– Андрей, ну сколько можно тебя просить? Посмотри на мангал, угли уже седые, а мясо всё ещё в кастрюле! Мы так до ночи будем ужинать, а гости приедут с минуты на минуту, – Татьяна вытерла тыльной стороной ладони капельки пота со лба и устало вздохнула.
Она стояла на веранде их дачного дома, окруженная кастрюлями, мисками с салатами и горой чистой посуды. С самого утра, едва солнце коснулось верхушек старых яблонь, Татьяна была на ногах. Сегодня праздновали юбилей свекрови, Нины Петровны – семьдесят лет. Дата серьезная, круглая, поэтому и подготовка была соответствующая.
Андрей, её муж, виновато суетился у мангала, пытаясь раздуть тлеющие угли специальной пластиковой "махалкой".
– Танюш, да не кипятись ты, сейчас всё будет. Жар отличный, шашлык моментом схватится. Ты лучше скажи, Галя звонила? Они скоро?
При упоминании имени золовки у Татьяны непроизвольно дернулся глаз. Галина, старшая сестра Андрея, была человеком-праздником. Но только для себя самой. Для окружающих она была стихийным бедствием.
– Звонила час назад, сказала, что они в пробке, но уже подъезжают. Андрей, я тебя умоляю, когда она приедет, не давай ей лезть к столу. Я двое суток меню продумывала, всё нарезала, мариновала. Если она опять начнет свои порядки наводить, я не сдержусь.
– Ну, это же Галя, – Андрей развел руками, едва не уронив шампур. – Она хочет как лучше. Старшая сестра всё-таки, привыкла руководить.
– Руководить она привыкла на своей работе, а здесь моя кухня и мой дом, – отрезала Татьяна, возвращаясь к нарезке лимонов.
Дом этот, к слову, они строили с Андреем пять лет. Вкладывали каждую копейку, экономили на отпусках, Татьяна сама красила стены и шила шторы. Галина же приезжала сюда исключительно отдыхать, называя это "родовым гнездом", хотя палец о палец не ударила ни при стройке, ни при уборке.
Послышался звук мотора и натужный сигнал клаксона. К воротам подкатил внушительный внедорожник мужа Галины. Татьяна бросила взгляд на часы: опоздали на полтора часа. Стол был накрыт, но горячее еще не подоспело из-за заминки с углями.
Из машины, словно королева, выплыла Галина. В ярком летнем платье в пол, в шляпе с широкими полями и огромных солнцезащитных очких. Следом вылез её муж, молчаливый и грузный Валера, и их сын-подросток, который тут же уткнулся в телефон.
– Ой, ну наконец-то! Какая глухомань всё-таки эта ваша дача, пока доберешься – все нервы оставишь! – вместо приветствия провозгласила Галина, обмахиваясь рукой. – Андрей, иди помоги Валере пакеты достать, там подарки для мамы.
Нина Петровна, виновница торжества, уже спешила навстречу дочери, прихрамывая и опираясь на палочку. Она жила на даче всё лето с Татьяной и Андреем, и невестка ухаживала за ней, как за родной: давление мерила, каши варила, разговоры разговаривала. Но стоило появиться "любимой доченьке", как Татьяна тут же отходила на второй план.
– Галочка, доченька, приехали! – запричитала старушка, обнимая Галю. – А я уж заждалась.
– Мама, ну не души, жарко же! – Галина чмокнула мать в щеку и тут же отстранилась. – Где тут у вас руки помыть? И вообще, я с дороги, мне бы водички холодной с лимоном и мятой. Тань! – она крикнула в сторону веранды, даже не подойдя поздороваться. – Тань, сделай лимонад по-быстрому, а то умереть можно!
Татьяна стиснула зубы, сжимая нож так, что побелели костяшки. "Спокойно, Таня, спокойно. Это юбилей Нины Петровны. Не порти праздник", – мысленно уговаривала она себя.
– Привет, Галя. Лимонад в кувшине на столе, стаканы рядом, – громко ответила она, не сдвинувшись с места.
Галина поднялась на веранду, цокая каблуками по деревянному настилу. Она окинула критическим взглядом накрытый стол, заставленный закусками.
