– Виктор, ты аптечку положил? Я же просила проверить, чтобы там был панкреатин и что-нибудь от головы. Ты же знаешь, как у меня сосуды на перемену погоды реагируют, – Ольга нервно перекладывала вещи в чемодане, хотя он был собран идеально еще вчера вечером.
Виктор, мужчина пятидесяти пяти лет с добрым, немного усталым лицом, подошел к жене и мягко взял ее за руки, останавливая эту судорожную деятельность.
– Оля, успокойся. Всё я положил. И от головы, и от живота, и даже пластыри на случай, если ты натрешь ноги во время наших прогулок. Мы едем отдыхать, понимаешь? От-ды-хать. В кои-то веки.
Ольга выдохнула и опустилась на край кровати. Сердце колотилось так, будто она готовилась не к поездке в санаторий, а к прыжку с парашютом.
– Витя, мне всё кажется, что сейчас что-то случится. Телефон зазвонит, или трубу прорвет, или... они приедут.
Виктор нахмурился.
– Никто не приедет. Мы же никому не сказали, что будем дома. Для всех мы уехали еще вчера. Светка звонила неделю назад, прощупывала почву, я сказал, что у нас планы. Всё, Оля. Забудь. В этот Новый год только мы, сосны, снег и тишина. Никакой готовки, никакой грязной посуды и никаких пьяных разговоров о политике до утра.
Ольга благодарно улыбнулась мужу. Это было ее решение – сбежать. Просто сбежать из собственной квартиры на все праздники. И решение это далось ей нелегко, ведь она была воспитана в лучших традициях советского гостеприимства: гость в дом – всё на стол, сама не доешь, но родню накорми.
Но прошлый Новый год стал последней каплей. Тогда к ним без предупреждения, как снег на голову, нагрянула двоюродная сестра Виктора, Света, со своим мужем Толиком и двумя внуками-подростками. "Мы сюрпризом! – радостно вопила Света с порога, вваливаясь в прихожую с сумками. – Решили, чего киснуть в нашей дыре, поедем к столичным родственникам, Москву покажем мелким!"
Ольга тогда чуть не разрыдалась прямо в коридоре. У нее были распланированы тихие выходные, куплены билеты в театр, заказан столик в любимом кафе. Всё пришлось отменить. Десять дней превратились в ад. Света считала, что раз она гостья, то ее дело – лежать на диване и комментировать телепередачи, а дело Ольги – обеспечивать "пансион".
Ольга вспомнила, как стояла у плиты по шесть часов, выготавливая завтраки, обеды и ужины на шестерых. Как Толик, выпив лишнего, курил на балконе, стряхивая пепел прямо на ее любимые герани. Как внуки, уткнувшись в телефоны, требовали то пиццу, то "нормальный вай-фай", и ни разу даже чашку за собой не помыли. А когда гости наконец уехали, оставив после себя прожженную скатерть, сломанный кран в ванной и пустой холодильник, Света на прощание сказала: "Ну, Олька, стол у тебя был так себе в этот раз, икра мелкая, и холодец не застыл толком. Стареешь, мать, стареешь".
После того раза Ольга сказала твердо: "Больше никогда".
– Так, такси будет через сорок минут, – Виктор посмотрел на часы. – Давай попьем чаю на дорожку и будем одеваться.
Они прошли на кухню. В квартире царил идеальный порядок, тот самый, который бывает перед долгим отъездом. Холодильник был разморожен и пуст, цветы политы, шторы задернуты. На душе у Ольги начало теплеть. Она представила, как через несколько часов они будут заселяться в уютный номер в санатории "Лесные Дали", как пойдут на ужин, где не надо ничего готовить, а потом будут гулять по заснеженным аллеям.
Звонок в домофон прозвучал как выстрел в тишине. Резкий, требовательный, долгий.
Ольга вздрогнула и расплескала чай на блюдце. Они с Виктором переглянулись.
– Мы никого не ждем, – прошептала она. – Может, ошиблись? Или курьер к соседям?
