В этом декабре отмечается круглая дата - 200 лет "Восстания декабристов". Так это событие, случившееся 14 декабря 1825 года, стали именовать в Истории
На канале у автора уже была статья касательно тех событий, конкретно о Павле Пестеле. Но пройти мимо такой даты, как считаю, нельзя.
Хотя о "Восстании декабристов" известно достаточно много - книги, статьи. Было снято несколько кинофильмов. Снимать, к слову, начали с 1926 года (фильм так и назывался "Декабристы"), а последней на сегодня, так сказать - "вишенкой на торте", стала снятая в 2022 году расширенная, 8-серийная версия "Союз спасения. Время гнева" режиссера Никиты Высоцкого.
Я не буду заниматься оценкой кинофильмов, разговор будет о другом - что этому предшествовало.
Принято считать, что именно заграничные походы русской армии в 1813-1814 годах "открыли глаза" молодым офицерам, которые убедились в необходимости изменений в стране. Мол, пропитались идеями равенства и братства, либерализма, увидели жизнь в других странах и т.д., вот и задумали благое дело - надо проводить реформы! Чтобы "как в Европах"?
А они там не бывали разве, чтобы глаза у них внезапно "открылись"? Тот же Сергей Муравьев-Апостол, к примеру, жил и учился в Париже и до 13 лет вообще по-русски не говорил!
А вот о необходимости реформ говорили без них и уже давно. Либеральными идеями в молодости увлекался и император Александр I, а в 1818 году он поручил Николаю Николаевичу Новосильцеву начать разработку проекта конституции России - "Государственную уставную грамоту".
Н.Н.Новосильцев - российский государственный деятель первой половины XIX века, был одним из ближайших сподвижников императора Александра I.
По проекту в России предусматривалось создание двухпалатного парламента, декларировались независимость суда и неприкосновенность суда, свобода печати.
Шла работа и по подготовке проектов, связанных с отменой крепостного права. Этим, к слову, занимались люди, облеченные доверием царя - министр финансов Дмитрий Александрович Гурьев, приближенный царя Алексей Андреевич Аракчеев, граф Михаил Воронцов, командовавший русским оккупационным корпусом во Франции после взятия Парижа.
О двух последних стоит сказать еще касательно их деловых и нравственных качеств.
А.А.Аракчеев подготовил проект об отмене крепостного права, который предусматривал для крестьян даже больше земли, чем предлагали позже "декабристы". Которых в будущем считали революционерами, а вот Аракчеева - жутким реакционером. Увы, но этот проект остался нереализованным.
А Воронцов перед выводом оккупационного корпуса из Франции собрал сведения о долгах своих офицеров и солдат местным жителям. После этого граф заплатил из собственных средств все долги, сумма которых была просто огромной. Но чтобы расплатиться c кредиторами офицеров и солдат, граф продал свое имение Круглое. Это, к слову, было наследство знаменитой родственницы времен Екатерины II - Екатерины Романовны Дашковой.
Вся работа по проектам шла в таком, засекреченном режиме, скажем так. Но есть предположение - знай об этой деятельности императора и его ближайшего окружения в тогдашнем обществе, вполне вероятно, что никаких протестных выступлений типа 14 декабря 1825 года или просто брожения (всякого рода "тайные общества") не было бы вообще.
Но тогдашнее общество как раз ничего и не знало. Вот, с 1814 года среди молодого дворянства, жаждущего каких-то перемен и изменений, и стали возникать своего рода "кружки по интересам". Это привело к возникновению в 1816 году того самого "Союза спасения". Там как раз и появились будущие лидеры "декабристов" - Сергей Трубецкой, братья Муравьевы-Апостолы - Матвей, Сергей, Ипполит.
Но разногласия и споры в рядах молодых оппозиционеров о путях дальнейшего развития, скажем так - революционных идей, отношения к монархии (и, соответственно, о судьбе августейшей семьи), привели в итоге к расколу и распаду "Союза спасения", появления на его месте "Союза благоденствия".
В январе 1821 года в Москве три недели проходило собрание "Союза благоденствия", в ходе которого шли жаркие дебаты между радикалами, ратовавшими за республиканскую форму правления и умеренными, что стояли за конституционную монархию.
Естественно, о таких "шумных" и многодневных "сборищах" (а, как еще это назвать?) знала и власть, просто не могла не знать. Но после полученных докладов император Александр I решил ничего не предпринимать. Почему? Может, полагал, пошумят, покричат и успокоятся? Мол, дело молодое, пусть пар выпустят?