– Привет, труженица тыл, – бросила она небрежно. – Слушай, а что скатерть такая пестрая? В глазах рябит. Я же тебе на прошлый день рождения дарила белую, льняную. Почему не постелила? Юбилей всё-таки, должно быть торжественно.
– Белая скатерть на даче – это до первой пролитой капли вина или упавшего шашлыка, – спокойно парировала Татьяна, расставляя тарелки с заливным. – А эта нарядная и практичная.
– Ой, вечно ты с этой практичностью, никакой эстетики, – фыркнула золовка, подходя к столу ближе. Она бесцеремонно ткнула пальцем в салатницу. – Это что, "Мимоза"? Тань, ты серьезно? Сейчас такое уже никто не ест, это же прошлый век. Майонез, консервы... Тяжесть для желудка. Надо было рукколу с креветками сделать или капрезе. Маме в семьдесят лет вредно такое жирное.
– Мама любит "Мимозу", она сама просила, – Татьяна старалась говорить ровно, но внутри уже закипало раздражение. – Галя, если ты хочешь рукколу, могла бы привезти и сделать.
– Я гость! – возмутилась Галина, картинно округлив глаза. – Я ехала три часа по пробкам, чтобы маму поздравить, а не у плиты стоять. И вообще, ты здесь хозяйка, ты должна была меню согласовать.
– Я согласовала. С именинницей, – отрезала Татьяна. – Садитесь за стол, сейчас Андрей мясо принесет.
Галина недовольно поджала губы, но села. Правда, не на свободное место, а во главу стола, отодвинув стул, предназначенный для Нины Петровны.
– Галя, это место мамы, – заметила Татьяна.
– Ой, да какая разница? Маме будет удобнее на диванчике с подушками, а здесь обзор лучше, я буду тосты говорить, – отмахнулась золовка. – Мам, иди сюда, на диван, тебе там мягенько будет!
Нина Петровна, которая никогда не спорила с дочерью, послушно побрела к дивану, хотя сидеть там за столом было низко и неудобно. Татьяна хотела вмешаться, но Андрей, зашедший с большим блюдом дымящегося шашлыка, сделал ей страшные глаза: мол, не начинай.
Началось застолье. Валера молча наливал, Галина громко говорила, перебивая всех. Она рассказывала о своих успехах на работе, о том, какой ремонт они планируют в квартире, какой дорогой лагерь нашли для сына. О маме вспоминали только когда нужно было чокнуться.
Татьяна бегала между кухней и верандой: принеси салфетки, унеси грязное, подай соус. Она даже присесть толком не успела.
– Тань, а что, соус только красный? – голос Галины снова прорезал гул разговоров. – Я же просила Андрея передать тебе, что я люблю белый, чесночный, но на сметане, а не на майонезе. Валера красный не ест, у него изжога.
– Андрей мне ничего не передавал, – Татьяна посмотрела на мужа. Тот уткнулся в тарелку, делая вид, что очень занят куском свинины. – И соус я делала сама, ткемали, из наших слив.
– Ну вот, опять самодеятельность, – вздохнула Галина, отодвигая тарелку. – Мясо, кстати, суховато. Передержал Андрей. Или маринад неправильный. Ты в чем мариновала? В уксусе небось?
– В кефире с луком и специями. Самый мягкий маринад.
– Надо было в киви. Или в минералке. Я же говорила в прошлом году! – Галина постучала вилкой по столу, привлекая внимание. – Слушайте, тут душно. Солнце повернулось, прямо в спину печет. Давайте стол перенесем в сад, под яблоню? Там тенек, ветерок.
Татьяна замерла с чайником в руках. Перенести накрытый стол, уставленный блюдами и напитками, на траву, где неровная земля, муравьи и осы?
– Галя, это невозможно, – твердо сказала она. – Стол тяжелый, посуды много. И там насекомые. Мы будем сидеть здесь. Я сейчас опущу рулонную штору, и солнца не будет.
– Ну вот опять ты споришь! – капризно протянула золовка. – Маме нужен свежий воздух! Мам, ты же хочешь под яблоньку? Как в детстве?
Нина Петровна, боясь обидеть кого-либо, неуверенно улыбнулась:
– Ну, может и правда... Хотя Танюше тяжело будет носить...
