯ бабушка делает МНЕ подарок!
Ольга Валентиновна подошла ближе, ткнула пальцем в стол:
— Завтра же позвонишь своей бабушке и скажешь — пусть переписывает квартиру на Диму. Он твой муж, он должен быть хозяином в доме!
— Я ничего такого говорить не буду!
— Значит, вообще не берите эту квартиру. Пусть бабушка себе оставляет.
Саша встала, чуть не опрокинув стул:
— Дим, мы уходим.
Но Дима не двинулся с места. Он смотрел на мать, потом на жену, и в глазах его читалась растерянность.
— Дим!
— Саш, давай спокойно все обсудим...
— Что обсуждать?! Твоя мать требует, чтобы я отказалась от подарка бабушки!
Вера встала:
— Саш, да успокойся ты. Мама просто хочет, чтобы у брата что-то свое было. Это нормально.
— Нормально?! У него ЖЕ есть жена! Или я для вас вообще никто?!
Ольга Валентиновна шагнула вперед, лицо у нее побагровело:
— Ты неблагодарная! Сколько я для вас сделала! Четыре года живете в МОЕЙ квартире, не платите ни копейки! Я вам каждый месяц помогаю деньгами! А ты теперь квартиру на себя оформить хочешь, и Дима опять останется ни с чем!
Саша схватила сумку:
— Все, я ухожу. С вами невозможно разговаривать.
Она выбежала из квартиры, сбежала по лестнице вниз. На улице было холодно, хлопья снега падали на лицо. Саша прислонилась к стене подъезда, пытаясь отдышаться. Внутри все дрожало от обиды и злости.
Через пять минут вышел Дима. Лицо у него было виноватым.
— Саш, пойдем домой.
— Ты даже слова в мою защиту не сказал!
— Я не знал, что сказать. Мама имеет право переживать за меня.
— А я не имею права на подарок от СВОЕЙ бабушки?!
Дима взял ее за руку:
— Имеешь. Просто... Давай дома поговорим нормально.
Они сели в машину. Поехали в ту самую квартиру, которую дала Ольга Валентиновна. Свекровь действительно помогла им четыре года назад, когда они поженились. «Поживите у меня, пока на ноги встанете», — сказала она тогда. Только вот «на ноги вставать» не получалось. Зарплата Димы уходила на машину, на бензин, на ежемесячные «подарки» матери. Зарплата Саши — на продукты и мелкие расходы. Откладывать не получалось.
Дома Дима сразу прошел в комнату, упал на диван. Саша стояла у окна, смотрела на праздничный город. Где-то сейчас люди веселились, встречали Новый год. А у нее все рухнуло.
— Дим, ты правда считаешь, что мама права?
Он долго молчал. Потом:
— Не знаю, Саш. Мне и правда неловко как-то. Квартира будет на тебя, а я... Ну как посторонний получаюсь.
— Ты мой МУЖ! Какой посторонний?!
— Муж, который живет в чужой квартире.
Саша развернулась:
— В чужой? Это будет НАША квартира!
— Нет, Саш. Это будет ТВОЯ квартира. Потому что на тебя оформлена.
— С каких пор ты так думаешь?!
Дима сел, провел рукой по лицу:
— Я всегда так думал. Мужчина должен иметь что-то свое. Недвижимость на его имя. Чтобы чувствовать себя хозяином.
— Хозяином... — Саша горько усмехнулась. — То есть если квартира на мне, ты не будешь чувствовать себя мужчиной?
— Не передергивай.
— Я ничего не передергиваю! Ты сам сказал!
Они легли спать в молчании. Саша лежала, глядя в потолок, и не могла заснуть. В голове крутились слова свекрови: «Четыре года живете в моей квартире... Каждый месяц помогаю деньгами...»
Утром первого января Саша проснулась от звонка телефона. Вера.
— Саш, мама всю ночь не спала.
— И что я должна делать?
