Ольга медленно пришла в себя, и первым, что она увидела, оказался ровный белый потолок, покрытый свежим слоем краски. В горле стояла такая сухость, что глоток воды казался спасением. Но сил пошевелиться или позвать кого-то просто не хватало. Через слегка приоткрытую дверь из коридора доносились обрывки тихого разговора, где удавалось разобрать лишь отдельные слова и фразы. Среди них мелькнуло упоминание о завещании бабушки, об условиях, где все трое должны остаться в живых, и о какой-то приписке в конце. Этот голос принадлежал заведующему отделением, который лично присматривал за ней, ведь её ситуация была не из обычных. Она вынашивала тройню, и беременность протекала с постоянными осложнениями. Особенно в последние месяцы, когда угроза преждевременных родов заставляла её то и дело ложиться в стационар.
Последний раз её привезли всего за пару недель до предполагаемой даты, потому что состояние стало критическим. Роды прошли тяжело, с часами мучений, пока врач не принял решение перейти к кесареву сечению, иначе риск для неё и малышей был бы слишком высоким. Перед тем, как она погрузилась в глубокий сон от анестезии, в памяти остались слова доктора о том, как ей не повезло в этой ситуации. Затем послышались шаги, и к койке приблизилась акушерка, которая с улыбкой заметила, что пациентка наконец очнулась.
— Мамочка, какая же вы умница, — произнесла она. — Двух крепких сыновей и прелестную дочку родили, на радость себе и мужу.
Ольга слабо улыбнулась в ответ и едва слышно попросила принести воды. В семье дети всегда приносят счастье, а рождение сына вызывает особую гордость у отца. Особенно если их сразу двое, что удваивает эту радость. А когда к ним добавляется ещё и дочь, повод для праздника становится грандиозным, и многие мужья в такие моменты готовы носить жену на руках. Но супруг Ольги в этом смысле сильно отличался от большинства, и его поведение было не таким, как у других.
В палату к ней никого не допускали, поскольку она только отходила от наркоза, но Дмитрий, благодаря своим связям с главврачом, всё же пробрался внутрь. За ним следовала медсестра, которая вкатила коляску с младенцами и предложила маме покормить их в первый раз. Ольга взяла сыновей на руки, но тут же огляделась и заметила пустое место в коляске.
— А где же дочка? — спросила она. — Ведь мне говорили, что я родила троих.
Медсестра поспешила её успокоить. Она посоветовала не волноваться, чтобы не потерять молоко и не расстроить малышей, которые могли почувствовать её напряжение.
— Девочка жива, но сейчас под специальным присмотром в изоляторе для новорождённых, — объяснила она. — У неё небольшие проблемы с сердцем, но вы не переживайте, всё наладится, а врач сам всё расскажет.
В этот момент в палату вошёл доктор, услышавший её встревоженный тон, и извинился за то, что застаёт её во время кормления.
— Доктор, где моя дочь? О каком особом наблюдении речь? Покажите ребёнка прямо сейчас, — сразу потребовала Ольга.
Врач ответил, что прямо сейчас это невозможно, поскольку у малышки врождённый порок сердца, и шансы на выживание оцениваются примерно пополам. Он подчеркнул, что команда делает всё, что в их силах, и девочка подключена к оборудованию в специальном боксе для детей с подобными отклонениями.
— К каким именно аппаратам? — уточнила Ольга упавшим голосом.
Доктор перечислил, что они регулярно очищают дыхательные пути от слизи, следят за сердечным ритмом, дыханием, давлением и температурой тела, стараясь говорить так, будто это стандартные меры, что немного успокаивало молодую маму, не имевшую опыта в таких делах.
— Но её же нужно кормить, — напомнила она.
Врач согласился, но пояснил, что из-за её состояния назначен щадящий режим с использованием сцеженного грудного молока, которое будут брать у неё в определённых количествах и давать малышке маленькими порциями через зонд.
— Сейчас покормите мальчиков, а потом медсестра вам поможет, — добавил он, дал ещё несколько указаний и вышел из палаты.
Всё это время муж стоял у окна молча, не вмешиваясь в разговор и даже не повернувшись, чтобы провести врача взглядом. Как только дверь за доктором закрылась, Дмитрий подошёл к кровати, наклонился над сыновьями, наблюдая, как они сосредоточенно сосут, издавая довольные звуки, и затем вернулся к своему месту у окна. Но едва медсестра забрала мальчиков и ушла, он резко приблизился к жене, схватил её за руку и вместо слов благодарности или поддержки прошипел сквозь зубы, что ей нужно слушать внимательно.
— Моя покойная бабушка оставила огромное состояние, но с условием, — начал он. — Наследство получат её правнуки, все рождённые в одном браке. Если хотя бы один не доживёт до года, деньги уйдут в закрытый фонд. Из-за тебя мы могли разориться, понимаешь? Девочка должна выжить любой ценой.
Ольга уставилась на мужа расширенными глазами, шокированная не столько суммой, сколько его тоном и холодным взглядом, полным злости. Она выдернула руку.
— Ты вообще о чём говоришь? — произнесла она. — Опомнись, наша дочь на грани жизни и смерти, а ты о деньгах переживаешь больше.
Дмитрий вспыхнул от ярости, ведь для него, обычного наёмного менеджера, это наследство означало шанс выбраться из рутины и нищеты, он уже представлял, как будет смотреть свысока на своего босса. Теперь всё висело на волоске из-за того, что жена не справилась с вынашиванием. Он не успел ответить, потому что дверь распахнулась, и в палату ворвалась Тамара Петровна, его мать. Не взглянув на невестку, она обратилась к сыну.
