– Вера, ну ты посмотри, какой список я составил! Просто песня, а не меню! – Игорь с гордостью хлопнул ладонью по кухонному столу, на котором лежал тетрадный лист, исписанный его размашистым почерком. – Значит так: на горячее у нас будет буженина, я уже с мясником на рынке договорился, он мне вырезку оставит. Потом утка с яблоками, это обязательно, тетя Валя ее обожает. На гарнир картошка по-деревенски, но не просто так, а с розмарином. Салатов штучек пять, не меньше. Оливье – это святое, «Шуба» – само собой, «Мимозу» мама просила, ну и «Цезарь» для молодежи. И холодец! Верка, холодец обязательно, чтоб дрожал, как положено, и с хреном!
Вера стояла у раковины, домывая посуду после ужина. Вода шумела, смывая пену с тарелок, но заглушить энтузиазм мужа она не могла. Вера выключила кран, вытерла руки вафельным полотенцем и медленно повернулась к супругу. Ей было сорок пять лет, она работала главным бухгалтером в крупной строительной фирме, и сейчас, в конце декабря, у нее был такой завал на работе, что голова гудела, как трансформаторная будка.
– Игорь, – тихо начала она, стараясь не повышать голос. – А ты на календарь смотрел? Сегодня двадцать восьмое число. У меня годовой отчет горит. Я прихожу домой в восемь вечера, падаю и засыпаю. Когда, позволь узнать, я должна варить холодец и запекать буженину?
Игорь отмахнулся, словно от назойливой мухи, и откусил кусок яблока.
– Ой, ну что ты начинаешь? У тебя же выходные начинаются тридцатого. Вот тридцатого с утра встанешь, бульон поставишь, овощи сваришь. Тридцать первого все нарежешь, запечешь. Делов-то! Ты у меня хозяйка опытная, у тебя в руках все горит.
– Горит, – эхом отозвалась Вера. – У меня нервная система горит, Игорь. Мы кого пригласили?
– Ну как кого? Своих! – Игорь начал загибать пальцы. – Мама с папой, тетя Валя с дядей Сережей, брат мой с женой и племянниками, Петровы с дачи обещали заглянуть, ну и Ленка с мужем. Человек пятнадцать, не больше.
– Пятнадцать человек, – Вера опустилась на стул напротив мужа. – Пятнадцать человек, Игорь. Это не посиделки с чаем. Это банкет. Чтобы накормить пятнадцать человек таким меню, мне нужно не вылезать из кухни двое суток. Чистить, резать, варить, парить, мыть горы посуды. А я, между прочим, тоже человек. Я устала. Я хочу праздника, а не второй смены у плиты.
Игорь перестал жевать и посмотрел на жену с искренним недоумением. В его картине мира, привитой еще с детства мамой, Галиной Петровной, женщина в преддверии праздника должна была превращаться в многорукую богиню кулинарии, причем делать это с радостной улыбкой на устах.
– Вер, ну ты чего? Это же Новый год! Традиция! Всегда же так собирались. Мама моя, вон, на тридцать человек столы накрывала, и ничего, не развалилась. Работала, между прочим, инженером, тоже не баклуши била.
– Твоя мама, Игорь, работала с девяти до пяти, а не до ночи, как я. И потом, это было тридцать лет назад. Времена изменились.
– Что изменилось-то? Лень человеческая появилась, вот что изменилось! – голос Игоря начал набирать обиженные нотки. – Я, значит, деньги зарабатываю, продукты закуплю, елку притащу, а тебе трудно мужа и гостей порадовать? Раз в год прошу!
Вера глубоко вздохнула. Этот разговор повторялся из года в год, как заезженная пластинка. Каждый праздник превращался для нее в марафон на выживание. Она носилась по магазинам, потом сутками стояла у плиты, к бою курантов падала от усталости, наспех приводила себя в порядок, сидела за столом с натянутой улыбкой, мечтая только о том, чтобы все поскорее ушли и можно было лечь спать. А на утро ее ждала гора грязной посуды, потому что у Игоря «голова болит» после шампанского.
Но в этот раз что-то внутри Веры щелкнуло. Может, накопившаяся усталость, а может, просто осознание того, что жизнь проходит мимо, пока она режет кубиками вареную морковь.
– Знаешь что, дорогой, – твердо сказала она. – Я не против гостей. Я люблю твоих родственников. Но я отказываюсь быть бесплатной кухаркой и посудомойкой. У нас есть два варианта. Вариант первый: мы заказываем еду из ресторана. Сейчас полно доставок: и сеты, и горячее, и салаты. Скинемся, это не так уж дорого выйдет на всех. Вариант второй: каждый гость приносит по два блюда с собой. Мы делаем только горячее, а салаты и закуски – с них.