— Ну пойми ты, ей обидно! Она столько для вас сделала! Квартиру дала, помогает постоянно! А ты теперь хочешь получить подарок от бабушки и даже не думаешь про Диму!
— Вера, это МОЯ бабушка! Какое отношение к ней имеет ваша мама?!
— А такое, что если бы не наша мама, вы бы вообще без жилья сидели! Съемное тысяч двадцать стоит, вы бы накопить ничего не смогли!
Саша бросила трубку. Дима стоял на кухне, смотрел в окно.
— Мама звонила?
— Нет, Вера. Передавала привет от мамы.
— Саш...
— Что «Саш»? Дим, скажи честно — ты хочешь, чтобы бабушка переписала квартиру на тебя?
Он обернулся. На лице читалась борьба. Наконец, выдавил:
— Хочу. Мне будет спокойнее.
— Спокойнее... — Саша покачала головой. — Знаешь что, поговори с бабушкой сам. Если хочешь.
— Серьезно?
— Абсолютно. Позвони Римме Алексеевне, скажи — хочу, чтобы квартира была на меня. Посмотрим, что она ответит.
Дима взял телефон, но не стал звонить. Положил обратно.
— Я не могу. Это неудобно.
— Вот именно. Тебе неудобно попросить чужого человека переписать на тебя квартиру. А мне удобно должно быть отказаться от подарка родной бабушки?
В дверь позвонили. Саша открыла — на пороге стояла Светлана Петровна, ее мама. В руках пакет с апельсинами.
— Римма звонила, сказала, что вы поссорились. Что случилось?
Они сели на кухне. Саша рассказала все. Мама слушала, и лицо у нее становилось все серьезнее.
— Доченька, бабушка хочет дать тебе гарантию. Понимаешь? Квартира на твое имя — это твоя защита.
— От чего защита? Мы с Димой любим друг друга!
Светлана Петровна посмотрела на зятя, потом на дочь:
— Любовь — это хорошо. Но жизнь непредсказуемая штука. Твой отец тоже меня любил. А когда ушел к другой, я осталась в съемной квартире с тобой на руках, тебе тогда три года было. Хорошо, бабушка нас к себе забрала. Иначе не знаю, как бы мы выжили.
— Я не такой! — возмутился Дима. — Светлана Петровна, при чем тут вообще это?
— А при том, Дима, что ты четыре года живешь с моей дочерью, и у вас ничего нет. Ни своего жилья, ни накоплений. А теперь, когда появляется реальный шанс иметь крышу над головой, твоя мать требует, чтобы Саша отказалась.
— Она не требует отказаться! Она просто хочет, чтобы на меня переписали!
— А разница-то какая? — Светлана Петровна встала. — Саш, поступай, как считаешь нужным. Но помни — эту квартиру заработала твоя бабушка. Сорок лет на фабрике. И она имеет право решать, кому ее отдать.
Мама ушла. Дима ходил по квартире, нервно сжимая и разжимая кулаки.
— Твоя мама намекает, что я брошу тебя?
— Она просто говорит правду. Всякое бывает.
— Значит, ты мне не доверяешь?
— Дим, при чем тут доверие?! Это подарок от бабушки! Почему ты не можешь этого понять?!
Он схватил куртку:
— Пойду к маме. Поговорю.
Саша осталась одна. Села на диван, обхватила колени руками. За окном шел снег, город гудел праздничными огнями, а у нее внутри была пустота.
***
Дима вернулся поздно вечером. Лицо мрачное, глаза красные.
— Ну что, поговорили?
— Мама сказала, что ты эгоистка. Думаешь только о себе.
Саша рассмеялась — зло, с горечью:
— Я эгоистка? Замечательно. А она что, альтруистка?
— Она меня вырастила!.. — Дима осекся. — Она много для меня сделала. Для нас.
— И теперь требует расплаты?
— Не передергивай! Она просто хочет, чтобы у меня было что-то свое!
