Что происходит, когда один советский разведчик в одиночку разрушает одиннадцать операций ЦРУ за восемь лет, при этом американская разведка даже не представляет, как он выглядит?
Его прозвали «Тень». Его боялись сильнее, чем целые управления КГБ, а его личное дело до сих пор остаётся засекреченным как в Москве, так и в Вашингтоне. Вы не поверите, каким образом этот человек исчез в самый разгар охоты на него, оставив за собой лишь гору вопросов без ответов.
---
Перенесёмся в осень 1974 года.
Обычный будний день на Лубянке. Архивариус Игорь Леонидович Семёнов получает очередной запрос из американского отдела.
Стандартный бланк №18/03. Привычная канцелярская волокита, ничего необычного. Семёнов уже двадцать лет работает с документами, повидал многое, его сложно удивить.
Он спускается в подвальное хранилище, где в массивных металлических шкафах лежат дела сотрудников, работавших за рубежом. Шкаф №2041. Семнадцать папок.
И среди них он находит одну особенную — с грифом «совершенно секретно». Открывает и видит, что половина документов вырезана. Просто изъята, словно кто-то решил, что знать слишком много — опасно для жизни.
Остались лишь отрывки. Служебные записки, пара размытых фотографий и странный документ под названием «Протокол радиоконтакта №47». Семёнов переписывает данные и поднимает дело наверх.
Спустя два часа прибывает курьер с предписанием за подписью заместителя начальника управления и забирает папку. Всё. Больше Семёнов этого дела не видел.
Занавес. А в это самое время, пока наш архивариус вносит сухие строки в журнал учёта, за океаном, в здании без окон на четвёртом этаже в Лэнгли, царит настоящая паника. Трое аналитиков ЦРУ ломают головы над одним простым вопросом: каким чёртом этот человек на протяжении восьми лет подряд рушил их операции, словно карточные домики?
Восемь лет, вы только представьте! Восемь лет некий призрак, которого никто никогда не видел, методично уничтожал всё, за что они брались. Вербовка советского дипломата в Западном Берлине — провал. Внедрение агента в делегацию в Женеве — провал.
Контакт с офицером ГРУ в Париже — снова провал. И так раз за разом, будто кто-то свыше решил, что американцам живётся слишком хорошо, и пора их немного понервировать. Этого неуловимого типа в американских досье именовали Shadow – «Тень».
Красиво, правда? Прямо как в шпионском романе. Только вот роман этот был чертовски реальным, и главный герой оказался не на той стороне, где бы его хотели видеть американцы. За восемь лет активной деятельности, с 1959 по 1967 годы, он сорвал как минимум одиннадцать крупных операций.
Одиннадцать! При этом ни разу не удалось установить ни его внешность, ни легенду, ни даже страну постоянного базирования. Единственное, что американцы знали наверняка — он использовал специальный передатчик с настолько характерным сигналом, что их радиотехники научились выделять его среди тысяч других.
Представьте: тысячи сигналов в эфире, а они выхватывают именно его, как опытный музыкант отличает конкретную скрипку в оркестре. Но какой в том толк? Сигнал есть, а человека — нет.
И вот, в 1968 году этот сигнал внезапно пропадает. Просто взял и замолк. Шесть лет полной тишины.
Американцы уже начали думать, что агент либо погиб, либо его отозвали, либо он вышел на пенсию и теперь мирно выращивает кабачки на даче под Москвой. И тут — бац! — в сентябре 1974 года сигнал появляется вновь. Представляете, какой переполох!
Начальник отдела советских операций едва не пролил кофе на документы. Криптоаналитик схватился за голову. Специалист по радиоперехвату трижды перепроверил оборудование, думая, что техника глючит.
Но нет. Всё работало исправно. Это действительно был он.
«Тень» вернулась. Или кто-то хотел, чтобы они так подумали. Срочно собрали совещание.
Закрытое, разумеется. Трое специалистов в комнате без окон. Никаких записей. Никаких лишних ушей. Обсуждали один-единственный вопрос: что, собственно, происходит? Начальник отдела считал, что агент вышел из резерва и снова приступил к работе.
