Бывает так, что великие книги рождаются из неожиданных источников. Сухие строки законов, бюрократические хитросплетения, канцелярская рутина — всё это, казалось бы, противоположно искусству. Однако именно петровская налоговая реформа подарила русской литературе один из самых парадоксальных сюжетов.
В 1718 году Пётр I ввёл подушную подать. Логика проста: обложить налогом не двор, а каждую «мужскую душу». Бюрократическая машина — зверь неповоротливый. Списки крестьян, так называемые ревизские сказки, обновлялись нечасто, лишь от ревизии к ревизии. И здесь возникал чудовищный парадокс: человек умирал, его тело предавали земле, но для казны он оставался жив. Жив и платежеспособен. Вплоть до новой переписи помещик обязан был платить налог за мертвеца, как за живого работника. Именно этот зазор между физической смертью и смертью юридической, созданный петровскими законами, и стал той самой почвой, на которую ступила нога Павла Ивановича Чичикова.
Но кто подсказал Николаю Васильевичу эту идею? По устойчивой версии, восходящей к воспоминаниям П. В. Анненкова, сюжетом с Гоголем поделился Пушкин. Александр Сергеевич знал об аферах, подобных чичиковской, — может быть, слышал о них в Кишинёве или Одессе, где подобные махинации случались.
Представьте себе этот разговор. Пушкин, вероятно, смеясь, рассказывает младшему собрату по перу о казусе: как можно разбогатеть на воздухе, на тенях. Для Пушкина это был анекдот, забавная черта русской действительности. Для Гоголя это стало откровением. Впрочем, не сразу.
Известно письмо Гоголя от 7 октября 1835 года: «Начал писать Мёртвых душ. Сюжет растянулся на предлинный роман и, кажется, будет сильно смешон».
Он еще не знает, в какую бездну заглянет, работая над этим текстом, но механизм уже запущен. Гоголь начинал с комедии. Сатира, фарс, плутовской роман. Но замысел перерос первоначальный план. Поэма обернулась размышлением о русской жизни, о судьбе страны, о спящих душах.
Однако, когда рукопись была готова, она столкнулась с неожиданным препятствием. Словосочетание «мёртвые души» сегодня кажется нам привычным фразеологизмом, но в 1842 году оно прозвучало как выстрел. Или ка ересь. До выхода поэмы в свет так никто не говорил. Это был оксюморон, разрывающий шаблоны.
Цензоры возмутились. Душа бессмертна, заявляли они, «мёртвые души» — богохульство, нелепица. Михаил Погодин, друг Гоголя и профессор Московского университета, заметил прямо: в русском языке такого выражения нет. Действительно, до 1842 года никто не соединял эти слова. Гоголь создал неологизм — или принял его из уст Пушкина. Кто произнёс первым? Мы не знаем. История сохранила тайну.
В итоге, мы видим удивительную картину. Петр I невольно создал «сценические декорации» — мир, где мёртвые числятся живыми. Пушкин населил этот мир идеей, вдохнул в сухую схему жизнь и иронию. А Гоголь, приняв эти дары, возвёл на их основе здание, в котором отразилась вся Русь.
Так императорская печать и перо поэта соединились, чтобы родить бессмертную прозу.
Задонатить автору за честный труд
Приобретайте мои книги в электронной и бумажной версии!
Мои книги в электронном виде (в 4-5 раз дешевле бумажных версий).
Вы можете заказать у меня книгу с дарственной надписью — себе или в подарок.
Заказы принимаю на мой мейл cer6042@yandex.ru
«Последняя война Российской империи» (описание)
«Суворов — от победы к победе».
Мой телеграм-канал Истории от историка.