Охладись, Ромео!

Глв тридцатая (часть вторая)

Всю обратную дорогу ребята шли, не проро­нив ни единого слова. Переодевшись в гидро­костюмы, молодые люди полезли в лодку.

— И все же это была непоправимая ошиб­ка, — устраиваясь поудобнее, пробурчал Ре­шетников. — Теперь у нас все может пойти на­смарку.

— Непоправимой ошибкой было бы нару­шить первую заповедь Божью, — глядя куда- то поверх головы друга, сказал Веригин.

— Ты верующий? — удивился Валентин.

— Просто я не убийца.

Ребята вновь погрузились в молчание. После случившегося между ними пролегла невидимая черта отчуждения, заставившая их смотреть друг на друга глазами пограничников враждеб­но настроенных государств. Когда до площад­ки оставалось совсем немного, Валентин попы­тался объясниться.

— Макс, ты меня превратно понял, — на­чал он. — Я вовсе не собирался сделать ниче­го дурного, я...

— Забудем этот разговор, — оборвал това­рища Максим. — Не хочу к этому возвращать­ся. — Веригин был хмур и играл желваками.

После этого никто уже в разговор не всту­пал.

— Куда вы подевались? — спросила Лосе­ва ребят, лишь лодка коснулась бортиком пло­та. — Вас так долго не было! — В ее голосе звучала тревога. — Что-то случилось? Что-ни- будь серьезное? Почему вы молчите? — сыпа­ла девушка вопросами. — Скажите же что-нибудь! — Она вглядывалась в мрачные лица парней, которые, словно не замечая ее, приня­лись осматривать каждый свой акваланг. — Да что, в конце концов, стряслось?! Может мне это кто-нибудь объяснить?

Решетников приподнял голову и посмотрел на девушку.

— Маленькая неприятность, — сказал он. — Мы наткнулись на смежников.

— Каких еще смежников?

— Да те двое, что вот тут всплывали и по­щекотали тебе нервы.

— Вы их видели?

— Даже поговорили, — недобро усмехнулся Валентин.

— И что же?

— Максим заключил с ними дружеский пакт о ненападении.

— Как это? — Марина перевела взгляд на Веригина, который по-прежнему тщательно проверял свой дыхательный аппарат.

— Спроси у него. Теперь, судя по всему, мы по соседству с ними будем вести параллельную добычу янтаря.

— Это правда, Максим?

— Они дали мне честное слово, что уйдут отсюда.

— Нашел благородных! — покривил губы в улыбке Решетников. — Поверил на слово.

— Их только двое было?

— Мы видели только двоих, — ответил Ва­лентин. — А сколько их там на самом деле, нам неизвестно. А в пылу разборки забыли их спросить об этом. Прокол с нашей стороны. Хотя основной провал не в этом.

— А в чем же?

Вопрос любознательной москвички остался без ответа.

— Макс, — обратился Решетников к Вери­гину.

— Ну?

— Ты мою сумку спортивную не видел?

— Нет.

— А в первую ходку ты ее сюда не приво­зил?

— Нет.

— Черт! Значит, она там!

— Никуда она не денется. Потом заберем.

— Не забывай, что те ребятки могут проче­сать район. И если они обнаружат принадлежа­щие нам вещи, то им будет легко вычислить нашу отправную точку. Под водой у нас дверь на замке, а вход в этот склеп железным зана­весом не завесишь.

Веригин без слов перебрался в резиновое су­денышко и оттолкнулся от подготовительной площадки.

— Максим, я с тобой! — рванулась к нему Лосева.

— Жди меня здесь, — приказал ей па­рень. — Я мигом. Возьму только вещички Маши-растеряши и обратно.

Решетников молча проглотил обиду.

— Вы поссорились? — спросила Марина Ва­лентина, когда Максим поплыл к входу в ка­такомбы.

— Так, мелкие разногласия.

— По вашему поведению не скажешь, что эти разногласия несущественные.

— Да ты не смотри, что мы друг на друга дуемся. — Решетников попробовал рассмеять­ся, но у него это не получилось, пришлось сделать вид, что он специально прокашлялся, дабы прочистить запершившее горло. — Сама понимаешь, наступила решительная фаза работ, а это требует особой сосредоточенности. — Ва­лентин посмотрел на Марину долгим взглядом.