Криптоаналитик возражал. Мол, возможно, это просто тестовая передача. Или же дезинформация, чтобы заставить их нервничать и попусту тратить ресурсы.
А специалист по радиоперехвату заметил самое интересное: характеристики сигнала совпадали с архивными записями шестидесятых, включая те специфические искажения, которые невозможно подделать без доступа к оригинальной аппаратуре.
То есть либо это действительно тот же самый передатчик, либо кто-то очень постарался создать идеальную копию. Но зачем?
Решили усилить контроль за радиоэфиром. Станции перехвата по всей Европе получили указания: держать уши востро, ловите каждый писк на этих частотах. Через неделю сигнал исчез так же внезапно, как и появился. Больше его не регистрировали.
Ни разу. Словно кто-то просто проверил, работает ли старая игрушка, убедился, что да, и снова убрал её на чердак. Но этот короткий всплеск активности заставил обе стороны вернуться к старым архивам.
Американцы принялись поднимать пыльные папки шестидесятых, пытаясь восстановить картину. А в Москве кто-то тоже начал рыться в делах, ведь запрос Семёнова возник не на пустом месте. Кто-то, где-то, зачем-то решил, что пришла пора вспомнить старые дела.
Самые ранние упоминания о деятельности «Тени» относятся к весне 1959 года. Тогда в Западном Берлине провалилась операция по вербовке советского дипломата. Три месяца подготовки, привлекли влиятельных журналистов, разработали детальную легенду, продумали каждый шаг.
За день до решающей встречи дипломат неожиданно получает указание срочно вернуться в Москву. Американцы сначала не придали значения. Мол, бывает, служебная необходимость, случайность.
Но через два месяца в Париже сорвалась ещё одна операция. На сей раз серьёзнее. Пытались выйти на офицера ГРУ, который якобы выражал недовольство советским режимом. Действовали через французского бизнесмена, имевшего деловые связи с советскими торговыми представителями. Встречу назначили в ресторане на левом берегу Сены.
Офицер пришёл, но вёл себя так, словно знал, что за ним наблюдают. Был предельно осторожен, задавал провокационные вопросы. На предложение о сотрудничестве ответил отказом. Через неделю уехал из Франции.
А потом выяснилось: за три дня до встречи он получил анонимное письмо с намёками на то, что его контакты с французским бизнесменом находятся под наблюдением. Письмо было составлено так тонко, что могло восприниматься как предупреждение от своих.
Гениально, чёрт возьми! К лету 1959 года в американской контрразведке началось настоящее расследование. Аналитики изучили детали обоих провалов и обнаружили общую черту.
В обоих случаях утечка информации произошла на самой финальной стадии подготовки, когда круг посвящённых был предельно узок. Три-четыре человека знали детали, не больше. Это указывало либо на наличие высокопоставленного крота внутри западных спецслужб, либо на работу настоящего профессионала, способного получать информацию какими-то иными, неизвестными способами.
Тогда же родилась первая гипотеза о советском агенте, специализирующемся именно на срыве вербовочных операций. Дали ему рабочее кодовое имя «Преграда». Скучновато, правда? Позже, когда стало ясно, насколько эффективно он действует, поменяли на ««Тень»». Уже лучше, атмосфернее.
К концу 1959 года в досье «Тени» числилось уже пять проваленных операций. Пять за полгода. И во всех случаях — ни единого конкретного факта, который указывал бы на источник утечки. Это был человек, который не оставлял следов. Вообще никаких. Словно призрак, который проходит сквозь стены, делает своё дело и исчезает, не потревожив даже пыль на полу.
Американские аналитики начали нервничать. Один из них даже пошутил на совещании:
— Может, это вообще не человек, а какая-то новая советская технология?
Все посмеялись, но шутка оказалась не такой уж смешной. Объяснить происходящее рациональными методами становилось всё труднее.
Первая настоящая зацепка появилась в марте 1960 года. И появилась она, как это часто бывает, совершенно случайно.
Британская станция радиоперехвата в Гибралтаре зафиксировала короткую передачу на частоте, которую не использовала ни одна из известных советских резидентур. Сигнал был зашифрован нестандартным способом, длился всего 43 секунды и повторялся дважды, с интервалом в 8 минут.