Но со временем суть движения переродилась. Уже все меньше было разговоров о необходимости реформ, о необходимости преобразований, а по большому счету - о перевороте. В свое время в общества кого только не напринимали (еще и отсюда власть была в курсе разговоров и настроений "оппозиционеров"), теперь же многие стали уходить, отдаляться. Кто-то образно говоря, вырос, кому-то стало всё неинтересно и т.д. Но оставшиеся взяли курс на подготовку именно вооруженного выступления. Правда, надо сказать, что сил у них было совсем мало. Да и не все были, прямо, так любимы и уважаемы своими солдатами. К примеру - Павел Пестель, полковник, командир Вятского пехотного полка.
Человек был волевой, жесткий. Считается, что выступление 14 декабря 1825 года сорвалось, в том числе и потому, что ряд командиров не вывели свои подразделения на площадь, не получив на это приказ от Пестеля. Которому верили и даже не сомневались в правильности его действий. Но Пестель был арестован накануне, и приказ отдать не успел. А если бы не был арестован и такой приказ отдал ...
Так вот, Пестель за пару лет до 14 декабря 1825 года был пожалован 200 душ крепостных крестьян - за образцовую муштру солдат своего полка. Муштра, как известно, дело жестокое. И, что, такого любили подчиненные?
Но даже не любовь и уважение к командирам было главным в случае использования солдат для мятежа. Как их на это поднять? Власть царя считалась от Бога! Кто может на нее покуситься! Республика или Конституция? А это что и как с этим быть? Ну, да, солдаты думали, что Конституция - это жена Константина. Того самого, о правах которого на престол им говорили офицеры. То есть - совсем не понимали, что это такое.
Крепостное право? Да они уже много лет, как оставили свои деревни, что там сейчас - да, кто знает? Ну и как тут сподвигнуть их на выступление? Надо тогда ждать удобного случая.
Во всей этой истории как-то по большей части в тени осталась фигура великого князя Константина Павловича.
А ведь его практически все считали законным наследником престола после бездетного императора Александра I. И когда пришло известие о внезапной болезни, а затем и смерти императора, то первым оно пришло в Варшаву (где находился Константин).
По воспоминаниям, Константин думал весь день 25 ноября 1825 года, а затем собрал ближайшее окружение и высказал свое решение отказаться от престола. 26 ноября с письмами об этом в столицу поехал великий князь Михаил Павлович. Константин декларировал отказ от трона ссылкой на возможность принять самостоятельное решение по этому вопросу, выданное ему императором Александром еще 2 февраля 1822 года. При этом к Николаю он обращался Ваше величество. И это послание Константин просил принять, как присягу новому царю.
Но независимо от этого в столице события стали разворачиваться самым неожиданным образом.
Начиная с самого первого дня, когда было получено известие о болезни и резком ухудшении состояния императора Александра ничего об этом нигде официально не публиковалось. Так распорядился генерал-губернатор Санкт-Петербурга граф Михаил Андреевич Милорадович
И до самого 14 декабря информация поступала очень дозировано. А между тем возникла сложная юридическая коллизия. Константин написал, что уступает трон Николаю, но манифест Александра I от 16 (28) августа 1823 года, устраняющий Константина от наследования престола так и не был опубликован.
А как стали считать некоторые высокопоставленные сановники, раз манифест не опубликован, значит это завещание Александра. А в Российской империи передача трона по завещанию не предусматривалась.
Тогда группа придворных стала настаивать, что отречение Константина считается недействительным. Милорадович так и заявил Николаю - Гвардия присягать вам не станет.
Константин в то время был весьма популярен. Считалось, что он либеральных взглядов, а вот на его фоне Николай - грубый солдафон. Константин поддерживал тесные связи со многими сановниками, которые стали активно лоббировать его интересы, давить на других.
Любопытны воспоминания князя С.П.Трубецкого. Он писал о своей встрече с чиновником Ф.П.Опочининым, в прошлом адъютантом цесаревича Константина и сохранившего с ним хорошие отношения -
"... Когда я приехал к нему 26-го Ноября 1825 года он рассказал мне, что в.к. Николай Павлович, как скоро получил известие о болезни императора Александра Павловича, пригласил к себе председателя Государственного совета князя Петра Васильевича Лопухина, члена Гос.Сов. князя Александра Борисовича Куракина и военного генерал-губернатора С.-Петербургского графа Михаила Андреевича Милорадовича и представлял им, что в случае кончины императора, он по праву, уступленному братом его Константином Павловичем, и по завещанию Александра должен наследовать престол ... Гр.Милорадович решительно возразил, что в.к. Николай не может вступить на престол, что законы империи не дозволяют государю располагать престолом по духовному завещанию, что воля Александра об изменении престолонаследия оставалась тайною для народа, так как и отречение цесаревича, что Александр не объявил воли своей всенародно, что во всем государстве признается наследником Константин Павлович ..."