— У ТЕБЯ ЕСТЬ ЖЕНА! — Саша не выдержала, закричала. — Или я для вас всех просто никто?!
— Ты моя жена. Но это не значит, что твое автоматически становится моим.
— А что значит? Объясни мне!
Дима сел напротив, положил руки на колени:
— Значит, что муж должен сам обеспечить жену жильем. Сам заработать. Сам купить. А не получить в подарок от ее родственников.
— То есть четыре года жить в квартире твоей матери — это нормально? А жить в квартире, которую подарила моя бабушка — это унизительно?
— Это разные вещи.
— Чем разные?!
Дима встал, прошелся по комнате:
— Мамина квартира — это временно. Пока не встанем на ноги. А квартира от твоей бабушки — это насовсем. И она будет на тебя. И я буду всю жизнь чувствовать себя... приблудным.
Саша смотрела на мужа и не узнавала его. Четыре года брака. Четыре года она думала, что они одна команда, что они вместе против всех проблем. А оказывается, нет. Оказывается, он считает унизительным жить в ее квартире.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Тогда давай снимем жилье. Съедем от твоей матери, снимем однушку, будем платить сами.
— На что? У нас денег нет!
— Ну так будем копить! Откажемся от машины, перестанем покупать твоей маме подарки каждый месяц...
— Это моя мама! Я не могу оставить ее без помощи!
— А от меня ты можешь потребовать отказаться от подарка бабушки?!
Они поссорились окончательно. Дима ушел в другую комнату, хлопнул дверью. Саша легла на диван, уткнулась лицом в подушку. Слез не было — только тупая, тяжелая обида.
Второго января утром позвонила Ольга Валентиновна. Дима взял трубку, говорил тихо, но Саша слышала обрывки фраз: «Да, мам... Понимаю... Конечно...»
Через полчаса в дверь позвонили. Саша открыла — на пороге свекровь и Вера. Обе с решительными лицами.
— Мы должны поговорить, — объявила Ольга Валентиновна, проходя в квартиру без приглашения.
Они сели в гостиной. Свекровь достала из сумки блокнот, раскрыла его.
— Я все посчитала, Саша. Внимательно послушай.
Саша смотрела на исписанные страницы и чувствовала, как внутри закипает гнев.
— Вы четыре года живете в моей квартире. Съемная однушка в вашем районе стоит двадцать пять тысяч в месяц. За четыре года это... — она водила пальцем по строчкам, — один миллион двести тысяч рублей. Плюс я вам помогаю деньгами — каждый месяц по десять тысяч. Это еще четыреста восемьдесят тысяч. Итого я вложила в вашу молодую семью почти два миллиона рублей.
Саша онемела. Она никогда не думала о том, что свекровь СЧИТАЕТ все это.
— Ольга Валентиновна, но мы не просили...
— Не просили, но БРАЛИ! — свекровь повысила голос. — Четыре года пользовались моей помощью! А теперь ты хочешь получить квартиру за три с половиной миллиона на свое имя, и мой сын останется ни с чем?!
Вера кивнула:
— Саш, ну это действительно несправедливо. Мама столько вложила в вас. А ты даже не хочешь подумать о Диме.
— Я думаю о Диме! Но это подарок от МОЕЙ бабушки!
— Вот именно — от ТВОЕЙ! — Ольга Валентиновна встала. — А Дима для тебя кто? Временный жилец?
Дима сидел, опустив голову. Молчал. И это молчание говорило больше, чем любые слова.
— Дим, — Саша повернулась к нему, — скажи маме, что это неправильно.
Он поднял глаза. В них читалась мука, но и решимость:
— Саш, может, действительно стоит попросить бабушку переписать квартиру на меня? Я твой муж. Это будет правильно.
Саша почувствовала, как мир рушится. Муж, которого она любила, за которого вышла замуж четыре года назад, стоит на стороне своей матери. Против нее.
— Ты серьезно?
