— Наташ, нам надо поговорить.
Дмитрий стоял у окна, отвернувшись. Руки засунул в карманы джинсов — верный признак того, что готовится что-то неприятное. Наташа оторвалась от ноутбука, где редактировала презентацию для завтрашнего совещания.
— Слушаю тебя.
— Я ухожу, — он развернулся, и в его глазах читалась странная смесь решимости и вины. — Встретил женщину. Настоящую.
Наташа медленно откинулась на спинку стула. Почему-то первой мыслью было: «Надо же, классика жанра».
— Настоящую? — переспросила она ровным голосом. — А я, значит, ненастоящая?
— Ты не понимаешь, — Дмитрий заходил по комнате, словно репетировал речь. — Она... она совсем другая. Домашняя. Уютная. Варит борщ как моя мама! Представляешь?
Наташа прикрыла глаза. Борщ. Конечно. Камнем преткновения в их браке всегда была её нелюбовь к многочасовому стоянию у плиты. После десяти часов в офисе ей хотелось быстрого ужина и тишины, а не вываривания бульонов.
— Дим, я всегда готова была научиться готовить борщ, — тихо сказала она. — Ты мог просто попросить.
— Дело не в этом! — он махнул рукой. — Она... Лена... она знает, как создать атмосферу. Приходишь домой — а там пахнет пирогами. Стол накрыт. Она встречает в платье, а не в этих твоих деловых костюмах. Понимаешь разницу?
Наташа поднялась. В груди что-то сжалось, но слёз не было. Только странная пустота.
— Понимаю. Собирай вещи.
Дмитрий явно ожидал другой реакции — слёз, уговоров, может быть, обещаний измениться. Но Наташа просто вернулась к компьютеру и продолжила работать над презентацией. Руки слегка дрожали, но она заставила себя сосредоточиться на графиках.
Через час он стоял у двери с двумя чемоданами.
— Наташ...
— Ключи оставь на комоде, — не оборачиваясь, сказала она.
— Может, не стоит так... резко? Мы ведь столько лет...
— Восемь, — перебила она. — Восемь лет, три месяца и двенадцать дней. Иди к своей хозяюшке. Пусть варит тебе борщ.
Металлический звон ключей о деревянную поверхность. Щелчок замка. Тишина.
Наташа закрыла ноутбук и уткнулась лицом в ладони. Но плакать так и не получилось. Внутри была только обида и странное облегчение.
Первую неделю было тяжело. Квартира казалась слишком большой и пустой. Наташа приходила с работы и автоматически готовила ужин на двоих, потом останавливалась посреди кухни, осознавая абсурдность ситуации.
Подруга Света приехала на второй день с бутылкой вина и тортом.
— Давай, рассказывай, — она плюхнулась на диван. — Только честно.
— Он нашёл себе хозяйку, — усмехнулась Наташа. — Которая варит борщ как его мама.
— О господи, — Света закатила глаза. — Ещё один маменькин сынок. А я-то думала, Димка нормальный.
— Знаешь, что смешно? — Наташа отпила вина. — Я всегда могла научиться готовить этот чёртов борщ. Но он ни разу не попросил. Просто находил повод для недовольства.
— Так бывает, — кивнула Света. — Мужики не умеют говорить прямо. Им проще уйти, чем объяснить, чего хотят.
К концу второй недели Наташа привыкла к одиночеству. Более того — начала получать от него удовольствие. Никто не включал футбол на полную громкость. Никто не разбрасывал носки по спальне. Она могла читать до трёх ночи, не боясь разбудить кого-то светом лампы.
А потом пришла идея.
— Света, а давай я научусь готовить борщ? — спросила она как-то вечером по телефону.
— Зачем? — подруга явно не поняла.
— Для себя. Чтобы доказать, что могу.
Света засмеялась.
— Понимаю. Окей, приезжай в субботу. Моя бабушка научила меня готовить борщ так, что пальчики оближешь.
Суббота превратилась в кулинарный марафон. Бабушка Светы, Раиса Фёдоровна, оказалась строгой, но терпеливой учительницей.
— Главное в борще — время и любовь, — назидательно говорила она, помешивая ароматный бульон. — Спешка тут ни к чему. И злость тоже не нужна. Варить надо с хорошими мыслями.
— А если мысли не очень? — хмыкнула Наташа, шинкуя капусту.
— Тогда и борщ получится так себе, — пожала плечами старушка. — Еда впитывает настроение повара.
К вечеру Наташа увезла домой кастрюлю борща, который получился на удивление вкусным. Раиса Фёдоровна записала рецепт на старой тетрадной странице и сказала на прощание:
— Запомни, девочка: настоящая женщина не та, что готовит борщ. А та, что знает себе цену и не позволит вытирать об себя ноги.
Прошёл месяц. Наташа почти перестала думать о Дмитрии. Работа, встречи с подругами, йога по вторникам — жизнь постепенно налаживалась. Она даже записалась на курсы итальянского языка, о которых давно мечтала, но откладывала.
И вот в пятницу вечером раздался звонок.
— Наташ, привет, — голос Дмитрия звучал натянуто. — Как дела?
— Хорошо. Что-то случилось?
— Можем встретиться? Поговорить надо.
Она чуть не отказала, но любопытство взяло верх.
— Завтра в два дня. У «Кофемании» на Тверской.
В субботу Наташа пришла на встречу минута в минуту. Дмитрий уже сидел за столиком у окна. Он похудел, осунулся. Под глазами залегли тени.
— Привет, — он встал, словно хотел обнять её, но Наташа лишь кивнула и села напротив.