Звонок повторился. Потом еще раз. Настойчиво, с агрессией.
Виктор подошел к трубке домофона, но снимать не стал. Он просто посмотрел на маленький экран видеосвязи, который они установили в прошлом месяце.
– О боже, – выдохнул он, бледнея.
– Кто там? – Ольга подошла к мужу и заглянула в экран.
У подъезда стояла знакомая компания. Света в своей необъятной шубе из искусственного меха, Толик в шапке-ушанке, сдвинутой на затылок, и их великовозрастная дочь Ленка с мужем и маленьким ребенком в коляске. Вокруг них громоздились клетчатые баулы, чемоданы и пакеты.
– Это Света... – прошептала Ольга, чувствуя, как ноги становятся ватными. – И Ленка с ними. Они что, всей династией приехали? Витя, мы же говорили им, что у нас планы!
– Я говорил! – Виктор растерянно развел руками. – Я Свете русским языком сказал: "Нас не будет".
Домофон надрывался.
– Может, не открывать? – предложила Ольга. – Позвонят и уйдут. Решат, что нас нет дома.
– Оля, они видят, что свет в окнах горит, – мрачно заметил Виктор. – Мы же на кухне, а шторы там не плотные. Да и окна на подъезд выходят. Они точно знают, что мы здесь.
В этот момент зазвонил мобильный телефон Виктора. На экране высветилось: "Светлана Сестра".
– Не бери, – Ольга схватила мужа за рукав. – Витя, умоляю, не бери. Если ты сейчас ответишь, они нас дожмут. Скажут: "Ну мы же уже приехали, куда нам с ребенком на мороз?". И всё. Прощай санаторий, прощай отдых. Здравствуй, плита, матрасы на полу и десять дней ада.
Виктор смотрел на вибрирующий телефон. Он был мягким человеком, ему всегда было сложно отказывать, особенно родне. "Родная кровь", "так не принято" – эти установки сидели в нем глубоко.
– Оля, там ребенок, – тихо сказал он. – Маленький.
– Витя, у этого ребенка есть родители и бабушка с дедушкой. Они о чем думали, когда тащили младенца в другой город без приглашения? Они спросили нас? Нет. Они просто решили, что мы – бесплатная гостиница.
Звонок прекратился. Но через секунду зазвонил телефон Ольги. Теперь звонила Ленка, племянница.
– Они не отстанут, – Ольга сбросила вызов и отключила звук. – Витя, такси приедет через тридцать минут. Нам нужно выйти из дома. Как мы пройдем мимо них?
– Они в подъезд не попадут, код сменили вчера, они его не знают, – Виктор начал нервно ходить по кухне. – Но они могут ждать под дверью, если кто-то из соседей выйдет.
В домофон снова позвонили. На этот раз кто-то приложил палец к кнопке и не отпускал. Звук стал невыносимым. Виктор не выдержал и снял трубку.
– Алло?
– Витька, ты чего, оглох?! – раздался визгливый голос Светы, который, казалось, заполнил всю прихожую. – Мы тут мерзнем уже десять минут! Видим же, что свет горит! Открывай давай, гости дорогие приехали! Сюрпри-и-из!
Виктор глубоко вздохнул, собираясь с духом.
– Света, мы не можем открыть. Мы уезжаем.
– Куда это вы уезжаем? – голос сестры изменился, стал подозрительным и злым. – На ночь глядя? Не выдумывай. Мы приехали, билеты денег стоят! Открывай, Толик в туалет хочет, и внучка плачет!
– Света, я же предупреждал неделю назад, что у нас планы, – Виктор старался говорить твердо, но голос предательски дрожал. – Мы через полчаса выходим. У нас путевки.
– Да какие путевки?! Сдадите свои путевки! Родня приехала, раз в год видимся! Ты что, родную сестру на порог не пустишь? Мы с подарками! Сала вареного привезли, огурчиков! Витя, не дури. Холодно!