Игорь выпучил глаза так, словно Вера предложила ему ограбить банк.
– Ты с ума сошла? Какая доставка? Это же химия одна, без души! Гости придут к нам в дом, а я им пластиковые контейнеры выставлю? Тетя Валя меня засмеет! А про «с собой» вообще молчу. Это позорище! Мы что, нищие, чтобы с гостей еду требовать? Я глава семьи, я должен принять людей достойно!
– Достойно – это когда хозяйка дома красивая, отдохнувшая и веселая, а не загнанная лошадь в мыле, – парировала Вера. – Если тебе так нужна «душа» в салате, вставай рядом и режь. Или сам готовь.
– Я?! – возмутился Игорь. – Я мужчина! Мое дело – мамонта добыть, а твое – приготовить. Не путай роли, Вера. Я и так премию получил, все продукты оплачу. Твоего вклада тут финансового не требуется, только руки приложить.
– Мои руки, Игорь, стоят дорого. Час моей работы как главбуха стоит больше, чем ведро твоего оливье. В общем, так. Я готовить на эту орду не буду. Я сделаю пару бутербродов с икрой и запеку курицу для нас. Хочешь банкет – организовывай сам. Или ресторан, или фартук в зубы. Это мое последнее слово.
Вера встала и вышла из кухни, оставив мужа наедине с его грандиозным списком. Она зашла в спальню, взяла книгу, но читать не могла. Сердце колотилось. Она впервые за двадцать лет брака пошла на такой открытый бунт. Было страшно, но вместе с тем появилось какое-то пьянящее чувство свободы.
На следующий день Игорь ходил мрачнее тучи. Он демонстративно не разговаривал с Верой, громко вздыхал и всем своим видом показывал, как глубоко он оскорблен. Вечером он притащил домой огромные пакеты с продуктами.
– Вот! – он с грохотом поставил пакеты в коридоре. – Купил. Все по списку. Мясо свежайшее, овощи, майонез, горошек. Думай, Вера. Время еще есть одуматься. Не позорь меня перед родней.
Вера молча перешагнула через пакеты и пошла переодеваться.
– Я предупредила, Игорь. Я готовить не буду.
Игорь покраснел, его ноздри раздулись. Он схватил телефон и убежал на балкон. Через минуту оттуда донесся его жалобный, но громкий голос:
– Мам, ты представляешь? Да! Все купил, все принес! А она говорит – не буду! Устала она! От чего устала-то? В офисе сидеть бумажки перекладывать? Я ей говорю – люди придут, стыдно же! А она мне про ресторан! Да, мам, так и сказала! Что мне делать-то? Тридцатое число завтра!
Вера горько усмехнулась. Ну конечно. Звонок маме. Тяжелая артиллерия. Галина Петровна, женщина властная и свято верящая в то, что предназначение невестки – обслуживать ее драгоценного сыночка, не заставила себя ждать.
Телефон Веры зазвонил через пять минут. На экране высветилось: «Любимая свекровь».
– Алло, Галина Петровна, добрый вечер, – спокойно ответила Вера, включив громкую связь, пока наносила ночной крем.
– Верочка, здравствуй, дорогая! – голос свекрови сочился ядом, прикрытым сиропом. – Как дела? Как здоровье? Игорек звонил, какой-то расстроенный, сам не свой. Говорит, у вас там недопонимание вышло насчет праздника?
– Никакого недопонимания, Галина Петровна. Я просто сказала, что не буду готовить на пятнадцать человек в одиночку. Я предложила альтернативы, но Игорь их отверг.
– Верочка, ну какие альтернативы? – заворковала свекровь. – Ресторан – это казенщина. А домашний уют кто создаст? Ты же женщина, хранительница очага. Игорь так старался, продукты тащил, спину надрывал. Неужели тебе трудно мужа поддержать? Мы же к вам едем, внуков везем. Неужели мы не заслужили вкусного ужина из рук хозяйки?
– Галина Петровна, я вас очень уважаю, – Вера посмотрела на свое отражение в зеркале. Усталые глаза, морщинки. – Но я не железная. Я работаю на ответственной должности. И в свои выходные я хочу отдыхать, а не работать поваром. Если вам так важен домашний стол, может быть, вы приедете пораньше и поможете Игорю приготовить? Он продукты купил.
В трубке повисла тишина. Галина Петровна явно не ожидала такого поворота.
– Я? – возмущенно переспросила она. – Вера, мне, слава богу, семьдесят лет! У меня давление! Я еду в гости, чтобы отдыхать и общаться, а не у плиты стоять. И потом, это твой дом, твоя кухня. Ты должна все организовать. Стыдно, Вера, стыдно лениться в такие годы. Я вот в твое время...