— Серьезно. Мама много для нас сделала. И она права — муж должен быть главой семьи.
Ольга Валентиновна победно улыбнулась:
— Вот видишь, Саша. Мой сын умный мужчина. Понимает, где правда. Так что завтра же звони бабушке. Скажи, пусть переписывает на Диму.
— Я никуда не буду звонить, — Саша встала, голос дрожал. — Это МОЯ бабушка. МОЙ подарок. И я не откажусь от него.
— Тогда я сама позвоню Римме Алексеевне, — свекровь достала телефон. — Объясню ей, как правильно поступить.
— Не смейте!
— Смею! Я за своего сына буду бороться!
Вера встала рядом с матерью:
— Мам правильно говорит, Саш. Ты слишком эгоистичная. Думаешь только о себе.
Саша чувствовала, как внутри все кипит. Эгоистичная? Она, которая четыре года живет по правилам Ольги Валентиновны? Которая каждый праздник проводит у свекрови? Которая терпит постоянные упреки и замечания?
— Уходите из моего дома, — тихо, но твердо сказала она. — Обе. Немедленно.
Ольга Валентиновна расхохоталась:
— Из ТВОЕГО дома? Сашенька, милая, эта квартира МОЯ! Я ее получила от завода тридцать лет назад! И если хочешь знать — можешь собирать вещи!
— Что?
— Ты правильно поняла. Если не хочешь слушать разумных советов — освобождай мою квартиру. Или соглашайся переписать бабушкину квартиру на Диму.
Саша посмотрела на мужа. Он сидел, сжав руки в кулаки, но молчал. Не заступился. Не сказал матери ни слова.
— Дим?
Он не поднял головы.
— Хорошо, — Саша прошла в комнату, начала доставать сумку. — Я уеду.
— Саш, подожди... — Дима вскочил.
— Отстань от меня, — она начала складывать вещи. — Ты сделал свой выбор.
Ольга Валентиновна стояла в дверях, скрестив руки на груди:
— Вот и правильно. Поживешь у своей бабушки, подумаешь. А когда образумишься — возвращайся. Мы готовы тебя простить.
Саша застегнула сумку, взяла куртку. На пороге обернулась:
— Знаете что, Ольга Валентиновна? Я всегда думала, что вы просто строгая женщина. Но теперь понимаю — вы просто не хотите отпускать сына. Даже если он женат.
Она вышла, не дожидаясь ответа.
***
На улице было морозно. Саша села в маршрутку, поехала к бабушке. Римма Алексеевна открыла дверь, взглянула на внучку — и сразу поняла.
— Заходи, — только и сказала она.
Они сели на кухне. Саша рассказала все — про требования свекрови, про подсчеты в блокноте, про молчание Димы. Бабушка слушала, не перебивая.
— Внученька, — наконец сказала она, — я прожила семьдесят шесть лет. Много чего видела. Твой дедушка был хорошим человеком. Но когда его не стало — это было давно, тебя еще на свете не было — его родня пыталась отсудить у меня квартиру. Говорили, что он получил ее еще до свадьбы, значит, она должна им достаться.
— И что?
— А то, что я чуть не осталась на улице. Хорошо, на заводе помогли. За выслугу лет дали мне эту квартиру, где мы сейчас сидим. И я тогда себе пообещала — если у меня будет внучка, я ей обязательно обеспечу крышу над головой. Чтобы никто не смог выгнать. Чтобы она не зависела ни от кого.
Саша взяла бабушку за руку:
— А если Дима совсем обидится?
Римма Алексеевна посмотрела внучке в глаза:
— Если муж обижается на то, что жена получила квартиру в подарок от родной бабушки, то грош ему цена. Настоящий мужчина радуется благополучию жены. А не требует, чтобы все было на его имя.
Вечером Диме позвонил Дима:
— Саш, приезжай. Поговорим.
— О чем говорить?
