Это произошло в начале 2010-х, когда на YouTube только-только начинали появляться первые более-менее качественные ролики, а слов типа «визуал» или «продакшн» многие еще не знали. Меня наняли в один крупный региональный университет на должность автора контента. Университет тогда решил, что ему срочно нужно присутствие на YouTube для какой-то своей рекламной кампании по привлечению абитуриентов. Зарплата была смешной, даже по тем временам, что-то около 60 тысяч рублей в месяц, что для специалиста, который должен был делать все подряд, было просто оскорбительно. Но работа была интересной, и я согласился, думая, что это хороший старт.
Меня взяли на работу, и уже на второй день моя непосредственная руководительница, назовем ее Ольгой Петровной, поставила передо мной задачу. Нужно было сделать 85 видеороликов продолжительностью от 3 до 10 минут за 52 недели, то есть за год. В те времена, без нормальной техники и команды, это было абсолютно нереально для одного человека. Это означало, что мне одному предстояло быть сценаристом, продюсером, режиссером по подбору актеров (а актерами были сами студенты и преподаватели), оператором, композитором (потому что денег на лицензионную музыку у них не было, а воровать я не хотел) и монтажером. И все это на своем оборудовании, потому что их камеры и компьютеры были древними, едва ли тянули качество 720p, не говоря уже о нормальном качестве.
Я попытался осторожно объяснить это Ольге Петровне, на что она лишь ободряюще улыбнулась и сказала, чтобы я просто попробовал, заверив, что если видео будут получаться качественными, то на количество они смотреть не будут. Я, наивный, обрадовался и решил, что смогу выкрутиться за счет качества, и согласился попробовать.
Первый месяц все было более-менее терпимо. Ольга Петровна относилась ко мне нормально, давала советы, хвалила первые работы. Но потом случился переломный момент. Однажды мы с коллегой вышли на перекур, и Ольга Петровна это увидела. Ее лицо изменилось мгновенно. Коллега потом даже лицо рукой закрыла, когда я спросил, в чем дело. Она объяснила мне, что наша руководительница патологически ненавидит курильщиков, считает их слабаками и нередко выступала за увольнение сотрудников только за эту привычку. С того дня для меня начался ад.
Ольга Петровна начала придираться ко мне по каждому поводу. Запах дыма после перерыва, даже если я жвал жвачку и мыл руки. Опоздание на пять минут, несмотря на то, что я регулярно задерживался на работе по четыре часа сверхурочно, чтобы успеть все сделать. Отсутствие на связи во время обеда. Мелкие ошибки в сценариях, которые она сама же и правила. Список можно было продолжать бесконечно. Но я терпел, потому что мне нравилась сама работа, и я хотел доказать, что могу делать хороший продукт.
Прошло пять месяцев. Меня вызвали в кабинет к директору департамента, женщине строгой и важной. В кабинете уже сидела Ольга Петровна с таким видом, будто ей очень неприятно говорить то, что она сейчас скажет, но долг обязывает. У меня внутри все сжалось в холодный комок.
Директор начала с того, что она разочарована. Она слышала, что я катастрофически отстаю от графика. Прошла почти половина срока, а я сделал только 30 видео из 85. Я попытался объяснить ситуацию. Я сказал, что работаю по шесть дней в неделю, больше 60 часов, что я один выполняю функции целой команды, и что просто физически невозможно делать больше без потери качества. Я напомнил, что ролики, которые я выложил, набирали рекордные для университетского канала просмотры и положительные отзывы. И наконец, я привел главный аргумент — слова самой Ольги Петровны о том, что главное — качество, а не количество.
Директор отмахнулась от моих слов. Она заявила, что KPI — это 85 видео в год, и раз я не справляюсь с графиком, она считает разумным расторгнуть со мной контракт досрочно. Я, уже понимая, что дело пахнет жареным, спросил, а как же они планируют выполнить этот KPI, если меня уволят. Ольга Петровна тут же фыркнула и с высокомерным видом заявила, что они найдут профессиональную продюсерскую компанию, которая быстро завершит всю работу. Директор странно посмотрела на нее, но кивнула в знак согласия и сказала, что мне не о чем беспокоиться, менеджер все уладит. В этот момент меня осенило. Идея, которая пришла в голову, была настолько красивой и дерзкой, что я едва сдержал улыбку.