Девушке вдруг стало неприятно от этого рыбьего взгляда зеленовато-серых глаз. А ког­да Решетников стал приближаться к ней, она внутренне сжалась и, будь плот чуточку поши­ре, непременно бы отодвинулась в сторону. Но она сидела на краю площадки у самой воды, и ей только и оставалось, что наблюдать за дви­жением молодого человека.

Последние дни она жила под гнетом недо­брых предчувствий. Ей казалось, что в балло­нах кончится кислород, причем у всех трех ра­зом, и они утонут в этом ужасном водоеме, то ей мерещились на стенах подземелья тени страшных существ, то ей чудилось, что пото­лок должен рухнуть и похоронить их под сво­ими обломками. Постепенно мужество покидало ее, и она не могла дождаться того дня, когда отправится в Москву, к себе домой. Она чув­ствовала, что где-то совсем рядом бродит беда, и каждый раз радовалась, когда ее опа­сения не оправдывались. Иногда она проклина­ла себя за то, что поехала в эту экспедицию, иногда — Макса за то, что согласился помочь своему однокласснику, но чаще всего — Ре­шетникова, в котором проглядывало что-то бесовское, чего не замечал или не хотел заме­чать Веригин. И вот теперь этот человек на­двигался на нее, всем своим видом не предве­щая ничего хорошего. Лосева подобрала под себя ноги и втянула голову в плечи. Она не боялась Решетникова, просто он был неприятен ей как человек. Валентин придвинулся к Марине и взял ее за руку. Девушка попыталась вы­свободиться, но руки парня сжали ее ладонь, словно тиски.

— Марин, — вдруг горячо задышал Вален­тин ей в лицо. — Выслушай меня. Я люблю тебя, понимаешь? Люблю.

— А я нет! — встрепенулась всем телом Ло­сева.

— Постой, не перебивай! Я знаю, что ты хо­чешь сказать. Ты лююбишь Макса или он тебе нравится, называй как хочешь, но все это че­пуха! Поверь, что только я могу сделать тебя по-настоящему счастливой! Только я! У меня все для этого есть: квартира, дача, машина, деньги, рекламная фирма и даже часть Янтар­ной комнаты! Я состоятельный человек! А что тебе Макс? Простой ныряльщик из подводного клуба в бассейне „Олимпийский“.

— И ты так говоришь о своем друге? — Го­лос девушки дрожал от возмущения и обиды за Веригина.

— Давай посмотрим правде в глаза. Да, мы учились с ним вместе, жили в одном дворе, но, если я тебя люблю, почему я должен кому-то уступать?

— Разве я приз или кубок какой, чтобы за меня бороться?

— Извини, я не хотел тебя обидеть. Но давай рассудим здраво! У Макса абсолютно ничего нет за душой. Он гол как сокол. Зачем тебе рай в шалаше? Зачем? Оцени ситуацию трезво! Ведь ты же вовсе не глупая! Выхо­ди за меня замуж, и твоя жизнь кардинально переменится! Я все для тебя сделаю! Все! Толь­ко дай согласие и откажись от Макса! Ведь я люблю тебя, Марин! По-настоящему люблю! — Вытягивая губы, Валентин стал приближать свое лицо к лицу Марины и, когда ему показа­лось, что поцелуй неизбежен, получил сильный толчок в грудь и, взмахнув руками, упал в воду.

— Охладись, Ромео! — посоветовала несостоявшаяся невеста.

Для Решетникова это был второй мораль­ный удар. Таких мощных психологических нок­даунов он не испытывал очень давно. Его душа, отягощенная обидами, взывала к мще­нию. Выбравшись на плот, Валентин бросил на девушку полный злобы взгляд и нашел себе новое занятие — стал рыться в инструментах.

Вернувшийся Веригин не обратил внимания на сердитого Валенти­на и возбужденную Марину, которая решила пока ничего не говорить об инциденте. Бросив на помост спортивную сумку с ве­щами, он стал готовиться к погружению и уже через пару минут был в воде. Валентин с Ма­риной последовали его примеру. Вскоре все трое погрузились на дно.