Дженкинс предположил, что ключ к раскрытию личности «Тени» лежит в понимании того, откуда он получает информацию о готовящихся операциях. Если исключить версию о высокопоставленном кроте внутри западных спецслужб (а эту версию проверяли неоднократно, и она не подтвердилась), остаются две возможности. Первая — технический перехват связи. Вторая — агентурная сеть, работающая на низовом уровне.
Дженкинс склонялся ко второй версии. По его мнению, «Тень» имел доступ к информации через людей, которые сами не осознавали, что передают что-то важное. Секретарши, водители, переводчики, мелкие служащие. Те, кто находятся на периферии секретных операций, но видят достаточно, чтобы по косвенным признакам угадать, что готовится. Если предположить, что у Совы была сеть таких невольных информаторов, это объяснило бы его осведомлённость. Но проверить эту гипотезу было практически невозможно. Требовалось провести расследование среди тысяч людей. Тысяч!
Осенью 1963 года группа Дженкинса начала систематический анализ кадрового состава различных резидентур и подразделений. Проверяли биографии, связи, перемещения сотрудников. Работа была титанической и, честно говоря, малоперспективной. Искать иголку в стоге сена — детская забава по сравнению с тем, чем они занимались.
Но в начале 1963 года случилось то, что дало новый импульс расследованию. В Мюнхене при совершенно рутинной проверке документов на границе был задержан человек, чей паспорт вызвал подозрения у пограничников. Паспорт был австрийский, выдан в Вене.
Выглядел абсолютно нормально. Но при детальном осмотре обнаружились признаки подделки. Очень качественной подделки, надо сказать. Но всё же подделки.
Человека передали контрразведке. На допросе он отказался отвечать на вопросы, ссылаясь на то, что является частным лицом и не обязан объяснять цели своей поездки. Держался спокойно, уверенно, без признаков нервозности. Его оставили под стражей на двое суток, пока проверяли паспорт. Проверка подтвердила: документ действительно поддельный, причём выполненный на очень высоком уровне. Такие подделки делают либо профессиональные преступники, либо спецслужбы.
Тогда задержанного попытались идентифицировать по другим каналам. Сняли отпечатки пальцев, сделали фотографии, разослали запросы в базы данных. Отпечатки не совпали ни с одним из имеющихся в архивах. Фотография тоже ничего не дала. Через трое суток, когда юридические основания для дальнейшего задержания исчерпались, человека отпустили.
Он вышел на свободу, взял такси и уехал в неизвестном направлении. Больше его никто не видел. Растворился как дым.
Этот случай остался бы незамеченным эпизодом, если бы не одно обстоятельство. Среди личных вещей задержанного обнаружили небольшой блокнот в кожаной обложке. В блокноте были записи на нескольких языках — немецком, французском, английском.
Записи выглядели как обрывки разговоров или заметки для памяти, без явной связи между собой. Например: «Встреча перенесена на вторник. Отель «Континенталь», номер 206. Позвонить в Брюссель до 15-го». Большинство записей не имели даты и не содержали имён. Но одна запись привлекла внимание аналитика, который изучал материалы дела.
Там было написано: «Париж. Операция «Дельта». Контакт отменён».
И вот тут началось самое интересное. Дело в том, что «Дельта» было внутренним кодовым обозначением операции, которая готовилась в Париже в конце 1962 года и провалилась именно из-за того, что контакт был отменён советской стороной в последний момент. Информация о кодовом названии была строго засекречена. Знали о нём только сотрудники, непосредственно участвовавшие в подготовке. Не больше пяти человек. Как эта информация могла попасть в блокнот неизвестного человека с поддельным паспортом?
Аналитик немедленно передал материалы наверх. Дело попало к Дженкинсу. Тот связался с немецкой контрразведкой и потребовал все данные о задержанном. Описание внешности, особые приметы, манеру поведения.
Немцы предоставили фотографии и краткую характеристику. Мужчина, возраст около 40 лет, рост средний, телосложение обычное, волосы темные, глаза карие. Говорит на нескольких языках без акцента, держится спокойно, производит впечатление образованного человека. Никаких особых примет. Словом, самая обычная внешность, какую только можно представить. Идеальная маскировка. Быть незаметным.