Дело в том, что в мои обязанности как контент-специалиста входило ведение базы данных подрядчиков, в том числе продюсерских компаний, на случай крупных проектов. Я был абсолютно уверен, что после моего ухода Ольга Петровна полезет именно в эту базу, потому что сама она в этой сфере не разбиралась и связей не имела. Поэтому за пару дней до финального разговора, чувствуя неладное, я зашел в эту базу и изменил все контактные данные — телефоны, адреса почты, имена контактных лиц. Все, кроме одной записи.
Этой записью была небольшая, но амбициозная продюсерская компания, где мой друг работал младшим режиссером, назовем его Игорем. Не ассистент, а именно режиссер, которому доверяли небольшие проекты. Я позвонил ему сразу после увольнения, рассказал всю ситуацию и поделился своим планом. Идея была проста: его компания получит выгодный долгосрочный контракт, который резко поднимет их статус и поможет ему самому быстро вырасти до позиции директора, а я получу свой законный агентский процент, обычно это 10-15% от суммы контракта, за то, что привел им такого жирного клиента. Игорь загорелся, мгновенно подключил своего генерального директора, и тот, узнав, что речь идет о контракте на полгода работы с крупным университетом, сразу же согласился на мои условия. Мы быстро оформили все бумаги.
Как я и предполагал, через пару дней после моего ухода Ольга Петровна стала искать подрядчиков и, естественно, наткнулась в базе на единственную «рабочую» запись — компанию моего друга. Они пригласили их на презентацию. А я тем временем провел для Игоря и его команды подробнейший брифинг. Я объяснил им все тонкости: стиль, который ожидал университет, темы, которые нужно было раскрыть, ключевых людей, с которыми стоит общаться, и даже личные предпочтения Ольги Петровны и директора. Я буквально дал им «инструкцию по эксплуатации» заказчика.
Презентация прошла блестяще. Продюсерская компания произвела впечатление, будто они уже много лет работают с университетом и идеально чувствуют его потребности. Директор и Ольга Петровна были поражены. Контракт подписали почти мгновенно. Да, даже в те времена услуги профессионального продакшна стоили очень дорого. Каждое видео, которое они снимали, обходилось университету в сумму, равную двум-трем моим месячным зарплатам, потому что в команде был отдельный специалист на каждую задачу: продюсер, режиссер, оператор, осветитель, звукорежиссер, монтажер и куча ассистентов. Зато они делали видео быстро — по ролику каждые два-три дня.
Итак, они сняли оставшиеся 55 видео примерно за четыре месяца. А я за это время получил свои 15% от суммы контракта, что в пересчете равнялось примерно… пятнадцати моим бывшим месячным зарплатам. То есть я, по сути, получил зарплату больше чем за год, не работая там ни дня. Эти деньги позволили мне спокойно взять паузу, отдохнуть, а потом вложить их в курсы зарубежной киношколы, на которые я давно заглядывался. Я думал, что на этом моя месть закончилась, и можно ставить точку. Но вселенная, видимо, считала, что Ольга Петровна еще не до конца получила по заслугам.
Однажды, когда я уже отдыхал на Бали, отрываясь после всей этой истории, мне позвонила та самая коллега, которая когда-то закрыла лицо, узнав о ненависти начальницы к курильщикам. Голос у нее был взволнованный и полный злорадства. Она сообщила мне две новости. Первая: мою бывшую руководительницу Ольгу Петровну уволили. Вторая: директор департамента получила жесткий выговор от ректора университета. Оказалось, что на весь этот годовой видеопроект изначально был заложен бюджет, примерно равный полутора годовым моим окладам.
А Ольга Петровна в своем стремлении любой ценой выполнить KPI и, видимо, выслужиться, подписала контракты с продюсерской компанией, многократно превысив выделенный лимит. Она так отчаянно хотела завершить проект и доказать, что была права, уволив меня, что запустила расходы без всех необходимых согласований. Бюджет был превышен более чем в десять раз. Когда это вскрылось, был грандиозный скандал. Вот так я не только получил солидную компенсацию после несправедливого увольнения и помог другу сделать карьеру, но и косвенно устроил крах карьеры человека, который изводил меня пять месяцев. Иногда справедливость все-таки существует, пусть и приходится немного помочь ей своими руками.