– Да что там носить! Андрей с Валерой перетащат стол, а мы тарелки переставим. Тань, не ленись. Праздник должен быть идеальным. А то сидим в этой душной коробке, как в столовой.
Андрей, уже изрядно выпивший, поднял голову:
– Да ладно, Тань, может и правда перенесем? Чего нам стоит?
Это стало последней каплей. Татьяна аккуратно поставила чайник на подставку. Она посмотрела на гору грязной посуды, которую ей предстояло мыть, на мужа, который не ценил её труда, и на золовку, которая сидела как барыня, раздавая указания.
– Хотите в сад? – переспросила она неестественно спокойным голосом.
– Конечно хотим! – обрадовалась Галина, думая, что продавила свою волю. – Давай, командуй парадом. Сначала салаты унесем, потом горячее. И Тань, принеси мне чистое полотенце, я руки вытру, а то салфетки у вас какие-то бумажные, жесткие.
Татьяна медленно сняла с себя передник. Аккуратно сложила его. Подошла к Галине и положила передник ей на колени, прямо поверх нарядного платья.
В наступившей тишине было слышно, как жужжит муха, бьющаяся о стекло.
– Что это? – брезгливо спросила Галина, двумя пальцами поднимая ткань.
– Это твой скипетр власти, – громко и четко произнесла Татьяна, глядя ей прямо в глаза. – Ты так хорошо знаешь, где должен стоять стол, какой должен быть маринад, какие салаты полезны маме и какая скатерть подходит к интерьеру. Значит, ты лучше справишься.
– Ты что, с ума сошла? – Галина попыталась спихнуть передник, но Татьяна перехватила её руку.
– Нет, Галя, я пришла в себя. Я два дня стояла у плиты. Я мыла этот дом, чтобы тебе было чисто ходить на каблуках. Я мариновала мясо, которое ты сейчас критикуешь. Я накрывала стол. А теперь я хочу быть гостем. Таким же, как ты.
Татьяна подошла к свободному стулу, налила себе полный бокал вина и села, закинув ногу на ногу.
– Андрей, Валера, – обратилась она к мужчинам. – Галина решила перенести банкет в сад. Приступайте. Галя будет руководить процессом переноса посуды. И, кстати, торт в холодильнике, его надо нарезать. Галя, ты же эксперт по нарезке, проследи, чтобы кусочки были ровными.
– Ты... ты пьяная, что ли? – прошипела Галина, краснея пятнами. – Мама, ты посмотри на неё! Хамит в открытую! Я гостья!
– Ты не гостья, Галя. Ты дочь. Это день рождения твоей матери, – жестко парировала Татьяна. – Ты приехала на всё готовое, не привезла ничего, кроме своих претензий, и смеешь указывать мне в моем доме? Хватит. Хочешь под яблоню – неси. Хочешь другой соус – встань к плите и сделай. Хочешь командовать – командуй на своей кухне.
– Андрей! – взвизгнула Галина, поворачиваясь к брату. – Ты позволишь ей так со мной разговаривать? Уйми свою жену!
Андрей переводил растерянный взгляд с жены на сестру. Он никогда не видел Татьяну такой. Обычно мягкая и уступчивая, сейчас она напоминала скалу. Он понял, что если сейчас он скажет хоть слово против неё, ночевать ему придется в беседке, и это в лучшем случае.
– Галь... ну, правда, – промямлил он. – Таня устала. Всё же вкусно, чего ты начинаешь? Сидим нормально.
– Ах, так?! – Галина вскочила, опрокинув стул. – Значит, вы сговорились? Прекрасно! Ноги моей здесь больше не будет! Валера, собирайся, мы уезжаем! Мама, собирайся, я заберу тебя к нам, в нормальные условия, где тебя любят и уважают, а не кормят майонезом!
Нина Петровна испуганно прижала руки к груди:
– Галочка, куда же я поеду? У меня тут рассада, воздух... И Танечка обо мне заботится... Не надо ссориться, прошу вас!
– Мама, ты не понимаешь! Тебя здесь не уважают! И меня не уважают! – Галина металась по веранде, хватая свои вещи. – Я хотела как лучше, хотела праздник устроить, атмосферу! А мне в лицо плюнули!
