Жизнь Дмитрия, москвича 39 лет от роду, была идеальной с его точки зрения. У него была двухкомнатная квартира, доставшаяся от бабушки. У него был миллион рублей на сберкнижке – остаток от прошлой жизни, когда он пять лет назад работал и ушёл с нервным срывом, пообещав себе больше никогда не возвращаться. У него не было ни жены, ни детей. И у него было железное правило: не напрягаться.
Он был толстым, лысеющим и искренне считал, что его лицо – это лицо человека, который слишком много знает о подлости мира. Он не работал, не развивался, а существовал в ритме «проснулся – сериал – холодильник – компьютер – поспал». Его единственной отдушиной, кроме пельменей, были молодые, стройные, яркие девушки от 18 до 20. Он наблюдал за ними в соцсетях, на улицах, представляя себя героем мыльных опер, где такая прелесть вдруг оценит его «внутренний мир» и «неповторимый взгляд на жизнь».
Однажды, в среду, в 14:30, его мир, такой простой и предсказуемый, перевернулся. Перевернулся в отделе замороженных полуфабрикатов магазина «Пятёрочка».
Дмитрий, в растянутом свитере и засалянных тренировочных штанах, сосредоточенно изучал витрину. Его миссия была священна: найти пельмени по акции «Две пачки по цене одной». Он уже чувствовал их вкус, представлял, как они упруго лопнутся во рту, как он зальёт их майонезом и сядет смотреть новый сезон «Игры престолов», который он до сих пор не досмотрел. В этот момент блаженного предвкушения его и накрыло.
Он почувствовал на себе взгляд. Он замер, пачка пельменей в руке. Инстинкт затюканного жизнью самца подсказал: опасность. «Менты? – пронеслась первая, рефлекторная мысль. – Налоговая? Нет, не те ощущения…» Медленно, как в фильме ужасов, он повернул голову.
У витрины с красной рыбой стояла Она. Женщина. Лет под сорок. Элегантное пальто песочного цвета, идеально сидящее на статной фигуре. Кашемировый шарф, дорогая стрижка каре, от которой даже в тусклом свете «Пятёрочки» исходило благородное сияние. В руках – тележка с авокадо, лососем и бутылкой чего-то итальянского. Она смотрела на него. Не мимо, а прямо на него. И в её глазах светилось… любопытство? Ирония? Дмитрий внутренне съёжился.
И тут женщина улыбнулась. Улыбка была тёплой, чуть снисходительной, как у взрослой кошки, наблюдающей за неуклюжим котёнком.
– Простите, вы не подскажете, – голос у неё был низким, бархатным, как дорогой коньяк, – эти сырки действительно такие хорошие, как о них пишут? Или это просто маркетинг?
Дмитрий обомлел. С ним заговорили. Не кассирша с вопросом «Пакет нужен?», а вот такая… богиня. Он залопотал, судорожно пытаясь сообразить, что он вообще знает о сырках кроме того, что они вкусные:
– Ну… э-э-э… я беру иногда… с изюмом… они, вроде… нормальные… – Он почувствовал, как потеют подмышки. Вообще, я по пельменям.
– Как мило, – протянула женщина, приблизившись. От неё пахло дорогими духами, в которых угадывались нотки сандала и чего-то запретного. – Я, знаете, ценю мнение практиков. Все эти блогеры… одноразовые. Меня Алиса зовут, кстати.
– Д-дима, – выдавил из себя Дмитрий.
– Дима, – повторила Алиса, и имя в её устах звучало как «д’Артаньян». – Я вижу, вы человек со вкусом. Пельмени «Царские» – разумный выбор. Не то, что этот фастфудовый мусор.
Дмитрий расцвёл. Его хвалили! Ему льстили! Он уже мысленно представлял, как они вдвоем с Алисой едят эти пельмени при свечах, и она рассказывает о тонкостях сомелье. Возможно, у неё где-то есть младшая сестра… или дочка…
Но, неожиданно, мечты его были прерваны вихрем энергии и запахом дешёвых, но бодрых духов.
– О, приве-е-ет!
Резкий, звонкий голос прозвучал прямо у него за спиной. Дмитрий дёрнулся, чуть не уронив заветную пачку. Перед ними, будто материализовавшись из воздуха, стояла девушка. Лет восемнадцати. Чёрные, будто вороново крыло волосы. Оверсайз-кофта, кроссовки дороже, чем вся одежда Дмитрия за последние пять лет, и дерзкий, вызывающий взгляд. Это была точь-в-точь та фея из его ленты "Pentagram", сошедшая с небес прямо в «Пятёрочку». Её звали, как он мгновенно решил, Яной. Так в последствии и оказалось.