Вот после такого "мозгового штурма", 27 ноября 1825 года великий князь Николай Павлович присягнул Константину. После этого было отдано распоряжение приводить к присяге чиновников и военных.
В Варшаву отправилось донесение Константину. Николай обращался к нему, как к императору. Донесение привез один из адъютантов Николая штабс-капитан Лазарев -
"Любезный Константин!
Предстаю перед моим государем с присягой, которой ему обязан, которую уже и принес ему, со всеми меня окружавшими, в церкви, в ту самую минуту, когда разразилась над нами весть о жесточайшем из всех несчастий. Как сострадаю я тебе и как мы все несчастливы! Бога ради, не покидай нас и не оставляй одних.
Твой брат, твой верный подданный на жизнь и на смерть.
Николай"
Когда о присяге Николая узнала императрица-мать Мария Федоровна, она с ужасом (как вспоминали) обратилась к нему - "Что сделали вы, Николай? Разве вы не знаете, что есть акт, который объявляет вас наследником?".
Вполне возможно, что в тот момент Николай понял, что совершил большую ошибку. Хотя потом свою позицию в этом вопросе переменил и стал более решительно ее исправлять.
Попытку все исправить предпринял князь Александр Николаевич Голицын. Он опоздал на принятие присяги Константину и потребовал собрания Государственного Совета.
А на Государственном Совете потребовали принести ларец с пакетом, на котором собственной рукой императора Александра было написано - "Хранить в Госуд.совете впредь до моего востребования, а, в случае моей кончины, раскрыть прежде всякого другого действия в чрезвычайном собрании".
Первоначально резко против открытия ларца и ознакомления с документами выступил Милорадович, но это было недолго. Потом он заявил, что из уважения к памяти почившего императора с документами надо ознакомиться. Хотя добавил, что новым императором все равно должен стать Константин - как старший после Александра I.
Однако после ознакомления с документами, на основании бумаг, что стали достоянием гласности, не осталось никаких сомнений в законности престолонаследия Николая Павловича. А принесенная присяга Константину теперь была явно незаконной, т.к. нельзя присягать человеку, который письменно отказался от своих прав на престол.
Возникла просто тупиковая ситуация. Если присягать Константину нельзя, абсурдно, он сам отказался, то и нельзя присягать Николаю - он уже присягнул Константину, то есть сам отказался от своих притязаний на престол.
Но после ознакомления с документами, казалось, все понятно и больше вопросов быть не может. Но тут опять слово взял Милорадович и уже откровенно солгал. Он сказал, что Николай Павлович был знаком с содержанием документов в ларце, однако все равно присягнул Константину. А раз так - император Константин!
Член Государственного Совета Н.С.Мордвинов тоже предложил присягать Константину. В дальнейшем он надолго лишится доверия Николая.
Но ГосСвоет все-таки решил спросить мнения самого Николая. И в этой ситуации сам Николай занял двойственную позицию - мол, документы документами, но присягу Константину он уже принял. Своего рода такой благородный отказ от трона. Тогда распоряжения о принятии присяги Константину стали распространяться и вскоре ему присягнул практически весь Петербург.
Однако 3 декабря 1825 года прибыл из Варшавы великий князь Михаил и смешал все карты. Он подтвердил отказ Константина от престола. Но высокопоставленные сановники посчитали, что это хитрый ход Константина. Мол, он просто выжидает, оценивает обстановку, чтобы его воцарение на престол прошло без эксцессов. Именно на такой позиции настаивал Милорадович.
Польский историк Вацлав Токаж (1873-1937) утверждал, что по имеющимся у него архивным материалам Милорадович вел переписку с Константином, уговаривая последнего занять царский престол. Подтвердить или опровергнуть это не представляется возможным - архив польского историка погиб в годы Второй Мировой войны.
6 декабря Николай обратился к Константину с письмом, в котором попросил либо приехать и вступить в царствование, либо подписать манифест об отречении. Кстати, в это время уже стали чеканить монеты с профилем Константина, а типографии печатать его портреты, как императора.