Дженкинс включил эти данные в досье «Тени». Теперь впервые появилось хоть какое-то представление о внешности человека, который столько лет оставался невидимкой. Прогресс, хоть и небольшой.
Следующие два года прошли в напряжённом ожидании. Радиопередачи продолжались, но реже, чем раньше. Станции перехвата фиксировали сигналы раз в 2–3 месяца, иногда с перерывами до полугода. «Тень» стал осторожнее. Он понял, что за ним охотятся всерьёз, и изменил тактику.
Провалы операций тоже продолжались, но теперь западные спецслужбы старались максимально ограничивать круг посвящённых, вводили дополнительные меры безопасности, меняли процедуры. Это помогало, но не всегда. В 1964 году сорвались ещё две операции, в 1965 — одна. Каждый раз без видимых причин, без следов утечки.
К середине 1960-х годов в западных спецслужбах возникло ощущение, что противостояние с «Тенью» зашло в тупик. Его не могли поймать, но и он, похоже, действовал с оглядкой, понимая, что охота идёт нешуточная. Игра в кошки-мышки продолжалась, но правила игры менялись.
Весной 1966 года в Лондоне произошло событие, которое косвенно пролило свет на методы работы «Тени». Британская контрразведка MI6 задержала советского дипломата, которого подозревали в шпионаже. Дипломат был третьим секретарём посольства, занимался культурными связями, часто бывал на приёмах. Подозрения возникли после того, как один из британских учёных сообщил, что дипломат пытался выведать у него информацию технического характера. Дипломата взяли под негласное наблюдение.
Через месяц зафиксировали его встречу с человеком, который не входил в круг обычных контактов. Встреча была короткой, на скамейке в Гайд-парке. После этого дипломата вызвали в MI6 на беседу. Он всё отрицал, утверждал, что встреча была случайной. Но проверка показала, что тот человек — бывший сотрудник закрытого исследовательского центра, уволенный два года назад. Дипломата объявили персоной «нон грата» и выслали из страны.
Обычная история, каких было множество. Но через месяц после высылки в штаб-квартире MI6 получили анонимное письмо. Напечатано на машинке, без подписи, отправлено из Парижа.
В нём сообщалось, что высланный дипломат действительно был связан с разведкой, но его попытка установить контакт с бывшим сотрудником исследовательского центра была сорвана заблаговременно. По словам автора письма, за несколько дней до встречи в Гайд-парке бывший сотрудник получил предупреждение от своего, якобы бывшего коллеги, который сообщил, что к нему проявляет интерес некто подозрительный. Бывший сотрудник доложил об этом в полицию, та передала информацию в MI6, и таким образом встреча оказалась под контролем британской контрразведки ещё до того, как состоялась.
Автор письма утверждал, что предупреждение было организовано специально, чтобы сорвать возможную вербовку. Письмо заканчивалось фразой: «Вы гоняетесь за тенями, не видя того, кто их отбрасывает». Красиво сказано, чёрт возьми.
Британцы передали копию письма американцам. Дженкинс прочитал текст и немедленно запросил детали лондонского инцидента. Выяснилось интересное.
Бывший сотрудник исследовательского центра действительно получил предупреждение от своего коллеги, но сам коллега утверждал, что никого не предупреждал и ничего не знал о каких-либо подозрительных интересах. Более того, коллега этот за неделю до инцидента был в командировке в Шотландии и физически не мог встречаться с бывшим сотрудником. Значит, кто-то действовал от его имени.
Кто и как — установить не удалось. Бывший сотрудник описывал предупреждение как телефонный звонок, в ходе которого знакомый голос якобы посоветовал быть осторожнее с новыми знакомствами. Звонок был коротким, проверить его источник спустя несколько недель было невозможно.
Дженкинс сделал вывод, от которого стало не по себе. «Тень» не только перехватывает информацию о готовящихся операциях, но и активно вмешивается в процесс, используя методы дезинформации и психологического воздействия. Он способен выдавать себя за других людей, манипулировать ситуацией так, что жертва сама принимает решения, выгодные советской стороне.
Это был новый уровень оперативной работы. Уровень, который требовал не только доступа к информации, но и тонкого понимания психологии людей, умения просчитывать реакции на несколько ходов вперёд. Дженкинс понял: они имеют дело не просто с агентом, а с настоящим мастером, с художником своего дела, с кем-то, кто превратил разведывательную работу в искусство.