– Я так рада тебя видеть! – воскликнула Яна, обращаясь исключительно к Дмитрию, будто Алисы и не существовало. Она схватила его за локоть. – Мы же с тобой в одном доме живём. Я только переехала, а часто тебя видела.
Дмитрий почувствовал головокружение. Его мозг, долгие годы варившийся в собственном соку, не справлялся. С одной стороны – бархатный полумрак зрелой роскоши. С другой – ослепительная молния юной дерзости. Обе – смотрят на него. На НЕГО. Он выпрямил спину (насколько позволял огромный живот) и попытался издать что-то вроде уверенного «Ага».
Алиса холодно окинула Яну взглядом, каким смотрят на внезапно обнаруженное пятно на ковре.
– Милочка, похоже, ты кого-то путаешь. Этот молодой человек явно предпочитает интеллектуальную беседу, а не… обмен картинками с котиками.
Яна фыркнула, не отпуская локтя Дмитрия.
– Ой, правда? А видели новый клип Билли Айлиш? Там как раз про поверхностность взрослых, которые думают, что интеллект – это про авокадо и скучные разговоры. Дима, тебе зайдёт, уверена!
–«Билли Айлиш», – растянула Алиса, будто пробуя на вкус несвежий продукт. – Милая, это та, которая бубнит под фанеру в мешковатом балахоне? Мы в вашем возрасте слушали Цоя. Хотя, о чём это я? Вы же историю, наверное, только по тиктокам изучаете.
– Зато мы не делаем из еды культа! – парировала Яна, язвительно глядя на лосось в тележке Алисы. – Авокадо, вино… Прям картинка из журнала «Скучная жизнь». Дима, скажи, тебе разве не надоела вся эта показуха?
Дмитрий, пойманный на месте, замычал что-то невнятное. Алиса мягко, но властно перевела стрелки:
– Дима, судя по выбору пельменей, ценит традиции и качество. В отличие от сиюминутных снеков для недорослей.
Яна, дергая Дмитрия за рукав. – Он же взрослый мужик, а не ваш питомец для светских бесед! Пойдём, Дима, я тебе покажу, где скидки на чипсы!
Дмитрий метался взглядом между ними. «Билли кто? Интеллектуальная беседа… про сырки?» Он почувствовал себя арбитром на конкурсе красоты, где обе участницы решили судить друг друга.
– Знаете, – сказал он, пытаясь найти нейтральную тему, – пельмени-то по акции…
Но его уже не слушали. Поле битвы определилось. Приз – его, Дмитрия, смущённое, потное, но такое значимое внимание.
– Вам, наверное, лет под шестьдесят уже? – с притворным сочувствием сказала Яна. Вам, наверное, пора уже в отдел для диабетиков, а не тут молодёжь смущать. Ой, смотрите, там как раз творог обезжиренный привезли, ваша тема!
Алиса даже бровью не повела. Она взяла пачку тех самых сырков и положила её в свою тележку с таким видом, будто подписывает многомиллионный контракт.
– Дорогая, нужно диплом сначала получить, а не мужиков в продуктовых магазинах клеить. Или твой тикток уже приносит столько, что можно не думать о будущем? – Она повернулась к Дмитрию, и её взгляд стал томным. – Дима, вы же понимаете разницу между сиюминутным трендом и вечной классикой?
Дмитрий, кивнул, завороженный.
Яна закипела. Её лицо исказила гримаса обидчивого подростка, чей авторитет поставлен под сомнение.
– Да ты вообще ничего не понимаешь! – взвизгнула она, и её рука, сжимавшая новенький смартфон в силиконовом чехле, задрожала. – Ты просто старая и завидуешь! И вообще, успокойся, а то лицо уже красное становится, сейчас весь ботокс растечется. Ха-ха.
И тут случилось то, что Дмитрий видел только в плохих сериалах. Яна, недолго думая, швырнула свой смартфон в Алису.
– Получай, бабка!
Девайс описал в воздухе дугу. Всё произошло в замедленной съёмке. Дмитрий увидел, как Алиса, с поразительной для её элегантности реакцией, отшатнулась. Смартфон пролетел мимо её плеча и с душераздирающим хрустом врезался в витрину с йогуртами. Пластик треснул, несколько баночек рухнуло на пол, разбрызгивая белые брызги.
Наступила секунда гробовой тишины. Потом Алиса медленно, с ледяным спокойствием сняла с плеча свою кожаную сумку, явно стоившую как хороший ноутбук, и протянула её ошеломлённому Дмитрию.
– Подержи, пожалуйста. На всякий случай.
И, подбоченясь, двинулась на Яну.
Дмитрий стоял, прижимая к груди пачку пельменей и эту роскошную сумку.
