Его телефон лежал на кухонном столе и пищал. Обычно я бы не обратила внимания, но сегодня было моё утро — Игорь уехал на пробежку, я варила кофе в его любимой турке, на плите шипела яичница. Идиллия.
Экран засветился от уведомления. Я машинально глянула.
«Солнышко, не могу ждать вечера. Приеду к тебе после работы? Купила то бельё, что ты просил».
Сообщение от «Серёги».
Я застыла с лопаткой в руке. Яйца начали подгорать, но я не двигалась. Читала и перечитывала эти две строчки, пытаясь найти невинное объяснение.
Серёга — его напарник по работе. Они вместе таскают мебель, устанавливают кухни. Грузчики, сборщики, друзья. Игорь часто про него рассказывал — как Серый опять споткнулся о ножку дивана, как они вместе материли заказчицу-истеричку.
Но Серёга не пишет про бельё. И не называет моего мужа «солнышко».
Руки задрожали. Я сняла сковородку с огня, выключила плиту. Взяла телефон. Пароль знала — дата рождения его матери. Игорь был предсказуем в таких вещах.
Открыла переписку.
Это была не переписка. Это был роман в сообщениях. Длинный, подробный, с фотографиями. Очень личными фотографиями.
«Серёга» на самом деле была Светлана. Невысокая блондинка с пышными формами, которая присылала селфи из примерочной магазина нижнего белья. Игорь отвечал сердечками и просил показать «без лифчика, детка».
Я листала дальше. Чем глубже в историю, тем хуже становилось. Они встречались каждый четверг — якобы его день подработки на складе. Последние четыре месяца. Четыре гребаных месяца он уходил по четвергам в шесть вечера, возвращался в полночь усталый, пах чужими духами, а я думала — это запах со склада, там женщины-кладовщицы работают.
Идиотка.
В одном сообщении она писала: «Игорёк, а когда ты жене скажешь? Мне уже надоело прятаться. Хочу, чтобы мы были вместе официально».
Его ответ: «Скоро, зай. Просто она сейчас на нервах, мама у неё болеет. Не хочу добивать. Потерпи чуть-чуть».
Мама у меня действительно болела. Рак, третья стадия, химиотерапия. Я разрывалась между больницей, работой и домом. Приходила вечером выжатая, как лимон, падала на диван. Игорь гладил меня по голове, говорил: «Держись, Марин. Я рядом. Мы всё вместе переживём».
А сам трахал Светлану и обсуждал, когда меня бросить.
Телефон выскользнул из рук и глухо стукнулся о пол. Я сползла по стенке шкафа, обхватила колени руками. Хотелось кричать, но горло сжало, будто верёвкой.
Ключ повернулся в замке. Игорь вернулся с пробежки — красный, потный, счастливый.
— Маринка! Чует моё сердце, яичница готова! Я умираю с голоду!
Он вошёл на кухню, увидел меня на полу, телефон рядом. Лицо его вытянулось. Покраснело ещё сильнее. Он мгновенно всё понял.
— Марина… это не то, что ты думаешь…
— Уходи, — прошептала я.
— Дай объясню! Это ничего не значило! Просто… стресс был на работе, она подвернулась…
— УХОДИ!
Я заорала так, что у самой заложило уши. Схватила первое, что попалось под руку — его любимую кружку с надписью «Лучший муж» — и швырнула в стену. Кружка разлетелась на куски.
Игорь отступил, поднял руки примирительно.
— Окей, окей! Я уйду! Только успокойся, пожалуйста! Давай поговорим как взрослые люди!
— Как взрослые? — я рассмеялась истерически. — Ты четыре месяца изменял мне с какой-то Светкой и собирался бросить! Пока моя мама умирает! И ты хочешь поговорить «как взрослые»?!
— Твоя мама не умирает! Ей лучше становится! Врачи же сказали!
— ЭТО НЕ ОПРАВДАНИЕ ДЛЯ ИЗМЕНЫ!
Соседи застучали в стену. Мне было всё равно.
Игорь собрал вещи за десять минут. Запихнул в спортивную сумку носки, футболки, джинсы. Я сидела на кухне и смотрела в окно, пока он метался по квартире. Когда хлопнула входная дверь, я не обернулась.
