– Юра, я серьёзно! – Катя смотрела на мужа так, что тот невольно сделал шаг назад и прижался спиной к холодильнику. – Нет, Юра, твоя сестра с детьми не будут праздновать Новый год с нами. Мне прошлого раза хватило!
– Катюш, ну пойми, она же одна с двумя малышами…
– Малышами? – голос Кати стал выше. – Твоему племяннику одиннадцать лет, а племяннице девять! Это не малыши, это вредители!
Юра виновато потупился. Прошлый Новый год действительно выдался памятным. Его сестра Лариса с детьми нагрянула двадцать девятого декабря и осталась до пятого января. За эту неделю дети умудрились разбить антикварную вазу бабушки, залить соседей снизу, покрасить рыжего кота Кузю зелёнкой и устроить салют из дорогих французских духов Кати прямо в ванной.
Лариса же, вместо того чтобы следить за отпрысками, целыми днями лежала на диване, листая ленту в те и причитая о том, как тяжело быть матерью-одиночкой.
– Я понимаю, понимаю, – забормотал Юра. – Но она моя сестра, я не могу просто так…
– Можешь, – отрезала Катя. – Либо праздник только мы вдвоём, либо я уезжаю к матери. И не думай, что я шучу.
Юра знал – его жена не из тех, кто бросается словами на ветер. Когда Катя говорила серьёзным тоном, лучше было не спорить.
– Хорошо, хорошо, – он поднял руки вверх в жесте капитуляции. – Никакой Лариски с детьми. Отпразднуем вдвоём.
Катя одарила его подозрительным взглядом, но кивнула.
Следующие два дня Юра ходил как на иголках. Лариса названивала раз в час, намекая на то, как ужасно встречать Новый год в одиночестве, как дети мечтают о большом семейном празднике, как было бы здорово всем вместе… Юра отвечал уклончиво, но твёрдо: в этом году не получится.
Тридцатого декабря Катя вернулась из магазина с полными пакетами продуктов.
– Ну что, муженёк, будем готовить? – она была в приподнятом настроении. – Салат оливье, закуски, запечём курицу с картошкой…
Юра, воодушевлённый её энтузиазмом, с головой погрузился в кулинарные хлопоты. Они нарезали, мешали, пробовали, смеялись. Даже Кузя крутился под ногами в надежде стащить что-нибудь вкусное.
Тридцать первого декабря Катя с утра принялась наводить красоту в квартире. Развесила гирлянды, поставила ёлку (небольшую, аккуратную, без риска, что её опрокинут шустрые племянники), расставила свечи.
– Как в журнале о дизайне интерьеров, – довольно сказала она, оглядывая результат. – Романтично и со вкусом.
Юра кивал, но внутри него жило странное беспокойство. Телефон предательски молчал – Лариса не звонила с самого утра. Это было подозрительно. Его сестра не из тех, кто легко сдаётся.
В восемь вечера, когда Катя как раз наносила на лицо маску, а Юра включал на телевизоре новогоднюю программу, раздался звонок в дверь.
Настойчивый. Длинный.
Юра и Катя переглянулись.
– Только не это, – прошептала Катя, и в её глазах мелькнул такой ужас, что Юра сглотнул.
Он подошёл к двери и заглянул в глазок.
На площадке стояла Лариса. С двумя детьми. С тремя огромными чемоданами. С заплаканным лицом и решительным выражением, не предвещающим ничего хорошего.
– Юрочка, родненький, открывай! – голос сестры прорывался сквозь дверь. – Это срочно!
– Не открывай, – прошипела Катя, подлетая к нему.
– Юра, я слышу, ты там! Нас выгнали из квартиры! Прямо сейчас! В Новый год! Хозяйка сказала, что мы разгромили её квартиру! Нам некуда идти!
Юра почувствовал, что начинает метаться. С одной стороны – жена, которая точно уедет к матери и, возможно, больше не вернётся. С другой – сестра с детьми на морозе в новогоднюю ночь.
– Юра, – голос Кати был тих, но полон неизбежности, – если ты откроешь эту дверь, я собираю вещи и ухожу. Навсегда.
– Катюш…
– Навсегда, – повторила она.
Юра стоял, положив руку на ручку двери, и понимал, что следующие несколько секунд определят его судьбу.
– Юрочка! – вопль Лариски стал отчаянным. – Дети замерзают! У Кирюши температура!
– У него всегда температура, когда ему это выгодно, – пробормотала Катя.
И тут Юра принял решение. Безумное, нелогичное, но единственно возможное для него.
Он открыл дверь.
Лариса влетела в квартиру как ураган, дети ввалились следом, чемоданы громыхнули об пол.
– Ой, Юр, ты наша палочка-выручалочка! – заверещала сестра, повисая на его шее. – Я так и знала, что ты не бросишь нас!
Юра обернулся к Кате. Та стояла с каменным лицом (насколько это позволяла маска), потом развернулась и пошла в спальню.
– Катюша, подожди…
– Не подойду, – донеслось из комнаты.
Лариса, не обращая внимания на происходящее, уже развалилась на диване.