– А ну отошла, старуха! – крикнула Яна, но в её голосе уже слышалась неуверенность.
– Милочка, сейчас я научу тебя манерам, – голос Алисы был тихим и страшным.
Она не стала кидаться в драку, как Яна. Она просто сделала два чётких шага вперёд, и её каблук, острый как стилет, точным движением наступил на ногу Яне, точнее, на её дорогой кроссовок. Яна вскрикнула больше от возмущения, чем от боли, и оттолкнула Алису. Та, пошатнувшись, задела тележку, и бутылка итальянского вина с грохотом покатилась по полу, к счастью, не разбившись.
Драка началась. Это была не красивая женская потасовка из кино, а нелепая, хаотичная возня двух разъярённых женщин среди упаковок с творогом. Они таскали друг друга за волосы (Алиса – за идеальное каре, Яна – за чёрный пучок), толкались, перебрасывались обидными фразами: «Пенсия не за горами!» Расслабься уже! – кричала Яна, пытаясь выдернуть прядь волос из безупречной стрижки. – «Памперс ещё не сняла, а уже умничает!». – Я такие, как ты, на собеседованиях раз десять на день отшиваю!
– А я таких, как ты, в блокировки отправляю! Фу, да у тебя крем за пять тысяч пахнет бабушкой!
– Это сандал, невежда! А от тебя пахнет дешёвым энергетиком и неуверенностью в завтрашнем дне!
– Лучше пахнуть энергетиком, чем затхлостью!
Дмитрий стоял, как столб. Его разум отказывался обрабатывать информацию.
На шум уже сбегались люди. Примчалась продавец с бейджиком «Администратор». Кто-то уже звонил в полицию. Вспышка чьего-то телефона осветила сцену: Алиса, с одной распущенной стороной каре, пыталась отобрать у Яны её же разбитый смартфон, который та подобрала с пола для повторного броска. На полу лежали йогурты, рядом валялась упаковка творога «Домик в деревне», растоптанная в схватке.
Когда через десять минут в магазин вошли два полицейских, картина была сюрреалистичной. У витрины стоял запыхавшийся, красный от смущения мужчина в спортивных штанах, прижимавший к животу пачку пельменей и дизайнерскую сумку. Рядом, под присмотром администратора, сидели две женщины. Одна – элегантная, но с безумным блеском в глазах и растрёпанными волосами. Вторая – юная, в грязном от йогурта кроссовке, рыдала, уткнувшись в разбитый экран своего телефона.
– Кто здесь зачинщик? – спросил старший из полицейских, устало оглядывая «поле боя».
Все хором указали друг на друга. Включая Дмитрия, которого Яна обвинила в том, что он «флиртовал с этой бабкой», а Алиса – в том, что он «спровоцировал неадекватного подростка своим… присутствием». Дмитрий только мычал.
Всю компанию погрузили в автозак и повезли в отдел для дачи показаний.
В отделении всё стало ещё абсурднее. Яна требовала возместить ущерб за телефон и «моральный вред», рыдая и звонила маме. Алиса, остыв, достала визитку адвоката и говорила с полицейскими тоном, которым, вероятно, отдавала распоряжения подчинённым. Дмитрий же, в отдельной комнатке, пытался объяснить молодому лейтенанту свою роль во всей этой истории.
– Понимаете, – бормотал он, – я просто шёл за пельменями… по акции… А она… то есть они… начали про сырки и Билли… Айлиш, кажется… А потом полетел телефон… А мне дали сумку подержать…
Лейтенант смотрел на него так, будто Дмитрий рассказывал о похищении инопланетянами.
– И вы утверждаете, что эти две женщины боролись за ваше внимание?
– Ну… – Дмитрий покраснел ещё сильнее. – Вроде того…
В итоге, после трёх часов унижений, подписания бумаг и выслушивания нотаций о нарушении общественного порядка, всех отпустили. Ущерб магазину Алиса оплатила на месте наличными. Маму Яны, которая приехала, оказалось, ещё более грозной дамой, чем Алиса, полицейские еле успокоили. Ей пришлось компенсировать ущерб за разбитую витрину, после чего она, отчитав дочь, увела её, шипя: «Я тебе весь пентаграмм удалю!».
Дома, разогревая пельмени в тишине своей квартиры, он анализировал день. Вывод, который сделал для себя Дмитрий: Мужчины, будьте осторожны. Даже если вы старый, страшный, жирный и думаете, что ваша персона никому, кроме вас не интересна. Ваше невинное желание купить пельменей по акции в любой момент может превратить вас в поле битвы между безудержной, кликбейтной юностью, жаждущей доказать свою значимость, и уверенной, но от этого не менее яростной зрелостью, защищающей свои завоёванные территории.
Вот такие дела. Всем спасибо.