– Витя, дай трубку, – Ольга решительно забрала у мужа домофонную трубку.
Она чувствовала, как внутри нее поднимается холодная, яростная волна. Страх исчез. Осталась только злость за то, что ее границы снова пытаются грубо нарушить, наплевав на ее жизнь и желания.
– Света, здравствуй, это Оля.
– О, королева-мать! – фыркнула Света. – Ну скажи своему мужу, чтобы кнопку нажал. Чего вы цирк устраиваете?
– Света, послушай меня внимательно. Мы не откроем. Мы уезжаем в санаторий. Такси уже вызвано. Квартиру мы ставим на сигнализацию. Вам здесь остановиться не получится.
На том конце провода повисла пауза. Видимо, Света переваривала информацию.
– Ты что, совсем больная? – наконец взорвалась она. – Мы с ребенком! Мы из поезда вышли, к вам сразу! Куда мы пойдем? В гостиницу? Ты цены видела перед Новым годом?
– Света, это нужно было планировать заранее. Звонить, спрашивать. Мы вам русским языком сказали: нас не будет. Вы решили проигнорировать. Это ваши риски.
– Ах ты ж гадина... – прошипела Света. – Я брату звоню, а не тебе! Витя! Витя, ты слышишь, что твоя баба говорит? Она родню твою на мороз выгоняет!
Ольга повесила трубку. Нажала кнопку "без звука" на панели домофона. В квартире стало тихо.
– Оля... – Виктор смотрел на нее с ужасом и восхищением одновременно. – Что теперь будет?
– А ничего не будет. Одеваемся.
Они прошли в прихожую. Ольга надела пальто, повязала шарф. Руки немного тряслись, но она заставляла себя действовать методично. Чемоданы стояли у двери.
Вдруг в дверь квартиры – не в домофон, а именно в железную входную дверь – начали колотить. Громко, кулаками.
– Витя! Открывай! Я знаю, что вы там! – орал голос Толика. – Мы зашли с соседом! Вы что, совсем страх потеряли?
Ольга побледнела. Они прорвались в подъезд. Теперь они стояли прямо за тонкой перегородкой металла, отделявшей уютный мир Ольги от хаоса.
– Соседей перепугают, – прошептал Виктор. – Оля, они сейчас дверь вынесут. Или полицию вызовут.
– Пусть вызывают, – громко сказала Ольга, подходя к двери вплотную. – Толик! Света! Прекратите ломать дверь! Я сейчас вызову наряд, и вас заберут за хулиганство!
– Вызывай! – визжала Света. – Пусть люди посмотрят, как родной брат сестру на улицу выкидывает! У меня внучка замерзла! Дайте хоть чаю попить, согреться!
– Здесь не кафе и не зал ожидания! – отрезала Ольга. – В двух кварталах отсюда есть торговый центр, там тепло и есть фудкорт. Езжайте туда и ищите жилье в интернете.
– Мы никуда не пойдем! Мы тут будем сидеть, пока вы не откроете! Прямо на коврике! И если ребенок заболеет, это будет на вашей совести!
Виктор в отчаянии схватился за голову.
– Оля, может, пустим переночевать? Только на одну ночь? А завтра уедем?
Ольга резко повернулась к мужу.
– Витя, ты себя слышишь? "На одну ночь"? Ты знаешь Свету. Если они зайдут, они останутся. Они скажут, что билетов обратно нет, что денег на гостиницу нет, что у ребенка температура. И мы никуда не поедем. Мы сдадим путевки, потеряем деньги и будем десять дней слушать, какие мы плохие, пока они едят нашу еду. Ты этого хочешь? Ты хочешь опять спать на раскладушке на кухне, потому что Ленке с мужем надо отдать нашу спальню?
Виктор молчал. Он вспомнил прошлый год. Вспомнил, как у него поднялось давление от постоянного шума, как Толик учил его жизни, называя "подкаблучником", как Света критиковала ремонт.
– Нет, – твердо сказал он. – Не хочу.