— Ну нельзя же так. Мы же мужж и жена... нет, стоп, мы взрослые люди. Давай все обсудим спокойно.
Саша приехала. Дима встретил ее у порога, попытался обнять, но она отстранилась.
— Говори, что хотел.
— Саш, давай найдем компромисс. Мама готова забыть все, если ты извинишься и попросишь бабушку переписать квартиру на меня.
— Извинишься? За что?
— За то, что нагрубила ей. Назвала ее нехорошим человеком.
— Я не называла ее нехорошим человеком. Я сказала правду — она не хочет тебя отпускать.
Дима скривился:
— Это не правда. Мама переживает за меня.
— Переживает? Или контролирует?
— Саша, не начинай. Мама всегда была рядом. Когда отец ушел, она... — он запнулся, — она меня вырастила. Одна.
— Знаю я эту историю. Только при чем тут я? При чем квартира от моей бабушки?
Дима прошел в комнату, достал сумку. Начал складывать вещи.
— Что ты делаешь?
— Мама сказала, что нам лучше пожить отдельно. Пока ты не образумишься.
Саша смотрела, как муж складывает одежду, и внутри росла пустота. Не боль — именно пустота. Как будто что-то важное просто испарилось.
— То есть ты уходишь к маме?
— Временно. Пока ты не поймешь, что была неправа.
— Я не была неправа!
Дима застегнул сумку, посмотрел на жену:
— Была. Ты ставишь свои интересы выше наших с тобой отношений.
— Мои интересы? Дим, это подарок от бабушки! Я не прошу тебя ни о чем! Просто хочу принять подарок!
— На свое имя. Чтобы я всю жизнь чувствовал себя приживалом.
— Никто тебя приживалом не называет!
— Не надо слов. Я сам так себя буду чувствовать.
Он взял сумку, направился к двери. На пороге обернулся:
— Когда договоришься с бабушкой переписать квартиру на меня — позвони. Я вернусь.
Дверь закрылась. Саша осталась одна в квартире свекрови. Села на диван, обняла подушку. Плакать не хотелось — только думать. О том, как за четыре года она не заметила, что муж во всем слушается мать. О том, что для него важнее не их брак, а одобрение Ольги Валентиновны.
Телефон зазвонил. Светлана Петровна.
— Саш, как дела?
— Дима ушел к маме. Сказал — вернется, когда я попрошу бабушку переписать квартиру на него.
Мама помолчала, потом:
— Значит, пришло время решать. Что для тебя важнее — Дима или твоя независимость?
— А почему я должна выбирать?! Почему нельзя и то, и другое?!
— Можно, доченька. Но только если муж это понимает. А твой Дима, похоже, не понимает.
Саша положила трубку. Села у окна, смотрела на ночной город. Новогодние огни уже потухли, улицы опустели. Обычная январская ночь. Холодная и темная.
Третьего января утром она собрала свои вещи. Немного одежды, документы, косметику. Все поместилось в две сумки. Четыре года брака уместились в две сумки.
Она позвонила Ольге Валентиновне:
— Я заберу свои вещи сегодня. Ключи оставлю на столе.
— Одумалась? — в голосе свекрови звучало торжество.
— Нет. Просто съезжаю.
— Куда же ты денешься? К бабушке побежишь? Она старая, сколько ты у нее протянешь?
— Это мои проблемы.
Саша приехала в квартиру в обеденное время, когда Ольга Валентиновна была на работе. Быстро собрала последние вещи, протерла пыль везде, где трогала. Хотелось оставить все чистым, чтобы не было повода для упреков.
На столе лежал ключ. Рядом Саша положила записку: «Спасибо за предоставленное жилье. Больше не побеспокою».
Вышла, закрыла дверь. И почувствовала странное облегчение.
***
Следующие дни прошли в какой-то нереальной тишине. Саша жила у бабушки, ходила на работу, возвращалась. Дима звонил каждый день:
— Саш, давай встретимся.
— Зачем?
— Поговорить надо.