Британские криптографы не смогли расшифровать сообщение: шифр был слишком сложным. Но определили, что передатчик находился где-то на территории Южной Франции или Северной Испании. Информацию передали американцам.
В ЦРУ заинтересовались не на шутку, потому что примерно в это время в Марселе готовилась крупная операция по внедрению агентов в советское торговое представительство. Операция была засекречена, о ней знали только пять человек. Пять!
И вот теперь появляется какая-то подозрительная радиопередача из того же региона. Совпадение? Американцы решили проверить. Организовали дополнительное радионаблюдение в районе Марселя. Несколько станций перехвата круглосуточно мониторили эфир.
Через три недели, ровно за сутки до назначенной даты первого контакта с потенциальным агентом, станция в Гибралтаре снова зафиксировала похожий сигнал. На этот раз удалось точнее определить направление. Передатчик работал в районе между Марселем и Тулоном.
Операцию отменили в последний момент. И правильно сделали, потому что позже выяснилось: советская сторона действительно была в курсе готовившейся вербовки. Более того, агент, которого пытались завербовать, на самом деле, действовал под контролем КГБ и должен был стать двойником. То есть американцы не просто провалили бы операцию, они бы ещё и подставились, получив в свои ряды человека, работающего на противника. Красиво разыграно, ничего не скажешь.
Это был первый случай, когда действия «Тени» удалось связать с конкретным техническим средством — передатчиком. Американцы составили подробнейшее описание его характеристик: частотный диапазон, особенности модуляции сигнала, продолжительность сеансов связи, — всё до мелочей. Теперь станции радиоперехвата по всей Европе получили указания отслеживать появление похожих сигналов.
И результаты не заставили себя ждать. В течение следующих двух лет передатчик фиксировали в самых разных точках: Западный Берлин, Копенгаген, Брюссель, Рим, снова Париж. География была столь широкой, что поначалу аналитики предположили: речь идёт о нескольких агентах, использующих одинаковое оборудование.
Но технические эксперты возразили. По их мнению, уникальные особенности сигнала указывали на то, что это один и тот же передатчик. Один. Значит, агент постоянно перемещался, никогда не оставаясь на одном месте дольше нескольких недель. Это объясняло, почему его так трудно было вычислить. К тому моменту, как данные о радиопередаче обрабатывались и анализировались, он уже был за сотни километров от прежнего места. Попробуй догони ветер.
В 1961 году ситуация обострилась до предела. «Тень» сорвал подряд три крупные операции в течение четырёх месяцев. Три. За четыре месяца.
Первая касалась попытки завербовать сотрудника советского посольства в Бонне. Вторая была связана с планом внедрения агента в делегацию, которая должна была приехать на международную конференцию в Женеве. Третья операция готовилась в Стокгольме и была особенно секретной.
Речь шла о контакте с человеком, который якобы имел доступ к закрытым научным разработкам в СССР. Все три провала произошли по одной и той же схеме. Советская сторона узнавала о планах в самый последний момент и либо отзывала своих сотрудников, либо меняла их поведение так, что операция теряла всякий смысл.
При этом ни в одном случае не удалось обнаружить утечку информации внутри западных спецслужб. Проверки показали: все сотрудники, имевшие доступ к секретным материалам, благонадёжны. Детекторы лжи, проверка биографий, слежка.
Всё чисто. Тогда подозрения пали на технические каналы утечки. Возможно, агент имел доступ к зашифрованной переписке или научился перехватывать внутреннюю связь американских и британских резидентур.
Началась масштабная проверка систем связи. Заменили шифры, ввели дополнительные меры предосторожности, поменяли процедуры. Деньги потратили огромные, усилий приложили немеряно. Результат? Никакого. Это не помогло.
Летом 1962 года произошёл инцидент, который едва не привёл к раскрытию личности.
В Западном Берлине, в районе Шарлоттенбурга, американская контрразведка установила слежку за человеком, который вызывал подозрения из-за частых поездок в разные страны Европы. Работал переводчиком в международной торговой фирме, имел доступ к деловым кругам, часто бывал на приёмах и конференциях. По легенде — гражданин Швейцарии, по происхождению – русский иммигрант второго поколения. Слежка велась три недели.
