Взгляните на Лебедя. Нет, правда, если выдалась ясная ночь где-нибудь за городом, где звёзды ещё не окончательно сдались под натиском нашего электрического тщеславия, найдите этот древний астеризм. Между звёздой γ Лебедя (эта, что зовётся Садр) и η Лебедя лежит кое-что примечательное. Призрак. Величайший космический памятник, о котором вы, возможно, и не слышали.
Мы зовём его Туманность Вуаль. Петля Лебедя. Рыбачья Сеть. Звучит романтично, правда? Почти как что-то из средневековой легенды. А ведь так оно и есть. Только легенда эта — не о рыцарях и драконах. Она о смерти звезды. И о её невероятном, длящемся тысячелетия втором рождении.
Представьте себе это на мгновение. Где-то пять-восемь тысяч лет назад — по земным часам, разумеется — где-то в этом самом участке неба взорвалась звезда. Не просто «погасла». Нет. Она взорвалась. Сверхновая. Катаклизм такой мощи, что, будь она поближе, наши предки могли бы видеть её даже днём. Ослепляющий гвоздь, вбитый в купол небес. Сейчас от этого адского фейерверка осталось лишь слабое свечение, растянувшееся на добрых 110 световых лет. Вот это и есть Вуаль.
Ах, как же она прекрасна на снимках «Хаббла»! Просто дико красива. Эти волокна, эти клочья раскалённого газа... Они напоминают мне не столько вуаль, сколько развевающиеся на ветру лохмотья взорванного знамени. Каждый цвет — это своя история. Сияющий голубоватый кислород, пылающий красным водород, сера... Всё это — бывшая плоть звезды, её guts, вывернутые наружу и размазанные по космосу со скоростью в сотни километров в секунду. Звёздная ДНК, рассеянная по галактике.
И вот тут-то и кроется главная ирония, самый сокровенный секрет этого призрака. Мы с вами — дитя таких же взрывов.
Серьёзно. Атомы железа в нашей крови, кальций в костях, кислород, которым мы дышим — почти всё, что тяжелее гелия и водорода, было выковано в ядерных горнилах звёзд и выброшено в пространство именно такими катаклизмами. Туманность Вуаль — это не просто музейный экспонат, холодное напоминание о смерти. Это гигантский космический инкубатор. Ударная волна от того давнего взрыва до сих пор путешествует по межзвёздной среде, сминая газопылевые облака, уплотняя их, давая им тот самый пинок, который через миллионы лет может привести к рождению новых звёзд. И, кто знает, новых планет.
Смерть как акт творения. По-моему, это чертовски поэтично.
Наблюдать за ней — тот ещё квест. Для любителя с телескопом — это высший пилотаж. Глазами она предстаёт не цветной, а скорее тусклым, едва уловимым светящимся шлейфом. Нужны тёмное небо, специальный кислородно-водородный фильтр (O-III творит чудеса!) и изрядная доля терпения. Но когда она проявляется в окуляре... Боже. Это один из тех моментов, когда понимаешь, что смотришь не на картинку, а в самое настоящее лицо времени. В лицо бесконечно старого, вечно меняющегося космоса.
Она всё ещё расширяется, знаете ли. Медленно, неумолимо. Через какие-нибудь ещё несколько тысяч лет её призрачные очертания растворятся, рассеются, смешаются с общим фоном Галактики. Цикл завершится.
Но семена для новых миров уже будут посеяны. Круг жизни — или, если угодно, круг звёздной смерти и жизни — продолжится. И где-нибудь в другом месте вспыхнет новая сверхновая. Просто чтобы напомнить всем, что мы живём в динамичной, иногда жестокой, но невероятно щедрой вселенной.
Вот такой вот космический перформанс. И он идёт прямо над нашими головами. Каждую ночь.