— О чем? Ты же все сказал. Хочешь квартиру на свое имя — я не согласна. Все.
— Мама сказала...
— Мне все равно, что сказала твоя мама! — Саша не выдержала. — Ты понимаешь? Мне плевать на ее мнение! Это МОЯ жизнь!
— Она готова тебя простить...
— ПРОСТИТЬ?! За что простить?!
— За грубость. За то, что ты назвала ее плохой матерью.
— Я такого не говорила!
— Говорила. Сказала, что она меня не отпускает.
— Потому что это правда!
Дима помолчал, потом:
— Саша, последний раз спрашиваю. Ты попросишь бабушку переписать квартиру на меня?
— Нет.
— Тогда я подам на развод.
— Подавай.
Она бросила трубку. Руки дрожали. Внутри была пустота — страшная, холодная пустота. Четыре года брака закончились из-за квартиры. Нет — из-за гордыни. Из-за того, что Дима не смог сказать матери «нет».
Пятого января Саша взяла отгул на работе. Римма Алексеевна собралась, надела лучший костюм:
— Поедем к нотариусу, внученька.
Они приехали в контору. Валентина Сергеевна, нотариус — полная женщина лет пятидесяти с добрыми глазами — встретила их улыбкой:
— Римма Алексеевна! Рада вас видеть! Проходите.
Она разложила документы, объяснила процедуру. Саша слушала и чувствовала нереальность происходящего. Вот так, просто — подписать бумаги, и квартира станет ее. Трехкомнатная, в центре города, с высокими потолками и большими окнами.
— Александра Сергеевна, вы понимаете, что принимаете в дар недвижимость стоимостью примерно три с половиной миллиона рублей? — уточнила нотариус.
— Понимаю.
— И вы, Римма Алексеевна, добровольно передаете эту квартиру внучке?
— Добровольно. Она моя единственная внучка, я хочу, чтобы у нее была крыша над головой.
Валентина Сергеевна кивнула:
— Хорошо. Тогда подписываем.
Саша расписалась в нескольких местах. Бабушка тоже. Нотариус поставила печати, улыбнулась:
— Поздравляю! Теперь вы собственница.
Они вышли на улицу. Римма Алексеевна взяла внучку под руку:
— Теперь у тебя есть свой дом. И никто не сможет тебя выгнать.
— Спасибо, бабуль.
— Не благодари. Женщина должна иметь свое. Чтобы не зависеть ни от мужа, ни от свекрови, ни от кого. Это я на своей шкуре узнала.
Они зашли в кафе — отметить. Заказали по чашке горячего шоколада и пирожные. Сидели у окна, смотрели на зимний город.
— Бабуль, а ты жалеешь, что дедушка... — Саша запнулась.
— Что ушел? — Римма Алексеевна покачала головой. — Нет, не жалею. Мы прожили двадцать лет вместе. Хороших лет было много. А потом разошлись — так бывает. Но квартиру его родня отсудить пыталась. Говорили — он ее получил до свадьбы, значит, им должна достаться. Я чуть на улице не осталась с твоей мамой. Ей тогда пятнадцать лет было.
— И что спасло?
— Завод. На фабрике директор хороший попался. Сказал — ты столько лет отработала, дам тебе квартиру. Вот эту и дал. За выслугу лет. Я тогда двадцать пять лет на швейном цеху отработала.
Саша смотрела на бабушку — седую, с морщинами, но с прямой спиной и ясным взглядом. Сильная женщина. Прошла через многое, но не сломалась.
— Я боюсь, — призналась Саша. — Боюсь, что не справлюсь одна.
— Справишься, — твердо сказала Римма Алексеевна. — Ты моя внучка. У тебя стальной характер, просто ты сама этого не знаешь.
Вечером Саша вернулась к бабушке — нет, теперь уже к себе домой. В СВОЮ квартиру. Разложила вещи по шкафам, повесила одежду. Странно было думать, что это все теперь ее.