– Ужас просто! Эта стерва хозяйка! Мы всего-то просто жили как хотели! А она – "немедленно освободить квартиру"! В Новый год! Где совесть, спрашивается?
Племянник Кирилл уже исследовал холодильник, племянница Вероника включила телевизор на полную громкость и начала переключать каналы.
– Лариса, – Юра попытался взять ситуацию под контроль, – ты не можешь просто так…
– Юрочка, я устала, мне нужно в душ, дети голодные, – сестра даже не дала ему договорить. – Ты же не выгонишь нас на улицу? В новогоднюю ночь?
Из спальни послышался грохот – это Катя швыряла вещи в сумку.
– Дядь Юр, а что это у вас? – Кирилл уже держал в руках миску с оливье. – Можно попробовать?
– Кирюша, не трогай! – Юра бросился к племяннику, но было поздно. Мальчишка запустил руку в салат и вытащил целую горсть, которую тут же отправил в рот.
– Фу, невкусно, – он скривился и вытер руку об штаны.
Юра почувствовал, как в висках начинает пульсировать. Катя появилась в дверном проёме с сумкой через плечо.
– Я вызвала такси.
– Катюша, погоди!
– Прощай, Юра, – она направилась к выходу.
И тут случилось неожиданное. Кузя, мирно дремавший на подоконнике, вдруг вскочил, выгнул спину и с диким воплем бросился прямо под ноги Лариске, которая как раз вставала с дивана. Сестра взвизгнула, попыталась отпрыгнуть, наступила на чемодан, тот покатился, Лариска взмахнула руками и рухнула прямо на ёлку.
Раздался оглушительный треск. Ёлка накренилась, игрушки полетели в разные стороны. Гирлянда с треском полыхнула.
– Пожар! – заорал Кирилл с каким-то неуместным восторгом.
Юра схватил графин с водой и плеснул на ёлку. Вода погасила огонь, но картина была не очень.
Лариса сидела в ёлочных иголках и мишуре, выглядывая из-под перевёрнутого дерева.
– Это всё этот чёртов кот!
Кузя, между тем, невозмутимо вылизывал себе лапу.
Катя стояла в дверях, и на её лице было написано такое изумление, что она даже забыла про свой гневный уход.
Вероника расплакалась. Кирилл хихикал. Лариса причитала, выбираясь из-под ёлки. Юра стоял посреди разгрома с графином в руках и понимал, что новогодняя ночь окончательно и бесповоротно испорчена.
– Всё, – тихо произнесла Катя. – Юра, это конец.
– Катюша…
– Конец, – повторила она. И вдруг её губы дрогнули. Потом она фыркнула. Потом рассмеялась. Громко, от души, до слёз.
Юра растерянно смотрел на жену.
– Ты чего?
– Я… – она вытирала слёзы, – я просто поняла, что это безнадёжно. Бороться с этим хаосом – всё равно что пытаться остановить лавину столовой ложкой!
Юра осторожно улыбнулся.
– То есть ты не уедешь?
– Уеду! – Катя подняла палец. – Но после Нового года. Терпеть вашу семейку я буду ровно до полуночи. А потом – всё, свобода!
Лариса, наконец выкарабкавшаяся из ёлочного плена, обиженно надулась.
– Ну вот, я так и знала, что нам тут не рады…
– Замолчи, Лариса, – неожиданно резко сказал Юра. – Просто замолчи и скажи спасибо, что тебя впустили.
Сестра ошеломлённо захлопала глазами.
Следующий час прошёл в лихорадочной деятельности. Они собирали осколки, вытирали воду, пытались спасти остатки ёлки. Кирилл с Вероникой, поражённые тоном дяди, сидели тихо в углу и не смели пикнуть. Лариса, нахохлившись, делала бутерброды.
К одиннадцати вечера квартира выглядела более-менее прилично. На столе красовались салаты, бутерброды и фрукты. Ёлка стояла на месте, хотя и выглядела потрёпанной.
За пять минут до боя курантов Юра разлил шампанское по бокалам.
– Так, – он встал во главе стола. – Давайте договоримся. Завтра утром Лариса ищет новую квартиру. Я помогу с деньгами на залог. Но в этом доме вы остаётесь максимум три дня. Три дня, Лариса, ты слышишь?
Сестра кивнула, не поднимая глаз.
– А ты, Катюша, – Юра повернулся к жене, – можешь простить меня за этот кошмар?
Катя задумчиво посмотрела на него.
– Знаешь, Юрочка, я подумала… Может, мне правда стоит уехать к матери?
Сердце Юры упало.
– Хотя бы на недельку, – продолжила Катя с невинной улыбкой. – Пока твоя родственница тут живёт. А ты останешься с ними. Один на один. Чтобы в полной мере прочувствовать всю прелесть семейного уюта.
Юра побледнел.
– Катюш, ты же не серьёзно?..
– Очень серьёзно, – она подняла бокал. – С Новым годом, дорогой! Желаю тебе терпения!
Куранты начали бить. Кирилл с Вероникой заверещали, запуская хлопушки. Лариса всхлипнула от умиления. Кузя где-то в квартире опрокинул что-то со звоном.
А Юра смотрел на довольную улыбку жены и понимал – это будет самый длинный Новый год в его жизни.