За это время зафиксировали несколько странностей в его поведении. Во-первых, он никогда не назначал встречи в одних и тех же местах. Вообще никогда. Сегодня — кафе на одной улице, завтра — ресторан на другом конце города, послезавтра — парк в третьем районе.
Во-вторых, регулярно менял маршруты. Ни разу не пошёл одной и той же дорогой дважды.
В-третьих, избегал длительных контактов с одними и теми же людьми. Встретился, поговорил, разошлись — всё. Профессиональная осторожность была видна невооружённым глазом.
Кроме того, дважды в его гостиничном номере фиксировали радиопомехи, характерные для работы передающей аппаратуры. Это уже было серьёзно. Решили установить скрытое наблюдение за номером.
Через два дня оперативники зафиксировали короткую радиопередачу. Частота и характеристики сигнала совпали с теми, что приписывались Сове. Бинго!
Начальство дало команду на немедленное задержание. Сформировали группу захвата, всё по учебнику. Но когда прибыли в отель, человека там уже не было.
Он выехал за несколько часов до операции, оставив в номере только стандартные вещи: одежду, несколько книг, пустой чемодан. Никаких документов, никакой аппаратуры. При досмотре обнаружили только записку на английском языке, адресованную администрации отеля, с извинениями за внезапный отъезд и просьбой переслать оставленные вещи по адресу в Цюрихе.
Проверка показала: указанный адрес принадлежит несуществующей фирме. Разумеется. Этот провал стал настоящим ударом по самолюбию американской контрразведки.
Очевидно, «Тень» был предупреждён о готовящейся операции. Но как, чёрт возьми, как? Слежка велась силами небольшой группы проверенных специалистов. Информация не выходила за пределы узкого круга.
Никаких утечек, никаких слабых звеньев. Единственное объяснение, которое хоть как-то укладывалось в голове: агент имел какую-то систему раннего предупреждения, позволявшую ему фиксировать повышенное внимание к своей персоне. Возможно, он работал не один, а в связке с кем-то, кто осуществлял контрнаблюдение.
Или у него было какое-то шестое чувство, которое подсказывало, когда пора сматываться. Так или иначе, этот эпизод показал американцам, что имеют дело с профессионалом экстра-класса. С человеком, который просчитывает действия противника на несколько шагов вперед.
С тем, кого просто так не возьмёшь. То, что произошло дальше, изменило всё. Вы не захотите пропустить, как это развернулось.
Американцы создали специальную группу, чтобы поймать призрака. И когда они думали, что вот-вот схватят его за хвост, «Тень» показала, на что способен по-настоящему. После берлинского фиаско, в ЦРУ решили действовать по-крупному.
Создали специальную рабочую группу, единственной задачей которой было установление личности этого неуловимого типа. Семь аналитиков, два специалиста по радиоперехвату и один оперативник с двадцатилетним стажем. Руководил всем этим цирком человек по фамилии Дженкинс.
Офицер старой закалки, прошедший войну и послевоенные операции в Германии и Австрии. Такие люди не сдаются просто так. Они упрямы, методичны и готовы копаться в деталях месяцами, если надо.
Дженкинс приказал собрать абсолютно все имеющиеся данные о проваленных операциях с 1959 года и разложить их в хронологическом порядке. Затем группа начала искать закономерности. Географические, временные, организационные.
Работа была кропотливая, нудная, но необходимая. Первое, что бросилось в глаза: «Тень» никогда не действовал на территории СССР. Вообще никогда.
Все его операции проходили в Западной Европе или в нескольких случаях в Северной Америке. Это было любопытно. Значит, он работал исключительно на вражеской территории, среди чужих, постоянно рискуя быть раскрытым.
Второе наблюдение: он специализировался на срыве вербовочных операций, направленных против советских граждан, работавших за границей. То есть его задача была узкой и конкретной — защита советских кадров от западной агентуры. Не диверсии, не саботаж, не кража секретов. Просто защита своих людей.
Третье: судя по географии перемещений, он не был привязан к какой-либо резидентуре. Действовал автономно и, вероятно, получал информацию из Москвы по радиоканалу. Независимый оператор. Волк-одиночка. Самое опасное, что может быть.
Продолжение следует...