Телефон зазвонил. Дима.
— Саш, мама сказала, что ты уже оформила квартиру на себя.
— Откуда она знает?
— У нее подруга у нотариуса работает. Рассказала.
Саша усмехнулась. Конечно. Ольга Валентиновна везде свои уши расставила.
— И что дальше?
— Дальше мама сказала, что ты совсем обнаглела. Документы на развод я уже подал.
Саша почувствовала укол внутри. Все-таки больно. Несмотря ни на что.
— Хорошо, — только и сказала она.
— Хорошо?! — Дима повысил голос. — Тебе вообще не жалко нашего брака?!
— Жалко. Но еще больше жалко, что четыре года я была слепой.
— Что ты имеешь в виду?
— То, что я не замечала, как ты во всем слушаешься маму. Как она управляет нашей жизнью. Как ты ни разу не встал на мою защиту.
— Я любил тебя!
— Любил? Уже прошедшее время?
— Люблю. Но ты выбрала квартиру вместо меня.
Саша рассмеялась — грустно, устало:
— Нет, Дим. Это ты выбрал маму вместо меня. Я просто приняла подарок от бабушки. А ты потребовал, чтобы я от него отказалась. Чувствуешь разницу?
Он помолчал, потом:
— Мама говорит, ты еще пожалеешь. Одной будет тяжело.
— Может быть. Но это будет моя жизнь. Моя квартира. Мой выбор.
Она положила трубку и выключила телефон.
Десятого января Саша пошла на работу после праздников. Коллеги встретили участливыми взглядами — в маленьком коллективе все друг про друга знают.
— Саш, держись, — сказала Наташа, старшая медсестра. — Мужики они такие. Но ты молодец, что не отказалась от квартиры.
— Думаешь, правильно поступила?
— Уверена. Знаешь, сколько женщин остаются на улице после развода? А у тебя теперь свое жилье. Это дорогого стоит.
Вечером Саша вернулась домой — в СВОЙ дом. Открыла дверь ключом, который теперь принадлежал ей. Зашла, разделась, прошла на кухню.
Села у окна, смотрела на темный город. Где-то там Дима живет у мамы. Слушает ее наставления, ест ее ужины, подчиняется ее правилам.
А она здесь. Одна. В трехкомнатной квартире, которую заработала бабушка сорок лет назад.
Телефон завибрировал — сообщение от Димы: "Мама сказала, что ты совсем обнаглела. Квартиру оформила на себя. Документы на развод я уже подал."
Саша посмотрела на экран. Нажала «удалить». Потом заблокировала номер.
Римма Алексеевна зашла в комнату:
— Внученька, ужинать будешь?
— Сейчас приду, бабуль.
Старенькая женщина кивнула, ушла на кухню. Саша встала, подошла к окну. За стеклом падал снег, город жил своей жизнью, где-то люди радовались, где-то грустили, где-то принимали важные решения.
А она приняла свое. Квартира на ее имя. Работа, которую она любит. Бабушка, которая всегда поддержит. Мама, которая понимает.
Да, впереди развод. Да, будет больно. Да, придется привыкать жить по-новому.
Но у нее есть крыша над головой. Есть своя территория, куда никто не сможет прийти без приглашения. Есть право распоряжаться своей жизнью.
И это — самое важное.
Саша выключила свет в комнате, пошла на кухню к бабушке. Они сели вдвоем за стол, и Римма Алексеевна налила внучке супа.
— Знаешь, бабуль, — сказала Саша, — а я, кажется, впервые за четыре года чувствую себя свободной.
Старенькая женщина улыбнулась:
— Вот и правильно. Свобода — это когда у тебя есть свое. И никто не может тебе указывать, как жить.
Они поужинали, помыли посуду. Саша легла спать в своей комнате — в своей квартире. И заснула спокойно, впервые за много дней.