К концу 1966 года досье Совы насчитывало уже более 300 страниц. Отчеты о провалах операций, данные радиоперехвата, свидетельства очевидцев, фрагменты анализа, гипотезы и версии. Но конкретного человека по-прежнему не было.
Дженкинс всё чаще задумывался о том, что, возможно, «Тень» — это не один человек, а группа, действующая под единым руководством. Это объяснило бы широкую географию операций, разнообразие методов, способность одновременно отслеживать несколько направлений. Но тогда возникал вопрос: почему радиопередачи всегда имеют одни и те же технические характеристики? Если это группа, они должны использовать разные передатчики?
Эксперты возражали. Характеристики уникальны, речь идёт об одном устройстве. Значит, либо один человек, либо группа, у которой только один радист, отвечающий за связь с Москвой.
Дженкинс склонялся к последней версии. Но доказать её было невозможно. В 1967 году активность Совы резко возросла.
За один только год провалились шесть операций. Шесть за двенадцать месяцев. Причём две из них были масштабными и долгосрочными. Одна касалась попытки внедрения агентов в советскую торговую миссию в Оттаве. Другая — вербовки сотрудника ООН, имевшего доступ к закрытым переговорам по разоружению. Обе операции готовились месяцами. Круг посвящённых был минимальным, меры безопасности соблюдались строжайшие. Деньги потрачены, надежды большие.
Тем не менее обе сорвались. В случае с Оттавой потенциальный агент внезапно отказался от дальнейших контактов, сославшись на семейные обстоятельства. В случае с сотрудником ООН он через неделю после начала контактов был переведён на другую должность, где не имел доступа к секретной информации. Оба случая выглядели как естественное стечение обстоятельств. Но аналитики понимали: это работа Совы.
Причём работа на опережение, когда советская сторона не просто блокирует операцию, но делает это так, что у западных спецслужб не остается даже формального повода для претензий. Чистая работа. Профессиональная до мозга костей.
К началу 1968 года ситуация вокруг «Тени» достигла критической точки. В ЦРУ и MI6 понимали: если не удастся его нейтрализовать в ближайшее время, западные спецслужбы окажутся в крайне невыгодном положении. Каждый провал означал не только потерю конкретной операции, но и деморализацию сотрудников, снижение эффективности работы в целом. Люди начинали чувствовать себя беспомощными. Зачем стараться, если всё равно всё рухнет в последний момент?
Руководство требовало результатов. Дженкинс предложил радикальный план. Организовать ложную операцию, целью которой было бы не завербовать кого-то из советских граждан, а вывести «Тень» на контакт. Идея заключалась в том, чтобы создать видимость подготовки крупной вербовочной операции, при этом контролируя все каналы утечки информации. Если «Тень» попытается сорвать операцию, его действие можно будет отследить.
План был рискованным, требовал значительных ресурсов и времени, но другого выхода не было. План утвердили в феврале 1968 года. В качестве объекта ложной операции выбрали советского торгового представителя, работавшего в Копенгагене.
Представитель этот был фигурой заметной, имел связи в деловых кругах, часто выступал на различных мероприятиях. По имеющимся данным, он был лоялен советскому режиму, никаких признаков недовольства не проявлял. Иными словами, идеальный кандидат для ложной операции. О нём можно было создать легенду, будто он выразил готовность к сотрудничеству, но на самом деле он оставался бы вне игры.
Дженкинс лично контролировал каждый этап подготовки. Была создана фиктивная группа оперативников, якобы занимавшаяся вербовкой. Группа имела отдельный офис, отдельные каналы связи, свою документацию. Информация о готовящейся операции распространялась по строго контролируемым каналам. Несколько человек в штаб-квартире ЦРУ, несколько в резидентуре в Копенгагене. Каждый из них получал информацию в разном объёме и в разное время. Это позволяло понять, откуда именно пойдёт утечка, если она произойдёт.
Операция началась в марте. Первые этапы — создать видимость предварительных контактов с торговым представителем. Использовали датского бизнесмена, который имел деловые связи с советской стороной и согласился сыграть роль посредника.