– Атмосферу ты устроила, – спокойно заметила Татьяна, отпивая вино. – Скандальную. Галя, сядь и успокойся. Никто никуда не поедет. Ты либо прекращаешь строить из себя барыню и ведешь себя прилично, либо уезжаешь одна. Но маму я тебе дергать не дам, у неё давление поднимется от твоих истерик.
Галина замерла. Она не ожидала такого отпора. Обычно все молчали и терпели её капризы. Валера, который всё это время меланхолично жевал шашлык, вдруг подал голос:
– Галь, сядь. Шашлык нормальный. И вино хорошее. Чего ты завелась? В сад тащить всё – дурь, там комары сожрут.
Предательство мужа окончательно выбило почву у неё из-под ног. Галина плюхнулась обратно на стул, губы её дрожали.
– Я просто хотела... – начала она уже тише, со слезами в голосе. – Я для мамы...
– Если для мамы, то положи ей салат, который она любит, и налей морса, – сказала Татьяна, уже мягче, но не теряя твердости. – И перестань критиковать. Это утомляет.
За столом повисла тяжелая тишина. Слышно было только, как сын Галины азартно тыкает пальцами в экран телефона, не замечая семейной драмы.
Татьяна сидела прямо, не отводя взгляда. Она видела, как Галина борется с желанием снова вспылить, но понимает, что проиграла. Золовка молча взяла бутылку с морсом и налила матери полный стакан.
– Держи, мам, – буркнула она.
– Спасибо, доченька, – просияла Нина Петровна, стараясь сгладить угол. – Танюша, салатик и правда изумительный, ты уж прости старую, люблю я этот вкус, как в молодости.
– Кушайте на здоровье, Нина Петровна, – улыбнулась Татьяна.
Остаток вечера прошел на удивление спокойно. Галина больше не комментировала еду и интерьер. Она сидела надутая, но молчала. Когда пришло время чая, Татьяна не стала вставать.
– Галя, ты ближе к кухне, поставь чайник, пожалуйста, – попросила она. – И торт достань.
Все за столом замерли, ожидая нового взрыва. Андрей вжал голову в плечи. Но Галина, встретившись взглядом с невесткой, молча встала, прошла на кухню, загремела чайником. Через пять минут она вернулась с тортом и ножом.
– Тарелки где? – спросила она хмуро.
– В шкафчике над раковиной, вторая полка, – подсказала Татьяна.
Галина принесла тарелки и начала резать торт. Криво, кстати. Куски получались разного размера, крем размазывался. Татьяна заметила это, но промолчала. В конце концов, идеальная нарезка не стоила её нервов.
Когда гости уехали, оставив после себя гору посуды (Галина, конечно же, мыть не помогла, сославшись на маникюр), Татьяна и Андрей остались на веранде вдвоем. Была глубокая ночь, стрекотали цикады.
Татьяна устало опустилась на диванчик, тот самый, куда так и не села свекровь. Андрей подошел и сел рядом, обняв её за плечи.
– Ты сегодня была... мощная, – сказал он с уважением и легкой опаской. – Я думал, ты её сковородкой огреешь.
– Хотела, – честно призналась Татьяна. – Но решила, что передник эффективнее. Знаешь, Андрей, я больше не буду это терпеть. Либо она приезжает и ведет себя как человек, либо вы встречаетесь на нейтральной территории. Без меня и без моих салатов.
– Я понял, Тань. Ты права. Прости, что я сразу не вмешался. Просто привык...
– Отвыкай, – она положила голову ему на плечо. – У нас своя семья. И свои правила.
Андрей поцеловал её в макушку.
– Иди спать, я сам посуду помою.
– Правда? – Татьяна удивленно посмотрела на мужа.
– Правда. Ты и так сегодня герой. Иди.
Татьяна улыбнулась и пошла в дом. Поднимаясь по лестнице, она слышала, как звенит посуда и льется вода. Усталость навалилась тяжелым одеялом, но на душе было легко. Она знала, что этот день что-то изменил навсегда. Галина больше никогда не посмеет командовать в её доме. А если посмеет – передник всегда висит на крючке, готовый к бою.
Спасибо, что дочитали эту историю до конца! Если вам понравилось, не забудьте поставить лайк и подписаться на канал, впереди еще много жизненных рассказов.