Тишина обрушилась на меня тяжёлым одеялом.
Я встала, методично убрала осколки кружки. Вылила в мусорное ведро подгоревшую яичницу. Выключила турку — кофе давно сбежал и превратился в чёрную корку на плите.
Потом села за стол и заплакала. Тихо, без истерики. Слёзы текли сами собой, а я даже не пыталась их останавливать.
Телефон завибрировал. Сообщение от мамы: «Маришка, как дела? Я сегодня хорошо себя чувствую. Может, приедешь?»
Я посмотрела на экран и поняла — я не могу ей рассказать. Не сейчас. Не когда она борется за жизнь. Она так любит Игоря, считает его идеальным зятем. Эта новость добьёт её.
«Приеду после обеда, мам. Привезу твои любимые пирожки».
Я умылась, накрасилась, оделась. Поехала в больницу. Сидела у маминой кровати, держала её за худую руку, рассказывала какие-то весёлые истории про работу. Улыбалась. Мама улыбалась в ответ, говорила, что я молодец, что она мной гордится.
Если бы она знала.
Вечером вернулась в пустую квартиру. Игорь не звонил, не писал. Наверное, был у своей Светланы, жаловался, какая я истеричка, как несправедливо его выгнала.
Я открыла бутылку вина. Выпила бокал. Потом второй. Захотелось позвонить подруге, выплакаться, но я не смогла. Стыдно было. Все знали нас как идеальную пару. «Марина и Игорь — вот настоящая любовь!» Ага, настоящая.
На третьем бокале я полезла в его соцсети. Нашла профиль Светланы. Открытый, публичный. Тысяча фотографий, где она в обтягивающих платьях, с губами уточкой, в цитатах про «настоящих мужчин» и «женское счастье».
Последний пост — два дня назад. Фотография букета роз. Подпись: «Когда мужчина любит, он показывает это не словами, а поступками ❤️».
Комментарии: «Повезло тебе!», «Кто счастливчик?», «Берегите свою любовь!»
Меня снова затошнило.
Я закрыла соцсети. Допила вино. Легла спать в одежде, не раздеваясь.
Ночью проснулась от звонка. Игорь.
— Марин, прости. Прости меня, пожалуйста. Я дурак, козёл, урод. Не знаю, что на меня нашло. Это было помутнение. Я люблю тебя. Только тебя. Давай всё начнём сначала?
Голос был пьяным, всхлипывающим. Жалким.
— Где ты?
— У Светки… но я сейчас уйду! Я уже ухожу! Сейчас приеду к тебе, мы поговорим!
— Не приезжай, Игорь. Дверь я не открою.
— Марина, не делай так! Я исправлюсь! Клянусь! Ты же знаешь, я без тебя не могу!
— Странно. Четыре месяца отлично мог.
Я положила трубку. Заблокировала его номер.
Утром пошла к юристу. Узнала, как подавать на развод. Оказалось, просто — паспорт, свидетельство о браке, заявление. Никаких доказательств измены не нужно, если оба согласны. Но я хотела, чтобы он подписал отказ от квартиры. Квартира была куплена до брака, на мои деньги, но он прописан. Юрист сказал — можно договориться. Или через суд выселять, долго, нервно.
Я выбрала вариант «договориться».
Написала Игорю: «Подпишешь отказ от квартиры добровольно — разведёмся тихо. Не подпишешь — я расскажу твоей маме про Светлану. И её маме тоже. И коллегам на работе. Выбирай».
Ответ пришёл через час: «Ты стерва».
«Я стерва, которая четыре месяца кормила тебя завтраками, пока ты трахал блондинку. Подпишешь или нет?»
«Подпишу. Но ты пожалеешь».
Через неделю всё было оформлено. Игорь пришёл с красными глазами, подписал бумаги молча, ушёл, хлопнув дверью.
Я осталась одна. В пустой квартире, где всё напоминало о нём. Его тапки у порога. Его кружка в шкафу (я купила новую такую же после той истории). Его зубная щётка в стакане.
Я собрала всё это в пакет и выбросила в мусоропровод.
Маме рассказала через месяц. Когда врачи сказали, что опухоль уменьшилась, что прогноз хороший. Мама плакала. Обнимала меня. Говорила, что Игорь — подонок, что я молодец, что справлюсь.
