Самое опасное домашнее занятие — не мытьё окон на двадцатом этаже. Опаснее другое. Протирать пыль на книжной полке. Рискуешь не столько чихнуть до слёз, сколько нарваться на мысли. Настоящие, цепкие, которые впиваются в тебя, как репейник в штанину после прогулки по летнему полю, и тащат за собой, в чащобу воспоминаний.
Вот и я, мирно вооружившись тряпкой, наткнулся взглядом на потрёпанный корешок. «Туманность Андромеды». Рядом – «Люди как боги», «Лунная радуга». Пальцы сами потянулись, перелистнули шершавые страницы. И запах. Этот особый запах старой бумаги, хранящий не просто чернила, а целые вселенные. Вселенные, в которых мы, мальчишки семидесятых, жили охотнее, чем в своей собственной действительности. Там звенели голоса Великого Кольца, мерцали лунные радуги, а человечество, единое и прекрасное, дружными рядами покоряло галактики. Мы зачитывались этим до дыр, свято веря, что читаем не фантастику, а пророчество. Что мы-то как раз и станем теми самыми людьми, равными богам.
И вот, держа в руках этот окаменевший оплот былой грезы, я вышел на кухню. Ритуал, спасающий от любого смятения: чашка, заварник, тихое шипение кипятка. Сидишь, смотришь в пар, и мысли, согретые чайным теплом, начинают виться.
А мысли, скажу я вам, пришли не самые утешительные. Открылась горькая закономерность. В те далёкие, пахнущие типографской краской и большой мечтой годы, человечество, даже расколотое железным занавесом, смотрело в одну точку – вверх. К звёздам. Грезило Луной, Марсом, городами на орбите. Денег на это не жалели. Да-да, даже прагматичные дяди в строгих костюмах, привыкшие считать каждую копейку, скрипя зубами, но выделяли миллиарды. Ибо лелеяли надежду, что там, в чёрной бездне, заблестят россыпи редких металлов. Экспансия! Дух Колумба, Магеллана, Циолковского и Королёва! Одним – бессмертная слава, другим – богатства, человечеству – новый бескрайний горизонт.
А потом что-то щёлкнуло. Словно переключили канал с широкоэкранного космического эпоса на унылую, снятую на камеру наблюдения склоку в коммунальной квартире. Вместо того чтобы сообща закладывать верфи для звездолёта, сильные мира сего притихли, потирая руки, и присмотрелись пристальнее не к звёздным картам, а к картам политическим. Зачем лететь за тридевять земель, рискуя жизнью и казной, если можно ловчее обвести вокруг пальца, перехитрить, а то и просто отобрать у соседа, который поменьше да послабее? Мечта о космическом лифте выродилась в искусство возведения финансовых пирамид. Дух благородной авантюры переродился в дух циничной аферы.
Мы уподобились маленькому, замкнутому поселению. Сидим в своём тёплом, но тесном мирке. Запасы в амбаре тают, аппетиты же растут. И вместо того чтобы сплотиться и организовать общую охоту на мамонта в неизведанных лесах, хищно, искоса поглядываем через забор: а у Василия-то какая хрюшка откормленная! Давайте, мол, соберём коалицию самых шустрых, отнимем, разделим, съедим. А что будет потом? А потом – разберёмся. Главное – сиюминутная сытость, немедленная выгода.
И ведь до смешного и до слёз грустно: ресурсы-то поселения, именуемого Земля, и впрямь не безграничны. Аппетиты наши – бездонны. И время, когда мы упрёмся лбами в пустой амбар, не так уж и далеко. И что тогда? Будем доедать друг друга, с горькой тоской вспоминая, что когда-то в детстве зачитывались книжками о звёздных дорогах?
Так почему же всё остановилось? Почему это юношеское, дерзкое желание – «а давайте туда, за горизонт!» – сменилось старческим, жадным брюзжанием и дележом того, что валяется под ногами?
