История эта обросла таким количеством легенд, что отделить правду от вымысла не берутся даже историки. Кто-то говорит, что он получил за императорскую резиденцию чемодан с двумя миллионами долларов.
Есть версия, что на поддельной купчей осталась издевательская приписка: «Дураков не сеют, не жнут».
А некоторые и вовсе уверяют, что всё это миф, порождённый буйной фантазией самого мошенника.
Достоверно известно то, что Николай Герасимович Савин, отставной корнет российской кавалерии, более тридцати лет не сходил со страниц газет трёх континентов.
И если с Зимним дворцом история темна, то подделанные банкноты, украденные бриллианты великих князей и попытка захватить болгарский престол - это чистая правда, зафиксированная в судебных протоколах.
«Знаменитые авантюристы прошлых веков, Казанова или Калиостро, перед корнетом Савиным мальчишки!» - так писал о нём журналист Владимир Гиляровский.
Спустя столетия имя Савина всплыло в романе Ильфа и Петрова устами Остапа Бендера, назвавшего его выдающимся аферистом, на котором «негде пробы ставить».
Остается понять, кем же он был на самом деле: гением мошенничества или патологическим лжецом, чьи рассказы о собственных подвигах превзошли реальность?
Под родовым гербом дворян Савиных гордо красовался девиз: «За верность и ревность». Трудно было предположить, что отпрыск этого благородного семейства станет главным героем криминальной хроники двух эпох.
Николай родился одиннадцатого января 1855 года в имении Серединском Боровского уезда Калужской губернии. Отец его был отставным поручиком и помещиком средней руки. О матери сведений почти нет.
Зато сам Николай Герасимович в поздних мемуарах утверждал, что она была урождённой графиней де Тулуз-Лотрек. Документальных подтверждений этому не нашлось, но будущий мошенник не мог устоять перед соблазном приписать себе французскую кровь.
Детство Николая прошло в атмосфере безграничного родительского потворства. Отец обожал сына и ни в чем ему не отказывал. Мальчика отправили учиться в Москву, в Катковский лицей, считавшийся одним из лучших в империи. Николай сбежал. Родители предприняли новую попытку, определив его в Петербургский Александровский лицей, но он покинул и его.
Выход оставался только один - служба в армии.
В двадцать лет его определили в кавалерию с чином корнета, младшим офицерским званием. Здесь и началась его настоящая жизнь.
Гвардейская кавалерия была не просто службой, а образом жизни. Попойки в ресторанах, карточные партии до утра, скачки, женщины, долги чести.
Корнет Савин окунулся в этот водоворот с головой. Отец изо всех сил подпитывал сыновнее мотовство деньгами. Но терпение родителя, как и его кошелёк, имели дно.
Когда средства иссякли, Николай Герасимович не растерялся.
Прослужив всего несколько месяцев, он провернул первую аферу, детали которой не сохранились, и был вынужден уйти в отставку. Отец не пережил позора. Говорят, разгульная жизнь сына свела его в могилу раньше срока.
Получив наследство, двадцатилетний отставной корнет стал полноправным членом столичной «золотой молодёжи». Деньги таяли со скоростью, достойной лучшего применения. Вскоре юный Савин ощутил горькое отрезвление, знакомое каждому транжире: вчера ты был богачом, а сегодня стал банкротом.
Попытка вернуться на военную службу провалилась.
В 1877 году началась очередная русско-турецкая война, и правительство объявило призыв отставных офицеров. Савин отправился добровольцем освобождать Болгарию от османского ига. Под Плевной турецкая пуля пробила ему руку. Это один из немногих фактов его биографии, подтверждённый медицинскими документами.
После долгих месяцев лазарета Николай Герасимович принял решение, что его воинская карьера завершена, финансов нет, и потому придется жить умом, а точнее, его изворотливостью.
Так бывший корнет Савин вступил на путь профессионального мошенничества, и с этого момента его биография резко утратила достоверность.
О дальнейших событиях мы знаем из двух источников.
Первым стали красочные рассказы самого Савина, записанные журналистами. Владимир Гиляровский в 1912 году опубликовал очерк «Корнет Савин», целиком основанный на воспоминаниях авантюриста.
Второй источник был куда менее романтичен. Это судебные протоколы, обвинительные заключения и полицейские сводки.
Истина, вероятно, находится где-то посередине.
Список деяний отставного корнета впечатляет. Подделка банкнот, обман ювелиров, продажа несуществующих поместий, дарение высокопоставленным особам породистых лошадей, взятых на один вечер напрокат...
Главным его оружием были располагающая внешность и подвешенный язык. По описанию Гиляровского, он был рослым красавцем, одетым по последней моде, прекрасно воспитанным и говорившим без акцента на немецком, французском, английском и итальянском языках.
Савин обладал редким талантом влезать в любую шкуру. Сегодня он граф, завтра инженер-строитель, послезавтра эксперт по антиквариату. И всегда легенда была безупречной, отточенной до мелочей.