Он подошел к двери.
– Света! Толик! Слушайте меня. Дверь я не открою. Ключи запасные у соседки, но она вам их не даст, я предупредил. Мы сейчас выходим и едем в отпуск. Если вы не уйдете с дороги, мы пройдем мимо вас молча. Денег я вам не дам. Жилье искать не буду. Вы взрослые люди, хватит вести себя как татаро-монгольское иго.
За дверью на секунду затихли. Видимо, не ожидали такой прыти от обычно покладистого Виктора.
– Ну, Витька... – протянул Толик уже без прежнего напора, но со злобой. – Ну ты и гнида. Разбогател, зазнался? Родню знать не хочешь?
– Хочу. Когда зовут. И когда ведут себя по-человечески. Уходите.
Ольга посмотрела на телефон.
– Такси подъехало. Водитель ждет у первого подъезда. Нам пора.
Это был самый страшный момент. Нужно было открыть дверь и выйти к ним. Лицом к лицу.
– Готов? – спросила Ольга, берясь за ручку чемодана.
– Готов, – кивнул Виктор. Он надел шапку, взял свой чемодан и решительно повернул замок.
Дверь распахнулась.
На лестничной площадке стоял табор. Света с красным от крика лицом, хмурый Толик, Ленка, качающая коляску, и её муж, уткнувшийся в телефон. Увидев открывшуюся дверь, Света дернулась вперед, пытаясь поставить ногу в проем, чтобы не дать закрыть.
– Ага! Совесть проснулась! – торжествующе воскликнула она.
Но Виктор, неожиданно для всех, выставил вперед свой массивный чемодан, перегородив проход.
– Назад! – рявкнул он так, что даже младенец в коляске перестал хныкать. – Дорогу!
Ольга быстро вышла следом, закрыла дверь на два оборота ключа, пока Виктор держал оборону чемоданом.
– Вы что творите? – опешила Света. – Вы реально уходите? А мы?
– А вы – домой, – сказала Ольга, пряча ключи в сумку. – Или в гостиницу. Или на вокзал.
– Да как вы смеете?! – Ленка подняла голову от коляски. – Дядя Витя, вы же дедушка двоюродный! У нас денег в обрез, мы рассчитывали у вас пожить!
– Рассчитывать надо на свой кошелек, Лена, – ответил Виктор. – Пропустите.
Они двинулись к лифту. Родственники стояли стеной. Толик сжал кулаки.
– Слышь, интеллигенция, а если я тебе сейчас лицо начищу? – прошипел он, надвигаясь на Виктора.
– Толик, здесь камеры на каждом этаже, – спокойно сказала Ольга, указывая пальцем на маленький глазок под потолком. – И консьерж внизу видит всё. Одно движение – и Новый год ты встретишь в КПЗ. Подумай, надо ли оно тебе.
Толик замер. Он посмотрел на камеру, потом на решительное лицо Виктора, потом сплюнул на пол.
– Тьфу на вас. Нелюди.
Он отошел в сторону. Света начала рыдать, картинно заламывая руки:
– Прокляну! Знать вас не хочу! Чтобы вы подавились своим санаторием! Маме расскажу, всей деревне расскажу, какие вы твари!
Виктор и Ольга вошли в лифт. Двери начали закрываться, отсекая вопли Светы и плач ребенка, который все-таки проснулся от шума.
Когда они вышли из подъезда на морозный воздух, Ольга поняла, что ее трясет. Ноги подкашивались.
– Оля, ты как? – Виктор поддержал ее под локоть.
– Нормально... Кажется, нормально. Витя, мы это сделали. Мы правда это сделали.
Таксист, пожилой мужчина, помог уложить чемоданы в багажник.
– В аэропорт? – спросил он весело.
– Нет, в "Лесные Дали", – ответил Виктор, садясь рядом с женой на заднее сиденье.