Трудно? Безумно трудно. Дорого? Неимоверно. Страшно? До дрожи в коленках. Но скажите, разве Васко да Гаме было легко? Разве Колумб плыл по путёвке «всё включено»? Они отправлялись в абсолютную неизвестность. На утлых судёнышках, с чудовищной вероятностью сгинуть. Но они шли. Потому что дух экспансии, эта тоска по новому – не роскошь, это, возможно, главный двигатель. Мы всегда жили этим. Расселялись, переплывали океаны, забирались на крышу мира. А теперь… Теперь мы предпочитаем сидеть в уютном коконе, уставившись в мерцающий экран, создающий дешёвую иллюзию движения.
Кто этот злой гений, что запёр нас в нашей же песочнице? Может, мы сами? Устав от гонки, насытившись (пока ещё) земными благами, мы решили, что хватит приключений? Что пора «ожить по-человечески» – тихо и с комфортом потреблять?
Из сегодняшних взрослых, кажется, лишь один седовласый дядя по-прежнему сохранил неистовый азарт того самого мальчишки с самодельной ракетой. Элон Маск. В котором живёт и гений, и одержимость, и лукавство коммивояжёра. Его многие считают чудаком. Но он, как тот мальчик из сказки, продолжает кричать, что король-то голый! Что мы застряли. Что нужно лететь. И он клепает свои странные, уродливые и прекрасные ракеты, которые взрываются и снова взлетают.
А где же остальные? Где вы, восторженные мальчишки и девчонки, зачитывавшиеся Ефремовым? О, они здесь. Они выросли. Стали банкирами, менеджерами, блогерами. Научились безупречно считать риски. Мечта о марсианской базе тихо проиграла мечте об ипотеке под низкий процент. Дух авантюризма обрёл себе безопасные выходы – в компьютерных играх, где можно покорять галактики, не рискуя ни грошом.
И вот я сижу с остывающей чайной гущей на дне, ощущая её терпкую горечь на языке. На столе лежит «Туманность Андромеды», прикрытая ладонью, будживая птица. Пыль с её обложки стёрта. Она снова чиста. Только вот пыль на нашей коллективной мечте – пыль цинизма, сиюминутного прагматизма и умственной лени – так просто, одной тряпкой, не сотрёшь.
Может, это просто возраст? Не личный мой, а возраст всей цивилизации. Бурная, романтическая юность с порывами к звёздам миновала. Наступила степенная, расчётливая зрелость? Или, что страшнее, ранняя одряхлевшая старость? Пора, когда хочется не завоевывать, а лишь удерживать. Не открывать, а ревниво охранять.
А может, это лишь пауза? Затянувшаяся, душная. И где-то там, в гараже или в сокровенных глубинах сознания какого-нибудь странного паренька, уже зреет новая, безумная мысль. Которая однажды заставит нас все разом отряхнуть эту липкую пыль, поднять головы от дележа соседской хрюшки и снова устремить взгляды туда, выше жалкого горизонта. Туда, где холодным и неодолимо манящим светом мерцает Туманность Андромеды.
Но будет ли этот день? Или мы так и останемся умными, практичными, сытыми (пока ещё) обитателями своего маленького шарика, всё более виртуозно деля его на мелкие кусочки, помечая границы цифрами на бирках, пока не поделим в конечном счёте самих себя?
Чай допит. Книгу пора возвращать на полку, в строй её немых, мудрых товарищей. Вопросы же, как назойливые вечерние мошки, так и остались кружиться в опустевшем воздухе кухни. Ответов, как водится, нет. Лишь лёгкий осадок грусти на дне чашки и упрямая, детская, вопреки всему живучая надежда где-то на самом дне души. Авось.
Ставлю книгу на полку. Пыль стёрта. А вопросы — остались.
Мой канал в дене: «Свиток Семи Дней»:
Ну что, земляне, задело за живое? Не стесняйтесь — швыряйте в автора тапками (или лайками), делитесь с такими же мечтателями, подписывайтесь, чтобы не пропустить следующую атаку ностальгией! Давайте хоть тут, в комментариях, построим свой звездолёт из букв. Поехали!