...Первый громкий скандал разразился в 1874 году. Из спальни великой княгини Александры Иосифовны, супруги великого князя Константина Николаевича, пропали бриллианты с ризы иконы - подарка императора Николая I. Сумма ущерба составила полмиллиона рублей, что по тем временам считалось фантастическим состоянием.
Вора вычислили быстро. Им оказался адъютант великого князя Николая Константиновича (сына княгини), корнет лейб-гвардии Гродненского гусарского полка Савин. На допросе подозреваемый заявил, что действовал по указке самого князя Николая.
Скандал вышел чудовищный. Царская семья предпочла замять дело. Князя Николая объявили душевнобольным и отправили в ссылку в Ташкент, а корнета Савина выпустили. То ли за отсутствием улик, то ли из опасения, что суд вскроет ещё более щекотливые детали.
Оказавшись на свободе, Савин немедленно отправился в турне по Европе.
В Риме он представился графом де Тулуз-Лотреком (пригодилась материнская легенда) и экспертом по антиквариату. Притворившись коллекционером редких монет, он выманил у римских ювелиров партию золотых изделий «на оценку» и исчез вместе с добычей. В Париже продавал несуществующие российские земли доверчивым французам, мечтавшим о русской экзотике.
В Константинополе проник на аудиенцию к султану Абдул-Хамиду II. Цель визита осталась туманной, но ходили слухи, что Савин прощупывал почву для крупной аферы с поставками оружия.
В Болгарии версии расходятся настолько, что историки лишь разводят руками. Савин якобы даже два дня просидел на престоле как претендент на корону. Сам он клялся, что это правда, хотя документов не осталось.
Везде он оставлял за собой шлейф скандалов, судебных исков и опознавательных ориентировок. Но умудрялся ускользнуть за минуту до ареста, словно чуял опасность звериным чутьём.
Роковым стал эпизод в константинопольской гостинице. Савин завтракал в ресторане "Hotel de Luxembourg", когда к нему подошёл незнакомец и громко закричал, узнав в посетителе своего бывшего клиента, которого стриг в Москве десять лет назад.
Это был обыкновенный московский цирюльник, приехавший в Турцию на заработки. Савин попытался отшутиться, но парикмахер поднял крик. Русский посол навёл справки и получил подтверждение, что «граф» на самом деле является бывшим гвардейцем Савиным, находящимся в розыске в трех странах.
За Николаем Герасимовичем пришла турецкая полиция. Он отбивался стулом, говорят, даже выбил окно и попытался выпрыгнуть, но был скручен и препровождён под арест. Через месяц его депортировали в Одессу, прямиком в тюрьму.
В 1891 году Московский окружной суд признал Савина виновным в четырёх крупных мошенничествах. Его приговорили к ссылке в Томскую губернию, в село Кетское. Далёкая Сибирь должна была остудить пыл авантюриста. Но Савин и здесь нашёл лазейку, совершив побег. Через Кёнигсберг он перебрался в Америку.
Новый Свет встретил беглого каторжника радушно, попросту не узнав его. В Нью-Йорке он объявился под именем «граф Николай Герасимович де Тулуз-Лотрек Савин», получил гражданство и, что стало верхом наглости, дослужился до офицера американской армии.
Семь лет, с 1891 по 1898, Савин прожил в США тихо и мирно. Хотя слухи о его новых аферах доходили до прессы, ничего серьёзного или криминального ему предъявить не могли.
В 1898 году он в составе американского экспедиционного корпуса отправился в Испанию. Чем он там занимался, остается загадкой. Воевал ли на испано-американской войне, торговал ли контрабандой или пытался провернуть очередную махинацию, неизвестно, так как документов не сохранилось. Вскоре его следы снова теряются в Европе.
После странствий по Италии и Германии он вернулся в Россию.
К началу XX века имя корнета Савина гремело по обе стороны океана. Газеты взахлёб публиковали его новые похождения, каждое невероятнее предыдущего. Он открывал фиктивный Клондайк на несуществующем острове, продавая акции, совершал дерзкие побеги из европейских тюрем, а однажды, как говорят, выпрыгнул из окна вагона скорого поезда на полном ходу под Тамбовом.
Историки до сих пор спорят, где здесь правда, а что является плодом воображения самого Савина.
Он обожал рассказывать о себе, приукрашивая детали и добавляя драматизма. Журналисты записывали, не утруждаясь проверкой, а публика ахала.
Родина о блудном сыне не забыла. Список уголовных дел рос. Удача не могла быть бесконечной. Савина поймали, судили и отправили в пожизненную ссылку в Иркутск.
Казалось, на этом история завершена. Авантюрист доживёт свой век в сибирской глуши, и имя его постепенно забудется.
Ситуацию изменил 1917 год.
Февральская революция открыла тюрьмы. Из камер хлынули «жертвы царского режима». Среди них числился и Николай Савин, которому шёл шестьдесят третий год. Возраст для афериста солидный, но корнет не утратил хватки.