– Извините, Галина Петровна, у меня вторая линия, с работы звонят. До свидания, ждем вас тридцать первого.
Вера сбросила вызов. Руки немного дрожали. Она знала, что теперь станет врагом номер один, но отступать было некуда.
Наступило тридцатое декабря. Вера проснулась в десять утра, выспавшаяся и свежая. Она неспешно выпила кофе, приняла ванну с пеной. Игорь с утра гремел на кухне кастрюлями. Вера заглянула туда.
Кухня напоминала поле битвы. Везде валялись очистки от картошки, на полу была лужа воды, на столе горой лежали немытые овощи. Игорь, красный и потный, с перевязанным пальцем (видимо, уже успел порезаться), пытался натереть морковь на терке.
– Помочь? – спросила Вера, опираясь о косяк двери.
– Не надо! – рявкнул он. – Сами справимся! Раз ты такая принципиальная, я сам все сделаю! Мама права, разбаловал я тебя! Ничего, я докажу, что мужик на все способен!
– Ну-ну, – улыбнулась Вера. – Удачи. А я в салон красоты. Записалась на маникюр и укладку. Вернусь к вечеру.
Она оделась и ушла, оставив мужа наедине с пятью килограммами картошки и замороженной свининой.
День прошел великолепно. Вера сделала красивый маникюр, постриглась, погуляла по украшенному городу, выпила кофе с пирожным в любимой кофейне. Она купила себе новое платье – темно-синее, бархатное, которое идеально подчеркивало фигуру. Домой она вернулась около семи вечера.
В квартире пахло горелым луком и чем-то кислым. Игорь сидел на кухне, обхватив голову руками. Вокруг царил хаос. В кастрюле бурлило нечто серое и мутное – видимо, попытка холодца. На сковороде чернели угольки, бывшие когда-то зажаркой.
– Как успехи? – бодро спросила Вера.
Игорь поднял на нее глаза, полные отчаяния и злости.
– Ты издеваешься, да? Это невозможно! Картошка разварилась в кашу! Мясо жесткое, как подошва! Майонез закончился, я забыл, что на два салата надо больше! Желе для холодца не застывает! Верка, ну помоги, а? Ну пожалуйста! Завтра люди придут!
Вера посмотрела на часы.
– Игорь, я же говорила. Я не буду. Ты взялся – ты делай. Или закажи доставку, пока еще не поздно. Некоторые рестораны принимают заказы до десяти вечера.
– Нет! – он ударил кулаком по столу. – Я маме сказал, что стол будет! Я не могу упасть в грязь лицом! Я всю ночь буду готовить, но сделаю!
– Воля твоя. Я спать.
Утром тридцать первого Вера проснулась от запаха гари. Выйдя на кухню, она обнаружила спящего за столом Игоря. Рядом стоял противень с абсолютно черными пирожками. В раковине гора посуды достигала крана. На плите в кастрюле с холодцом плавал слой жира толщиной в палец. Вид у всего этого был, мягко говоря, неаппетитный.
Вера пожала плечами, сделала себе тост с сыром и кофе. Игорь проснулся, дернулся, посмотрел безумным взглядом на часы.
– Двенадцать! Гости к пяти! А-а-а! Утку! Утку забыл поставить!
Он заметался по кухне, сшибая углы.
– Вера! Порежь хоть колбасу! Ну будь человеком!
– Колбасу порежу, – милостиво согласилась Вера. – И хлеб. И фрукты помою. Это я могу.
К пяти часам Вера была при полном параде. Прическа, макияж, новое платье, туфли на каблуках. Она выглядела королевой.
Игорь же напоминал побитую собаку. У него были красные глаза, он не успел побриться, на свежей рубашке уже красовалось жирное пятно. Он бегал от кухни к гостиной, расставляя тарелки.
Звонок в дверь. Прибыла первая партия гостей – Галина Петровна с мужем и тетя Валя.
– Ой, здравствуйте, дорогие! С наступающим! – защебетала свекровь, вплывая в квартиру в норковой шубе. – Ну, какие запахи! Игорек, сынок, как ты? Что-то бледненький. Верочка, а ты цветешь и пахнешь! Ну, ведите к столу!
Гости расселись. Игорь, суетясь, начал выносить блюда.
Сначала появились салаты. Оливье был нарезан кусками разного размера – где-то целая картофелина, где-то крошка. «Селедка под шубой» потекла и окрасила тарелку в зловещий фиолетовый цвет. Мясная нарезка, которую делала Вера, выглядела единственным приличным блюдом.
– Угощайтесь, гости дорогие, – прохрипел Игорь, разливая шампанское.