А утром проснулась с мыслью: жизнь продолжается. И теперь она будет жить ее так, как хочет сама. Без оглядки на чужое мнение. Без страха остаться на улице. Без необходимости подстраиваться под чужие правила.
Свекровь и невестка не помирились. Дима остался с матерью. Но Саша получила то, что действительно важно — свой дом и уважение к себе.
И это того стоило.
***
Саша проснулась с мыслью: жизнь продолжается. И теперь она будет жить её так, как хочет сама. Без оглядки на чужое мнение. Без страха остаться на улице. Без необходимости подстраиваться под чужие правила.
Прошло три недели с того дня, как она переехала в свою квартиру. Развод шёл своим ходом — Дима через адвоката передал, что претензий на имущество не имеет. Саша удивилась такой покладистости, но решила не искать подвоха.
Она как раз заваривала чай, когда в дверь позвонили. На пороге стояла незнакомая женщина лет сорока пяти — строгий костюм, аккуратная причёска, папка документов в руках.
— Александра Сергеевна? Меня зовут Елена Михайловна Воронцова, я представляю юридическую фирму «Правовед». Можно войти? У меня есть важная информация касательно вашей квартиры.
Саша нахмурилась:
— Если это от свекрови, то я не буду ничего обсуждать.
— Нет, это касается завещания Ольги Валентиновны.
— Завещания? — Саша замерла. — Но она же жива...
— Именно поэтому мне нужно с вами поговорить. Срочно.
Они сели на кухне. Елена Михайловна достала документы, разложила на столе.
— Три дня назад Ольга Валентиновна обратилась в нашу фирму с необычной просьбой. Она хочет оспорить дарение квартиры вашей бабушкой на том основании, что... — женщина помедлила, — что Римма Алексеевна якобы не в своём уме.
— Что?! — Саша вскочила. — Это ложь! Бабушка в полном здравии!
— Я понимаю ваше возмущение. Но Ольга Валентиновна наняла психиатра, который готов дать заключение о... сомнительном психическом состоянии вашей бабушки. У неё есть свидетели, которые подтвердят странности в поведении.
Саша почувствовала, как земля уходит из-под ног:
— Какие свидетели? О чём вы говорите?
Елена Михайловна вздохнула:
— Соседи. Ольга Валентиновна обошла весь ваш дом, собрала показания. Кто-то видел, как ваша бабушка разговаривает сама с собой, кто-то слышал, как она путает имена...
— Это всё ложь!
— Возможно. Но суд будет рассматривать эти показания. И есть ещё кое-что... — женщина достала ещё один документ. — Ольга Валентиновна утверждает, что у неё есть доказательства того, что ваша бабушка когда-то лечилась в психиатрической клинике. В 1973 году.
У Саши перехватило дыхание. Она вспомнила, как бабушка однажды обмолвилась о «тяжёлом периоде» после смерти дедушки, но никогда не вдавалась в подробности.
— Даже если это правда, это было пятьдесят лет назад!
— Согласна. Но грамотный адвокат может использовать это. Александра Сергеевна, я пришла не от Ольги Валентиновны. Я пришла предупредить вас. У вас есть право знать, что готовится против вас и вашей бабушки.
— Но почему вы мне это рассказываете? Разве это не нарушение адвокатской этики?
Елена Михайловна встала, собрала документы:
— Скажем так, у меня есть личные причины не любить Ольгу Валентиновну. И я считаю, что каждый человек имеет право защищаться. У вас есть две недели до того, как она подаст иск. Используйте это время с умом.
Женщина направилась к двери, но на пороге обернулась:
— И ещё... Поговорите с вашей бабушкой о 1973 годе. Возможно, там есть что-то, что поможет вам в суде. Или наоборот — навредит. Но вы должны знать правду.
Какую тайну скрывала Римма Алексеевна все эти годы? Почему Ольга Валентиновна решилась на такой жестокий шаг? И как защитить бабушку от несправедливых обвинений? Читать 2 часть >>>