— Маришенька, ты ещё встретишь хорошего человека. Ты красивая, умная, добрая. Не трать время на слёзы.
Но я плакала. Каждую ночь. Не по Игорю. По тем годам, что потратила на него. По той наивной Марине, которая верила в вечную любовь.
Через два месяца увидела их вместе. В торговом центре. Они шли, держась за руки. Светлана смеялась, Игорь улыбался. Как будто ничего не произошло. Как будто он не разрушил чью-то жизнь.
Меня перекосило от злости. Я хотела подойти, сказать что-то уничижительное, унизительное. Но промолчала. Прошла мимо с высоко поднятой головой.
Дома расплакалась от обиды. Почему им хорошо? Почему они счастливы? Где справедливость?
Подруга Катька сказала:
— Марин, не дури. Их счастье — фальшивка. Они построили отношения на твоей боли. Такое не бывает крепким. Развалятся они, увидишь.
Я не верила. Но Катька оказалась права.
Через полгода Светлана написала мне. Ночью. Длинное сообщение, сумбурное, с ошибками.
«Маина извени. Я дура была. Игор не такой каким казалса. Он опять изменяет. С какойто сучкой с роботы. Я случайна узнала. Теперь понимаю што ты чуствовала. Прасти меня пажалуста».
Я прочитала и удалила, не ответив.
Мне не было её жаль. Совсем. Она получила то, что заслужила. Игорь тоже.
А я? Я научилась жить одна. Поначалу было страшно. Тихо. Пусто. Но потом привыкла. Завела собаку — лабрадора Рокки. Записалась на танцы. Начала ходить в спортзал.
Похудела на восемь килограммов. Подстриглась коротко. Сменила гардероб. Смотрела в зеркало и не узнавала себя. В хорошем смысле.
На работе появился новый сотрудник. Алексей. Тихий, интеллигентный, в очках. Мы случайно разговорились в курилке (я не курила, просто вышла подышать). Он рассказал, что недавно развёлся. Жена ушла к его другу. Боль в голосе была знакомая.
— Знаете, Марина, — сказал он, затягиваясь, — я теперь понимаю, что она сделала мне одолжение. Освободила. Дала шанс начать нормальную жизнь. Без лжи.
Я кивнула. Мы просто стояли молча, два покалеченных человека, и это молчание было понимающим.
Алексей пригласил меня на кофе. Потом в кино. Потом на ужин.
Я боялась. Не хотела снова обжигаться. Но он был терпеливым. Не торопил. Не требовал. Просто был рядом.
Через год мы поженились. Тихо, без пышной свадьбы. Расписались, отметили с родителями и друзьями в маленьком ресторане.
Мама была счастлива. Она победила рак, вышла в ремиссию. На свадьбе плакала от радости.
— Вот теперь ты нашла своего человека, доченька.
Может, и нашла. Алексей не идеален. Храпит по ночам. Разбрасывает носки. Забывает выносить мусор. Но он не врёт. Никогда. Даже в мелочах. Если что-то обещал — выполняет. Если накосячил — признаётся сразу.
Это дорогого стоит.
Иногда вспоминаю тот день на кухне. Телефон на полу. Сообщение от «Серёги». Как будто это было с кем-то другим. С той, прежней Мариной, которая варила яичницу изменяющему мужу.
Та Марина умерла. Я — другая. Сильнее. Опытнее. Не прощающая предательство.
И знаете что? Я благодарна Игорю. За то, что не смог соврать до конца. За то, что сохранил переписку в телефоне. За то, что позволил мне узнать правду тогда, а не через десять лет и двоих детей.
Он сделал мне подарок, сам того не желая. Подарил свободу.
Недавно встретила его случайно. На улице. Постаревший, потрепанный, один. Он увидел меня, опустил глаза, прошёл мимо быстро.
А я просто улыбнулась. И пошла дальше. К своей новой жизни. Где нет места лжи и фальши.
Где телефоны лежат открытыми на столе, и нечего в них прятать.
Где «Серёга» — это действительно Серёга, а не чужая женщина в кружевном белье.
И это, знаете ли, бесценно.
Спасибо за лайки комментарии и подписку !