— Все живы? — спросила она, не взглянув на невестку.
Он кивнул и добавил, что у девочки врождённый порок сердца, шансы на выживание есть, но не самые надёжные, и значит, придётся бороться. Затем свекровь повернулась к Ольге.
— Ты всё внимание сосредоточишь на сыновьях, а о внучке позабочусь я, — заявила она.
После этого она снова заговорила с сыном, предлагая выйти и потолковать с главврачом. Они удалились, не поздравив молодую маму с рождением детей и не спросив, нужна ли ей какая-то помощь. Ольга размышляла, что ранило сильнее: слова мужа или отстранённость свекрови. Это был первый и последний визит Дмитрия в её палату. Он приезжал в больницу, расспрашивал о состоянии детей, обсуждал с врачом лечение дочери и вероятность, что она продержится хотя бы год. Но к жене он не проявлял никакого внимания.
Однажды, случайно выглянув в окно палаты, Ольга увидела мужа во дворе больницы рядом с дорогой машиной иностранной марки, где он на виду у всех обнимался с высокой блондинкой в ярко-красном пальто. Это была Наталья, её бывшая однокурсница и коллега по турфирме, которая всегда завидовала её браку и карьерным успехам. Ольга подумала, что та просто воспользовалась моментом, и теперь стало ясно, почему Дмитрий так отдалился. От бессилия что-либо изменить она разрыдалась в голос, не заботясь о том, услышит ли её кто-то. Выплакавшись, она медленно встала и направилась к боксу с дочкой.
Как только Ольга смогла вставать, она стала приходить к малышке по нескольку раз в день, разговаривая с ней через стеклянную перегородку. Девочка была не одна — рядом сидел молодой реаниматор, хотя его смена давно закончилась, и он мог бы уйти домой. Но дома его никто не ждал. После смерти их дочери жена обвинила его в трагедии и подала на развод. Сергей вспомнил свою историю.
— Что ж ты за врач, если собственного ребёнка не смог спасти? — презрительно бросила она прямо в больнице.
Сергей пытался объяснить, что дело не в нём, они просто не успели собрать нужную сумму на операцию, которая была им не по карману.
— Значит, нужно было найти любую возможность, чтобы сохранить жизнь ребёнку и меня избавить от этих страданий, — зло прокричала жена и выскочила, хлопнув дверью.
Сергей тогда списал её реакцию на стресс и горе, но со временем поведение жены становилось всё хуже. Он не хотел разрыва, но и жить с человеком, который его презирал, тоже не мог. К новорождённой Сергей подходил при каждой свободной минуте, тщательно проверяя уход, просматривая данные приборов или просто садясь рядом и беседуя с ней о чём угодно. Он рассказывал о маме, которая очень любит её и мечтает увидеть здоровой, о погоде, о тёплом солнце, что заглядывало в окна, о птицах, щебечущих на ветках.
Пару раз он даже пересказывал сказки, которые когда-то любила слушать его дочь. Сегодня, после проверки показателей, он потрогал крохотную ручку пальцем, и малышка крепко схватила его.
— Умничка, — улыбнулся врач. — Цепкая девчонка, за жизнь борешься. Молодец, так и надо. Жизнь любит сильных. А мы ведь с тобой сильные, правда?
Девочка, словно в согласии, тихо пискнула и издала какие-то звуки на своём языке. Сергею почудилось движение за стеклом, он поднял голову и увидел женщину в больничном халате. Он спросил у подошедшей медсестры, кто это, кивнув в сторону фигуры. Та ответила, что это Ольга, мать малышки, которая приходит сюда постоянно и даже разговаривает с дочкой через перегородку. Медсестра добавила, что ей кажется, будто девочка слышит маму, потому что в её присутствии становится спокойнее, и показатели улучшаются. Она показала записи в карте, где отметила эти изменения.
— А что ж ты хотела? — проговорил Сергей, внимательно вчитываясь в записи. — У матери с ребёнком особая, до сих пор неизученная связь. Никакие преграды ей не помешают.
А ведь и правда, мама поблизости — и у малышки наблюдается улучшение. Ольга наблюдала за доктором, которого уже несколько раз видела здесь. Раньше он либо не замечал её, либо игнорировал, но сегодня кивнул в приветствие и вскоре вышел к ней.
— Здравствуйте, Сергей Александрович, врач-реаниматолог, — представился он.
— Ольга, мама, — ответила она. — Даша — это я так дочку назвала.
Сергей улыбнулся, глядя на то, как она смотрит на малышку с такой теплотой, что это трогало. Но он быстро отогнал эти мысли, напомнив себе о главном — спасении ребёнка.
— Ольга, пройдём в палату, нужно поговорить, — предложил он.
Там он говорил прямо и жёстко, но без обид, и Ольга просто кивала в ответ. Он хотел, чтобы она знала всю правду, которую лечащий врач не договаривает: девочка в очень тяжёлом состоянии, и ей срочно нужна операция, потому что её сил надолго не хватит. Сергей поделился, что сам недавно прошёл через подобный кошмар как отец и, к сожалению, не смог спасти свою дочь. Сделав паузу, он продолжил, что операция не просто срочная, а крайне сложная.
— В нашей больнице её могут провести, но вероятность успеха не превышает тридцати процентов, — сказал он. — Если есть возможность, лучше обратиться в частную клинику, где работают ведущие детские кардиохирурги, есть передовое оборудование и связи с коллегами из других городов, что даёт шансы не меньше семидесяти процентов. Ну и третий вариант — лечение за рубежом с почти полной гарантией, но это требует огромных средств.
Продолжение: