- Господи, где эти чертовы спички?! - Марианна металась по кухне, как раненый зверь, ударяясь бедром об угол стола. - Ну почему всегда так? Весь год лежат на видном месте, а за пять минут до курантов решают поиграть в прятки!
Телевизор в гостиной уже надрывался голосом ведущего, который с фальшивым восторгом сообщал, что старый год уходит. Ага, уходит он. Как же. Этот старый год, казалось, прилип к подошвам, как осенняя грязь.
Марианна наконец нащупала коробок за хлебницей. Руки дрожали. На столе сиротливо стоял бокал с "Советским" полусладким (терпеть его не могла, но традиции же!) и лежал клочок салфетки. На салфетке кривым почерком, потому что ручка тоже перестала писать в самый ответственный момент, было выведено: "Хочу, чтобы муж вернулся и мы снова были счастливы".
- Три... Два... Один! - заорал телевизор.
Бой курантов ударил по нервам. Марианна чиркнула спичкой. Деревяшка сломалась. Вторая вспыхнула, но тут же погасла.
- Да чтоб тебя! - взвизгнула она, чувствуя, как уходит драгоценное магическое время.
С третьей попытки салфетка загорелась. Огонь лизнул пальцы, Марианна ойкнула, бросила горящий комок в бокал. Пепел черными хлопьями осел в золотистой жидкости, напоминая грязь в луже. Но раздумывать было некогда. Двенадцатый удар уже вибрировал в воздухе.
Она зажмурилась, выдохнула: "Пусть вернется!" - и залпом, давясь горечью жженой бумаги, осушила бокал до дна.
В ту же секунду, словно Вселенная ждала именно этого сигнала, в дверь позвонили.
Звонок был настойчивый, требовательный. Длинный-длинный, потом три коротких. У Марианны сердце ухнуло куда-то в район домашних тапочек. Неужели? Так быстро? Она, конечно, верила в чудеса, читала всякие эзотерические блоги и даже один раз ходила на марафон желаний, но чтобы вот так - мгновенная доставка?
Она поправила прическу (два часа укладки коту под хвост, пока резала оливье), одернула нарядное бархатное платье, которое купила специально для этого вечера - "а вдруг", и на ватных ногах пошла открывать.
На пороге стоял он. Игорь.
Ее бывший муж. Тот самый, который три года назад собрал чемоданы, сказал, что "устал от бытовухи и хочет огня", и ускакал к двадцатипятилетней секретарше Леночке.
Сейчас "огонь", видимо, погас. Игорь выглядел, мягко говоря, помятым. Пальто нараспашку, шарф волочится по полу, в руках - полупустая бутылка коньяка и какой-то пакет, из которого торчал вялый хвост селедки.
- Машка... - выдохнул он, обдав ее запахом перегара и холодного декабря. - С Новым годом, что ли? Пустишь странника погреться?
Марианна стояла, вцепившись в дверную ручку. В голове билась одна мысль: "Сбылось! Офигеть, оно реально сбылось!". Она ведь загадала? Загадала. Выпила? Выпила. Вот он, муж. Вернулся.
- Заходи, - голос предательски дрогнул. - Чего на пороге стоять.
Игорь ввалился в прихожую, не вытирая ноги. Грязные следы 43-го размера тут же отпечатались на идеально чистом ламинате, который Марианна драила сегодня с утра.
- Фух, ну и погодка, - проворчал он, стягивая ботинки и небрежно швыряя их в угол. Один ботинок попал по зеркалу шкафа-купе. - Слушай, Маш, есть че пожрать? А то эта... - он махнул рукой куда-то в неопределенном направлении, видимо, в сторону обители Леночки, - ...даже бутерброда не сделала. Представляешь? Говорит, мы идем в клуб, зачем готовить? А я, может, оливье хочу! Домашнего! Как у тебя!
Марианна смотрела на него и чувствовала странный диссонанс. Три года она мечтала об этом моменте. Она представляла, как он придет - с огромным букетом роз, упадет на колени, будет молить о прощении. Она, конечно, сначала поломается, а потом, так и быть, простит. Ведь двадцать лет брака не вычеркнешь.
Но реальность почему-то не вязалась с фантазиями. Вместо принца с розами перед ней стоял помятый мужик с пакетом селедки, который первым делом спросил про "пожрать" и наследил в коридоре.
- Проходи на кухню, - сказала она, закрывая дверь. - Оливье есть. И шуба есть.
Всю жизнь Марианна была идеальной женой. У нее всегда было первое, второе и компот. Рубашки Игоря были наглажены так, что о стрелки можно было порезаться. Она создавала тот самый пресловутый уют, о который, как оказалось, мужчины не столько греются, сколько вытирают ноги перед тем, как уйти за "огнем".
Игорь по-хозяйски плюхнулся на ее любимый стул (тот жалобно скрипнул) и сразу потянулся грязной вилкой в салатницу.
- М-м-м, - промычал он с набитым ртом. - Вот это я понимаю! А у Ленки руки из одного места растут. Только суши заказывать умеет. Слушай, Маш, а водочка есть? Коньяк этот кислый какой-то, изжога от него.
Марианна молча достала из морозилки запотевшую бутылочку. Она хранила ее "на всякий случай". Для гостей. Или для него.
- Ты золото! - Игорь разлил по стопкам, не спрашивая, будет ли она. - Ну, давай. За то, что все возвращается на круги своя. Блудный попугай вернулся в клетку! - он хохотнул, довольный своей шуткой, и опрокинул стопку.
Марианна пригубила шампанское. Вкус пепла на языке стал еще отчетливее.
- Игорь, а что случилось-то? - спросила она осторожно. - Вы же вроде на Бали собирались на праздники? Я в соцсетях видела...
Игорь помрачнел. Лицо его пошло красными пятнами.
- На Бали... Ага, щас. Денег ей на Бали подавай. А то, что у меня бизнес просел, ей плевать. "Ты, - говорит, - Игорек, стал скучным и бедным". Представляешь?! Я ей полжизни отдал (тут Марианна мысленно поперхнулась: три года - это полжизни?), машину купил, а она меня - за дверь! Прямо перед курантами! Истеричка.
Он снова наполнил стопку.
- Ну, я подумал: куда идти? К маме - она пилить начнет. К друзьям - там все с женами, неудобно. А ты, Машка, свой человек. Ты поймешь. У нас же с тобой... это... фундамент!
Марианна смотрела, как капля майонеза стекает по его подбородку и падает на лацкан пиджака. И вдруг поняла одну страшную вещь. Она не чувствовала радости. Ни капли. Ни грамма.
Вместо торжества и любви внутри поднималась глухая, холодная ярость.
Она три года страдала по этому человеку? Она ревела в подушку, пока он развлекался с молодой любовницей? Она сохранила его фамилию, его старые тапочки и даже этот чертов набор инструментов на балконе, который он так и не забрал?
А он пришел сюда не потому, что осознал ошибку. Не потому, что любит. А просто потому, что его выгнали, он голоден, и ему некуда податься. Он пришел пересидеть бурю в тихой гавани, нажраться, отоспаться, а потом...
- Слушай, а пульт где? - прервал ее мысли Игорь. - Там сейчас "Голубой огонек", Киркорова хочу глянуть.
Он потянулся к пульту, задел локтем бокал с шампанским, который Марианна наполнила после того, как выпила первый. Бокал опрокинулся. Шипящая жижа медленно поползла по белоснежной скатерти, капая на красное бархатное платье Марианны.
- Ой, блин! - воскликнул Игорь. - Ну ты, Маш, ставишь вечно все под руку! Тряпку дай быстрее, чего сидишь как истукан?
И тут время остановилось.
Марианна посмотрела на пятно. Бархат намок и пятно стало темно бардового цвета. Оно было похоже на кровь. Кровь ее убитых надежд и потраченного времени.
- Тряпку? — переспросила она очень тихо.
- Ну да! Впитается же! И платье иди застирай, а то будешь как эта... неряха.
В этот момент в дверь снова позвонили.
- Кого там еще принесло? - недовольно буркнул Игорь. - Скажи, что нас нет. Мы спим. Хе-хе.
Марианна встала. Движения ее были четкими и плавными, как у робота. Она подошла к двери, распахнула ее.
На пороге стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, в смешном свитере с оленями. В руках он держал огромную коробку, перевязанную бантом, и... переноску с котом. Это был Андрей Павлович, ее сосед сверху. Бывший военный хирург, а ныне — какой-то крутой консультант в частной клинике. Они здоровались в лифте, пару раз обсуждали погоду и тарифы ЖКХ, но не более.
- Марианна Викторовна, простите ради бога! - прогудел он приятным баритоном. - Я знаю, время неурочное, но у меня тут ЧП вселенского масштаба.
Он виновато улыбнулся, и от этой улыбки у Марианны почему-то стало теплее в груди.
- Что случилось, Андрей Павлович?
- Да вот, - он приподнял переноску, из которой доносилось жалобное «Мяу!». - Дочь уехала на курорт, подкинула мне своего британца. А у меня, представляете, трубы прорвало! Прямо сейчас! Я воду перекрыл, но там потоп. Боюсь, как бы к вам не протекло. И коту там мокро и страшно. Можно я его у вас на полчасика оставлю, пока аварийку жду? А это, — он кивнул на коробку, - вам. Моральная компенсация. Торт "Наполеон", сам пек.
- Сам? - удивилась Марианна.
- Ну да. Хобби у меня такое. Нервы успокаивает после операций.
Из кухни высунулась помятая физиономия Игоря.
- Маш, кто там? Ты долго еще? Я, между прочим, выпить хочу! А ты с какими-то мужиками в подъезде лясы точишь.
Андрей Павлович удивленно поднял бровь, глядя на Игоря, потом на Марианну. Его взгляд задержался на пятне на ее платье.
- У вас гости? Простите, я не знал. Я тогда пойду...
- Нет! - Марианна выпалила это так громко, что кот в переноске замолчал. - Никаких гостей. Это... это курьер. Ошибся адресом.
Она повернулась к Игорю. Внутри нее словно пружина распрямилась. Та самая пружина, которую она сжимала три года, стараясь быть "хорошей", "понимающей", "ждущей".
- Игорь, - сказала она ледяным тоном. - Встань.
- Чего? - он моргнул, не понимая смены интонации. - Ты чего, мать?
- Встань, я сказала. И выйди отсюда.
- Ты шутишь? - он криво ухмыльнулся. - Куда я пойду? Ночь на дворе, Новый год!
- Мне плевать, - Марианна шагнула к нему. - Ты хотел огня? Иди ищи. Ты хотел свободы? Вали. А здесь не ночлежка для бывших, которых выгнали молодые любовницы.
- Да ты... Да ты кому нужна-то, старая дура?! - взвизгнул Игорь, багровея. - Я тебе честь оказал, вернулся, а ты...
Андрей Павлович аккуратно поставил переноску и торт на пол. Шагнул в квартиру. Он был на голову выше Игоря и раза в полтора шире в плечах.
- Мужчина, - сказал он очень спокойно, но от этого спокойствия по спине бежали мурашки. - Даме, кажется, не нравится ваше общество. Я бы порекомендовал вам покинуть помещение. Добровольно. И быстро.
Игорь попытался было распетушиться:
- А ты кто такой? Любовничек, что ли? Ах ты, Машка, тихоня...
Андрей Павлович просто взял Игоря за шкирку, как нашкодившего котенка, и слегка приподнял.
- Я - сосед. И очень не люблю, когда шумят. А еще меньше люблю, когда оскорбляют красивых женщин. Твои ботинки в коридоре?
Через минуту Игорь, матерясь и путаясь в шарфе, вылетел на лестничную площадку. Его ботинки полетели следом. Дверь захлопнулась.
Тишина. Только кот в переноске снова подал голос.
Марианна стояла, прислонившись спиной к двери, и тяжело дышала. Адреналин бурлил в крови. Она сделала это. Она выгнала его. Сама. Не стала терпеть, не стала служить, не стала "входить в положение".
- Вы как? - тихо спросил Андрей Павлович.
Она подняла на него глаза. В них стояли слезы, но это были слезы облегчения.
- Знаете, Андрей... - она запнулась. - Андрей Павлович. Я ведь желание загадала. Глупое. Чтобы муж вернулся. Бумажку сожгла, пепел выпила. Гадость редкая.
Сосед улыбнулся. У него были очень добрые глаза с лучиками морщинок в уголках.
- Ну почему же глупое? - он поднял с пола торт. - Желания - штука хитрая. Формулировать надо точно. Вы сказали "муж"? Ну вот, Вселенная вам его и показала. Чтобы вы убедились, что он вам даром не нужен. Гештальт, так сказать, закрыт.
- Закрыт, - эхом повторила Марианна. И вдруг рассмеялась. Легко, звонко, как не смеялась уже очень давно. - Господи, какое счастье, что он ушел!
- А торт? - спросил Андрей, кивая на коробку. - "Наполеон" пропадает. И кот, кажется, тоже хочет оливье. Кстати, у меня там, наверху, реально потоп. Можно я у вас пережду, пока аварийка едет? Я могу салат нарезать. Или вино открыть. У меня есть дома бутылка хорошего грузинского.
Марианна посмотрела на него. На его смешной свитер с оленями. На его надежные руки.
- Проходите, Андрей. Только у меня скатерть грязная.
- Ерунда, - отмахнулся он. - Перевернем. Зато у вас елка красивая. И пахнет... счастьем.
Они сидели на кухне до самого утра. Ели вкуснейший "Наполеон", кормили британского кота селедкой (которую он уплетал за обе щеки) и болтали обо всем на свете. Оказалось, что Андрей тоже разведен, что он любит джаз и ненавидит дачу, но обожает лес. Что он умеет слушать и слышать.
Когда за окном начал брезжить синий рассвет первого январского утра, Марианна поймала себя на мысли, что ей невероятно легко.
- Слушай, - вдруг сказал Андрей, переходя на "ты". - А может, ну ее, эту аварию? Я там краны перекрыл, соседей не затопит. Пойдем гулять? Город пустой, снег идет. Красота.
- Пойдем, - согласилась она, не раздумывая.
Они вышли на улицу. Воздух был чистым и морозным. Под ногами скрипел свежий снег, укрывший ночную грязь и следы Игоря.
Марианна вдохнула полной грудью. Она вспомнила свою бумажку с желанием. "Хочу, чтобы муж вернулся и мы снова были счастливы".
Вселенная — великая шутница и мудрейший бюрократ. Она выполнила первую часть, вернув "мужа" ровно на пять минут, чтобы Марианна поняла: прошлое должно оставаться в прошлом. А вот вторую часть - "были счастливы" - она, кажется, только начинала исполнять. Прямо сейчас. Рядом с этим большим, уютным мужчиной в свитере с оленями.
- Держись, скользко, - Андрей подставил ей локоть.
Марианна уверенно взяла его под руку.
- Знаешь, - сказала она, улыбаясь падающим снежинкам. - В следующем году я загадаю что-нибудь попроще. Например, новую машину.
- Договорились, - рассмеялся Андрей. - А с счастьем мы и без бумажек разберемся.
Она сжала его руку чуть крепче. Чудеса случаются. Просто иногда они приходят не в том виде, в котором мы их ждем, а в виде соседа с котом, тортом и прорванной трубой. И это, пожалуй, даже лучше.