Галина Петровна положила себе ложку оливье. Пожевала. Лицо ее изменилось. Она с трудом проглотила.
– Игорек... а ты картошку доварил? Хрустит что-то.
– Аль денте, мам, сейчас так модно, – буркнул Игорь.
Тетя Валя ковырнула вилкой «Шубу».
– Ой, а тут косточка от селедки... Осторожнее, зубы не сломайте.
Потом вынесли горячее. Буженина оказалась сухой и пересоленной настолько, что сводило скулы. Картошка «по-деревенски» была местами сырой, а местами горелой.
За столом повисло неловкое молчание. Гости переглядывались, вежливо жевали хлеб и налегали на водку, чтобы хоть как-то забить вкус еды.
– А холодец? – с надеждой спросила Галина Петровна. – Холодец-то будет?
Игорь торжественно вынес блюдо с холодцом. Он не застыл. Это был жирный, мутный суп с кусками мяса.
– Он... не схватился, – жалко пролепетал Игорь. – Желатин, наверное, плохой попался.
Галина Петровна отложила вилку. Ее терпение лопнуло.
– Вера! – громко сказала она, глядя на невестку, которая с аппетитом ела мандарин. – Как тебе не стыдно? Ты посмотри, чем мы давимся! Ты посмотри на мужа! Он же с ног валится! Ты хозяйка или кто? Ты специально это устроила, чтобы опозорить моего сына?
Вера спокойно вытерла руки салфеткой, отпила глоток вина и обвела взглядом притихших гостей.
– Галина Петровна, я никого не позорила. Я заранее, за два дня, предупредила Игоря и вас, что я готовить на такую компанию не буду. Я предложила заказать еду из хорошего ресторана. Я предложила, чтобы каждый принес по блюду. Но Игорь, с вашей подачи, решил, что это «бездушно» и «позорно». Он ударил себя в грудь и сказал, что приготовит все сам. Я уважаю решение своего мужа. Он старался. Он не спал ночь. Это его труд, его душа. Почему же вы критикуете? Ешьте. Это приготовлено с любовью, как вы и хотели.
– Да какая любовь?! – всплеснула руками свекровь. – Это отрава! Ты должна была встать рядом и помочь! Ты женщина! Твое место на кухне!
– Мое место там, где я хочу быть, – жестко отрезала Вера. – Я работаю наравне с Игорем. Я зарабатываю не меньше. Почему в праздник я должна работать, а он – принимать похвалы? Вот он попробовал. Теперь он знает, каково это – накормить пятнадцать человек. Правда, Игорь?
Игорь сидел, опустив голову в тарелку с неудавшимся оливье. Ему было стыдно. Стыдно перед гостями, стыдно перед мамой, но больше всего – перед собой. Он вспомнил, как Вера прошлые годы падала от усталости, а он только подгонял ее: «Неси горячее, чего копаешься?». Вспомнил, как она плакала в ванной от боли в ногах. И понял, что она была права.
– Мам, перестань, – тихо сказал он.
– Что перестань? – не унималась Галина Петровна. – Я тебя защищаю!
– Не надо меня защищать. Вера права. Я переоценил свои силы. И я был неправ, когда заставлял ее. Это адский труд. Я за двое суток чуть с ума не сошел.
Он встал, взял телефон.
– Алло, доставка? Пиццу можно заказать? Да, десять штук. Больших. И суши. Сет на компанию. И шашлык, если есть. Срочно. Двойной тариф заплачу.
Игорь положил трубку и посмотрел на жену.
– Прости, Вер. Я идиот.
Вера улыбнулась. Впервые за вечер искренне.
– Прощаю. Но посуду завтра моешь ты. Или вызываешь клининг.
– Клининг, – быстро согласился Игорь. – Однозначно клининг.
Через час привезли пиццу и роллы. Гости, изрядно проголодавшиеся, набросились на «казенную» еду с таким аппетитом, что за ушами трещало. Даже Галина Петровна съела два куска пиццы с ветчиной, хотя и ворчала для проформы про «сухомятку».
Праздник был спасен. Напряжение спало. Все смеялись, обсуждали кулинарное фиаско Игоря уже без злобы, а как веселый анекдот.
А когда начали бить куранты, Игорь обнял Веру и шепнул ей на ухо:
– В следующем году – только ресторан. Или вообще уедем вдвоем в санаторий. Клянусь.
Вера чокнулась с ним бокалом и загадала желание. Хотя, кажется, оно уже сбылось – ее наконец-то услышали.
Если вам понравилась эта история, поставьте лайк и подпишитесь на канал. А как у вас в семье распределяются обязанности при подготовке к праздникам?