Но совсем скоро пришел ответ от Константина - против манифеста Александра I он идти не намерен, это была воля покойного императора, но и отрекаться не будет. Мол, отрекаться может только монарх, а он таковым не является и быть не хочет.
Тогда часть придворных вовсю стали убеждать Николая на более активные и решительные действия. В этом их поддерживала и императрица-мать. Она считала, что для власти гораздо больше подходит Николай, а Константин - любитель такой более праздной, фривольной жизни. Да он и сам не хотел брать на себя бремя правления такой страной как Россия! Но ему уже присягнул Гос Совет, Синод, войска. Даже будущие мятежники присягнули без проблем, а он не хотел править вообще! Даже Николай присягнул!
Но узнав, что ему присягнули в Петербурге, Константин, как вспоминали современники, впал в бешенство. Он накричал на посланца Николая, обратившегося к Константину, как к императору. Написал грубую записку в адрес Николая, смысл которой - Да, пошли вы все...! Мне вообще неинтересно, что у вас там в Петербурге творится! Делайте, что хотите!
Однако ехать в Петербург Константин отказался. Вот так и вышло - император вроде был, но его и не было, страна была, по сути, без власти. А это могло привести к тяжелым последствиям.
Понимая возможный результат такого безвластия, 13 декабря 1825 года на экстренном заседании Государственного Совета Николай обнародовал собственный манифест о своем вступлении на престол. Особых возражений в той ситуации не было.
Утром 14 декабря присягу ему принесли сенаторы, генералы и старшие гвардейские командиры, чуть позже члены ГосСовета. В этот день планировалась общая присяга императору Николаю I.
Что случилось дальше 14 декабря и как развивались события - известно хорошо, повторяться не буду. Какие-то суматошные и просто нерешительные действия мятежников говорят о том, что они и сами не знали, чего хотят, не понимают, что им делать. Само восстание было подготовлено из рук вон плохо.
Кто же стоял за восставшими, так сказать был в тени?
Одним из таких "кукловодов" называют Милорадовича, который рассчитывал стать при Константине первым министром. Он намеренно запутывал вопрос о престолонаследии, вел переписку с Константином. Но план Милорадовича провалился. Хотя даже выступая перед восставшими он сам сказал, что хотел бы видеть императором Константина, своего друга, но так сложилось, что императором стал Николай. Это факт.
Довольно странно повел себя начальник Главного штаба генерал-адъютант Иван Иванович Дибич
Он сопровождал Александра I, узнал о его смерти, но почему сообщил сразу не в Петербург, а в Варшаву Константину. Хотя, как пишут, он знал о воле Александра I и о позиции Константина по вопросу о престолонаследии.
Дибич написал командующему 1-й армией генералу от инфантерии Ф.В.Остен-Сакену о необходимости обеспечить проезд Константина в Петербург, а командующему 2-й армией генералу от кавалерии П.Х.Витгенштейну - о необходимости быть готовым к пресечению возможных беспорядков.
Было от Дибича и письмо генерал-лейтенанту Карлу Бистрому, командующему гвардейской пехотой. Бистром считался одним из самых преданных сторонников Константина. Любопытно, что Бистром пробыл весь день 14 декабря перед Зимним дворцом в штатском, как отмечали - в роли "скучающего зрителя". Он совсем был не в восторге от воцарения Николая.
Но следствие отвело подозрения от высокопоставленных генералов. В некоторые детали мог быть посвящен Сергей Трубецкой, но он не стал раскрывать то, что мог знать.
Окончательно вопрос о возможном престолонаследии, каких-то "теоретических непоняток" со стороны Константина был закрыт 15 (27) июня 1831 года после его внезапной смерти. Он заболел холерой и просто стремительно, за 15 часов, сгорел.
Как, впрочем, и быстро, за две недели до этого от той же холеры скончался И.И.Дибич.
Читал, что некоторые исследователи считают загадочными смерти Константина и Дибича. Ну, кто знает, кто знает ...
Однако можно считать определенно - события 14 декабря 1825 года просто отбросили Россию на десятки лет назад в плане реформирования общественной жизни в стране. Николай I оказался сильно напуган произошедшими событиями и стал, как говорят - "закручивать гайки", искоренять вольнодумство. Тут уже стало совсем не до реформ.
Спасибо, что дочитали, комментируйте, подписывайтесь, ставьте лайк.