«Сущность» Реж. Д. Саузерн
Это не совсем триллер. Не до конца фильм- наваждение. Полупсихологическая драма. Ото всюду он заимствует понемногу. Синтез жанров. Большие возможности сделать кино, полное воздуха, атмосферы, игры, недоговорённостей, жанровых перекличек, фабульных перекрёстков, на которых встречаются бред и реальность, наваждение и суровая явь, кислотные краски выдумки и приглушённые тона быта. В «Сущности» такие возможности частично реализованы. Цепляет переливчатая ткань моря с изменением цветовых оттенков, тревожной сменой глубин и течений. Врезается в память напряжённая ночная атмосфера жилого квартала. Бьёт током по нервам изменение детского взгляда : только что братья устраивали обычный детский бесёж. И вот уже игра из глаз испарилась. Её вытеснил страх. И это всё, что осталось от «Сущности». Почему?
Популярный иллюстратор комиксов в одночасье теряет жену. Становится вдовцом с двумя мальчишками, которым надо делать завтрак, стирать форму для физры, забирать из школы. Утрата происходит в момент, когда Отец работает над комиксом про Ворона. Угольно-чёрные краски преобладают. Ворон становится символом утраты. Он стучит в мозгу напоминанием о трагедии. Он стремится войти в дом, где он рождается на бумаге. В дом, где поселилась скорбь. До тех пор, пока ворон маячит где-то на горизонте, в тенях, в намёках, в сверхкоротких планах- всё это держит. Наступает момент, когда Ворон войдёт в дом и тут уже тенями на стенах и окнах режиссёру не обойтись. И происходит первый всплеск досады. Здорово, что Ворон в «Сущности» – не продукт компьютерных технологий. Всё вещно, тактильно, реально. И в этом кошмар : больше всего Ворон напоминает его собрата из спектакля Самарского театра драмы «Белоснежка и семь гномов». Полное впечатление, что костюм, который надевал на себя ныне покойный король эпизода самарской сцены Дий Константинович Букин, в Великобритании обрёл голову и новую жизнь в кино. Для главного героя, который вообще-то талантливый художник, такой антагонист выглядит нелепым. Он роняет градус напряжения и в триллере, и в психодраме.
Да, дом который стал местом неизбывной скорби и символом невозвратимости потерь, действительно угнетает не только Отца, но и зрителя. Талантливо создана атмосфера Жизни, из которой ушла Любовь. Но и тут же возникает второй вопрос. Да, разбросанные вещи, неделями не мытая посуда в раковине, бедлам и хаос- это, конечно, всё появилось в отсутствии заботливой женской руки. Но обои мертвенно-зелёного цвета, узкие окна, откуда едва просачивается серый свет, унылый древесный оттенок отделки- это ведь не после похорон появилось. Так было и раньше. В таком доме и без всяких трагедий с ума сойдёшь. Тем более, работая над мрачнейшим комиксом. Впечатление, что режиссёр подыгрывает сам себе, в надежде на дурака-зрителя – ещё минус процентов 25 из копилки авторов.
Да, муки потери и наваждение по природе не слишком увлекательное зрелище. Во-многом потому, что наваждение, выгрызая всю душу, выгрызает ее своей монотонностью. Боль не становится сильнее, она не переходит из головы в сердце, а оттуда в пятки. Она мучает своей неотступностью и постоянностью часами, днями, неделями. В одних и тех же местах. С одной и той же силой. Не давая надежды. Режиссёр Дилан Саузерн отважился перенести эту монотонность на экран. Для этого действительно нужна отвага. В том числе, мужество принять результат эксперимента. Монотонность победила. Событий много, но с Отцом ничего Значительного не происходит. Он страдает от первой минуты до предпоследней. На последней всё же боль потери от себя отпустит. Но до этой минуты не каждый зритель добредёт