По неподтвержденным данным, которые сам Савин охотно тиражировал, его освободили по личному указанию Александра Керенского, якобы его старого друга.
Точно известно лишь то, что Савин вернулся в Петроград. Вскоре, хотя здесь версии снова разнятся, он каким-то образом получил должность начальника караула Зимнего дворца.
Бывший уголовник и международный мошенник, охраняющий резиденцию Временного правительства, выглядел дико даже для хаоса революционных месяцев, но в то время возможное быстро становилось реальным.
Именно тогда, предположительно, и произошла главная афера корнета Савина с Зимним дворцом.
Легенда гласит, что к Савину подошёл богатый и эксцентричный американец. Он хотел купить Зимний дворец, разобрать его и перевезти в Соединённые Штаты. Савин не растерялся, представился хозяином здания и начал торговаться.
Стороны сошлись на двух миллионах долларов.
Корнет взял в архиве лист гербовой бумаги, отрезал исписанную часть и начертал расписку. Для солидности он приложил оттиски монет с двуглавым орлом, сымитировав государственную печать, а в подвале нашёл связку старинных ключей, выдав их за ключи от дворца. Американец, удовлетворённый сделкой, передал чемодан с деньгами.
Савин исчез, а на подписанной бумаге осталась приписка: «Дураков не сеют, не жнут».
Так эту историю пересказывал сам Савин в салонах русской эмиграции.
«Вы что, не слышали, как корнет Савин продавал Зимний дворец?» - таким вопросом встречали новичков в Харбине и Шанхае 1930-х годов, после чего начинали травить байку, обраставшую всё новыми подробностями.
Загвоздка в том, что никаких документов о сделке не сохранилось: ни имени американца, ни судебного дела, ни газетных публикаций того периода.
Существуют лишь устные пересказы и воспоминания эмигрантов. Историки осторожно называют это городской легендой. Вполне вероятно, что Савин выдумал эту историю, самую яркую из своих афер, чтобы поддерживать репутацию. Ведь что может быть грандиознее продажи императорского дворца?
Хотя Савин был способен и не на такое.
После Октябрьской революции следы корнета теряются. Какое-то время он мелькает в Сибири, затем во Владивостоке. В 1917 году в журнале «Барабан» появилась заметка, что во Владивостоке с публичной лекцией выступил одетый в офицерскую форму корнет Савин.
Публики собралось множество, и старый аферист рассказывал собравшимся дуракам, как его старый друг Саша Керенский принял его добровольцем в русскую армию.
Затем он перебрался в Маньчжурию. В Харбине попытался провернуть крупную сделку с продажей трёх вагонов золотых часов, но его быстро разоблачили.
Русская газета поместила объявление: «Соотечественники! Один тип, который продал Зимний дворец американскому миллионеру, осчастливил своим присутствием наш город».
Публичное разоблачение стало позором.
В 1919 году он всплыл в Чите, где его арестовали за подделку печатей, но выпустили не то из-за отсутствия состава преступления, не то по старости.
Последние годы Савин провёл в Шанхае.
Писатель Юрий Галич встретил его там и записал воспоминания, назвав свой очерк «Русский Рокамболь».
В 1931 году эмигрантская газета «Слово» нашла легендарного корнета в Гонконге:
«Состарившаяся знаменитость находится в госпитале, куда его устроили люди, на которых пышность его французского имени Тулуз де Лотрек произвела сильное впечатление».
Восьмидесятидвухлетний старик, больной и нищий, всё ещё пытался произвести впечатление графским титулом.
Николай Герасимович Савин скончался в 1937 году в Шанхае от цирроза печени. Он умер в одиночестве, не оставив после себя ни состояния, ни даже могилы.
Существовал ли на самом деле тот американец? Получил ли Савин эти два миллиона долларов? Была ли на купчей издевательская приписка?
Скорее всего, нет. Это красивая легенда, которую сам герой с удовольствием рассказывал.
Даже если эта история выдумана полностью, она идеально характеризует своего создателя. Продажа воздуха, упакованного в бумагу с печатью, стала высшим пилотажем, превосходящим обычную кражу или подделку.
Но и документально подтверждённых афер у корнета хватает. Украденные бриллианты, скандал с парикмахером, побег из Сибири в Америку, фальшивые банкноты и фиктивные акции - всё это реальные факты.
Борис Акунин сделал Савина прототипом героя детективного романа «Пиковый валет», где персонаж по имени Митенька Саввин повторяет приключения корнета. Спустя восемьдесят лет после смерти имя Николая Герасимовича всё ещё на слуху.
О нём пишут книги, снимают фильмы и спорят.
А легенда о продаже Зимнего дворца живёт своей жизнью. Для авантюриста такого масштаба это, возможно, и есть настоящее бессмертие, когда даже выдуманная афера переживает века.
Корнету Савину наверняка польстили бы и этот ажиотаж, и готовность новых поколений поверить в историю про чемодан с деньгами.
Ведь заставить поверить в невозможное -это и есть главный талант великого мошенника.