— Слушаю.
— Я... Наташ, мне нужен ключ от квартиры, — выпалил он. — Временно. Пока не найду жильё.
Она медленно отпила кофе, давая себе время переварить услышанное.
— То есть ты бросил меня ради женщины с борщом, а теперь просишь пустить тебя обратно?
— Не так всё просто, — он потёр лицо руками. — С Леной... не сложилось.
— Ого, — Наташа откинулась на спинку стула. — Месяц не прошёл.
— Три недели, — поправил он. — Наташ, она оказалась... не той, за кого себя выдавала.
— Борщ не варила?
Дмитрий поморщился.
— Варила. Из пакетиков. Заливала кипятком и выдавала за домашний. А когда я заметил, устроила истерику. Сказала, что я придираюсь.
Наташа прикусила губу, чтобы не рассмеяться.
— И что дальше?
— Дальше выяснилось, что она вообще не работает. Живёт на съёмной квартире, которую оплачивал её предыдущий... знакомый. Он съехал, и она начала намекать, что я теперь должен платить. А у меня нет таких денег! Ипотека за офис, кредит за машину... Я думал, мы сложимся, но она ждала, что я всё потяну один.
— Бедняжка, — в голосе Наташи не было ни капли сочувствия. — И что, выгнала?
— Я сам ушёл, — гордо вскинул подбородок Дмитрий. — Когда она потребовала ключи от моей машины и карту, чтобы «ходить по магазинам». Сказала, настоящий мужчина обязан обеспечивать женщину.
— Мудрая мысль, — кивнула Наташа. — Только вот незадача: у тебя уже была женщина, которая сама себя обеспечивала и не требовала твою зарплату. Но ты же предпочёл пакетированный борщ.
Дмитрий побледнел.
— Наташ, я понял, что совершил ошибку. Давай начнём всё заново? Я изменился. Я понял, что...
— Дим, стоп, — она подняла руку. — Ты ничего не понял. Ты просто испугался, что остался без запасного аэродрома. Квартира моя. Зарплата моя. Стабильность моя. Правда?
Он молчал, отводя взгляд.
— Так вот, милый, — Наташа встала, доставая из сумки кошелёк. — Ключ ты не получишь. Но можешь зайти сегодня вечером. Заберёшь вещи, которые оставил.
— Наташ, пожалуйста...
— Семь вечера. Опоздаешь — не открою.
Весь остаток дня она готовила. Включила музыку погромче, достала записанный рецепт Раисы Фёдоровны и принялась за дело. Резала овощи, варила бульон, переживая каждый этап приготовления как медитацию.
К семи вечера квартира благоухала. На плите стояла кастрюля свежего, ароматного, идеального борща.
Звонок в дверь раздался ровно в девятнадцать ноль-ноль.
Наташа открыла. Дмитрий стоял на пороге с жалким видом. Вдохнул аромат и замер.
— Это... борщ?
— Угу, — она прошла на кухню, он — следом, как завороженный.
— Ты... сама приготовила?
— Представь себе. Научилась за два дня. Оказывается, это не так сложно, когда есть желание.
Она налила полную тарелку, поставила на стол. Дмитрий сглотнул.
— Можно попробовать?
— Нет, — спокойно ответила Наташа. — Это для меня. Твои вещи в прихожей. Собрала в коробку.
— Наташ...
— Знаешь, Дим, я долго думала, — она села напротив, начала неторопливо есть. — Ты говорил, что Лена — настоящая женщина. А я, значит, нет. Но знаешь, в чём разница между настоящей женщиной и твоей Леной?
Он молчал.
— Настоящая женщина не держит запасные варианты, — продолжила Наташа. — Она знает себе цену. Она может приготовить борщ, если захочет. Но не будет плясать вокруг мужчины, который не ценит её просто за то, какая она есть. А твоя Лена — обычная мошенница, которая ищет спонсора. Ты выбрал пакетированный вариант жизни вместо настоящей. И это твой выбор, Дим. Твой.
— Я был дураком, — тихо признал он.
— Был, — согласилась она. — Вот только осознал это не потому, что понял мою ценность. А потому, что столкнулся с худшим вариантом. Это разные вещи.
Дмитрий опустил голову.
— Мне действительно некуда идти.
— Твоя мама живёт в двух остановках отсюда, — напомнила Наташа. — Уверена, она с радостью приютит любимого сыночка. И борщ ему сварит. Тот самый, настоящий.
Она встала, демонстративно открыла дверь.
— Прощай, Дим. Удачи в поисках квартиры. И женщины, которая будет готовить тебе борщ, не требуя взамен элементарного уважения.
Он взял коробку с вещами и вышел.
Наташа закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Глубокий вдох. Выдох. Улыбка.
Через два месяца Света зашла в гости с новостью:
— Представляешь, видела твоего Димку. Снимает однушку на окраине. Похоже, с деньгами туго.
— Жаль его, — пожала плечами Наташа, помешивая на плите что-то ароматное.
— Ты опять борщ варишь? — засмеялась подруга.
— Нет, сегодня рататуй. Записалась на курсы французской кухни. Оказывается, готовить — это медитация.
— Ты изменилась, — задумчиво произнесла Света. — Похорошела даже.
— Я просто перестала подстраиваться под чужие ожидания, — Наташа разлила рататуй по тарелкам. — Настоящие женщины не доказывают свою ценность через борщ. Они просто живут свою жизнь. И ключи от неё не раздают направо и налево.
Присоединяйтесь к нам!