Бизнесмен несколько раз встречался с представителем, обсуждал возможности расширения торговли, в разговоре невзначай упоминал о том, что у него есть знакомые, заинтересованные в налаживании неформальных каналов общения. Представитель реагировал вежливо, но без энтузиазма. Всё шло по плану.
Информация о встречах фиксировалась в отчётах, которые направлялись в штаб-квартиру. Одновременно велось радионаблюдение. Станции в Скандинавии получили указание усилить контроль за эфиром.
Прошло три недели. Никаких подозрительных сигналов. Дженкинс дал команду переходить ко второму этапу.
Второй этап начался в конце марта. Информация о предстоящей встрече была подготовлена в виде служебной записки, которую направили узкому кругу лиц. Трем сотрудникам штаб-квартиры и двум в резидентуре. Каждая копия записки имела незначительные отличия в формулировках, незаметные при беглом прочтении, но позволяющие определить, какая именно копия могла стать источником утечки.
Встреча была назначена на 10 апреля. Место — один из отелей в центре Копенгагена. На самом деле никакой встречи не планировалось. Задача заключалась в том, чтобы отследить реакцию. Дженкинс ожидал, что «Тень» попытается либо сорвать встречу, либо выйти на связь с Москвой. В любом случае это дало бы зацепку.
Прошла неделя. Радиостанции молчали. Никаких подозрительных сигналов. Дженкинс начал сомневаться. Либо «Тень» не получил информацию, либо он раскусил ловушку и не стал реагировать.
Но за три дня до назначенной даты встречи произошло неожиданное. Датский бизнесмен позвонил куратору операции и сообщил, что торговый представитель связался с ним и попросил перенести встречу на другой день, ссылаясь на внезапно возникшие служебные обязанности. Это было странно. Никакой реальной встречи не планировалось. Представитель не должен был ничего знать о ней. Значит, кто-то ему сказал.
Дженкинс приказал немедленно усилить наблюдение. Через сутки оперативники зафиксировали, что представитель встретился с неизвестным человеком в одном из парков Копенгагена. Встреча была короткой, минут пять. Неизвестного попытались взять под наблюдение, но он быстро растворился в толпе, сел в трамвай и уехал. Описание внешности было приблизительным. Мужчина средних лет, тёмные волосы, обычная одежда, ничего примечательного.
Но Дженкинс знал: это был он — «Тень». Это кульминация. Всё, что вы ждали, прямо здесь. Оставайтесь, чтобы увидеть, как призрак исчез навсегда, оставив после себя только вопросы.
После копенгагенского эпизода стало окончательно ясно: «Тень» не попался в ловушку. Более того, он, возможно, с самого начала понимал, что это ловушка, но всё равно решил предупредить советского представителя. Почему? Может быть, из профессиональной гордости? Может быть, чтобы показать американцам: «Я знаю, что вы делаете, и мне всё равно»? Или просто потому, что такова была его работа — защищать своих людей любой ценой.
Дженкинс был одновременно разочарован и восхищён. Разочарован, потому что операция не дала результата. Восхищён, потому что редко встречаешь противника такого уровня.
Западные спецслужбы теперь имели косвенное подтверждение: он действительно работает через личные контакты, встречается с людьми, которых защищает. Это был прорыв, пусть и небольшой.
Дженкинс распорядился собрать все имеющиеся описания внешности людей, которые могли быть связаны с «Тенью». Задержанный в Мюнхене, человек из Западного Берлина, неизвестный из Копенгагена. Описания были расплывчатыми, но в них были общие черты. Средний рост, тёмные волосы, неброская внешность, хорошее знание языков. Идеальный агент, тот, кого не запомнишь. Фоторобот составить не удалось — слишком мало деталей. Но сам факт, что удалось зафиксировать его присутствие в конкретном месте в конкретное время, давал надежду.
Дженкинс начал планировать новую операцию. На этот раз более сложную. Идея заключалась в том, чтобы создать не одну, а несколько ложных операций одновременно в разных городах Европы. Если «Тень» попытается отслеживать все, он неизбежно выдаст себя перемещениями или активностью в радиоэфире. План был амбициозным, требовал огромных ресурсов. Но Дженкинс был уверен: это сработает.
Продолжение следует...