Машина тронулась. Ольга не удержалась и оглянулась на окна своей квартиры. Света и нет, никого уже не было видно, но она знала, что они сейчас стоят там, у подъезда, и поливают их грязью.
– Витя, они же сейчас маме твоей позвонят. Старушку расстроят.
– Мама у меня мудрая женщина, – вздохнул Виктор, беря жену за руку. – Она давно говорила, что Света наглая, и что я слишком добрый. Я ей потом сам позвоню, объясню. Скажу, что сюрприз не удался.
Телефон Виктора снова зазвонил. Снова Света. Он посмотрел на экран, потом на Ольгу. И, не говоря ни слова, нажал кнопку "Выключить питание". Телефон погас.
– Вот и всё, – сказал он. – Абонент временно недоступен. До десятого января.
Ольга прижалась к плечу мужа. В салоне такси пахло елочкой-ароматизатором и мандаринами. По радио играла "Last Christmas".
Через час они уже были в санатории. Вокруг стоял сказочный лес, укрытый шапками снега. В холле пахло хвоей и кофе. Администратор, милая девушка, улыбнулась им:
– Добрый вечер! Вы как раз к ужину успели. У нас сегодня шведский стол и вечер живой музыки.
Ольга вошла в номер – чистый, просторный, с белоснежным бельем на кровати. Она подошла к окну. Там, за стеклом, падал тихий снег, укрывая все проблемы и тревоги прошедшего года.
Она представила, что сейчас было бы дома. Гвалт, куча матрасов на полу, запах перегара, бесконечная гора посуды в раковине, претензии Светы ("почему хлеб не свежий?", "почему канал не переключается?"). Представила, как она, загнанная и злая, резала бы оливье тазами под вопли телевизора.
А вместо этого она стояла здесь, в тишине.
– Витя, – позвала она мужа, который разбирал чемодан.
– А?
– Спасибо тебе. Что не открыл. Что не прогнулся.
Виктор подошел к ней и обнял сзади.
– Тебе спасибо, Оля. Я бы, наверное, сдался, если бы не твой взгляд. Знаешь, я вдруг понял одну вещь. Быть хорошим для всех невозможно. Но быть хорошим для своей жены – это моя обязанность.
Весь отпуск они провели великолепно. Гуляли на лыжах, плавали в бассейне, читали книги, пили кислородные коктейли. Телефоны они включали только раз в день, чтобы поздравить самых близких – родителей и детей, которые жили в другом городе и поддержали решение родителей ("Правильно, мам, давно пора было тетю Свету на место поставить").
От Светы пришло с десяток гневных смс с проклятиями и требованиями вернуть деньги за билеты. Потом сообщения сменились на жалобные ("Мы сидим на вокзале, у Ленки молоко пропало!"), а потом снова на агрессивные. Ольга читала их по диагонали и сразу удаляла. Она знала от соседки, что родственники, покрутившись у подъезда час и переругавшись с консьержкой, уехали. Скорее всего, сняли какую-нибудь квартиру посуточно или уехали обратно домой ближайшим поездом.
Десятого января они вернулись домой. В квартире было тихо и чисто. Воздух был свежим, цветы не завяли. Никаких пятен на ковре, никаких сломанных кранов.
Ольга прошла на кухню, заварила свежий чай.
– Витя, – сказала она задумчиво. – А ведь они теперь с нами разговаривать не будут. Наверное, годами.
– И слава богу, – усмехнулся Виктор, доставая из пакета магнитик с логотипом санатория и вешая его на холодильник. – Зато у нас теперь есть традиция. На следующий Новый год – только мы и санаторий. И никаких "сюрпризов".
Ольга посмотрела на магнитик, потом на дверь, которую она теперь запирала с особым удовольствием, и улыбнулась. Она поняла, что иногда закрытая дверь – это лучший подарок, который можно сделать своей семье.
Если вы согласны с тем, что свой покой важнее капризов наглой родни, ставьте лайк и подписывайтесь на канал. А у вас были подобные ситуации с незваными гостями? Расскажите в комментариях