— Ого, Кириллушка! Ты мне ничего не сказал, что Катьке машину подарил!
Елена Павловна ворвалась в квартиру как ураган, таща за собой три тяжелые сумки. Новогоднее утро только началось, а свекровь уже тут как тут. Катя еще не успела допить кофе, когда услышала знакомый голос в прихожей.
Она обернулась и увидела, как Елена Павловна, даже не сняв куртку, схватила со стола ключи от машины. Те самые ключи, ради которых Катя два года не покупала себе нормальную зимнюю обувь. Те самые ключи, за которые она расплатилась бессонными ночами и отказом от похода в кино с подругами.
— Елена Павловна, я сама...
— Молодец, сынок! — свекровь уже расцеловывала Кирилла, который вышел из ванной с полотенцем на плечах. — Заботишься о жене. Правильно, пусть не на маршрутках мотается по морозу.
Кирилл смущенно улыбнулся и почесал затылок. Он всегда так делал, когда не знал, что сказать. Катя это прекрасно знала. И знала, что сейчас он промолчит. Как всегда.
— Я вчера у Веры в магазине была, она хвасталась, что сын ей смартфон подарил, — Елена Павловна уже разгружала сумки на кухонный стол. — Я говорю: мой-то лучше, моему Кириллу есть на что тратить, не то что некоторым.
Катя стиснула зубы. Вот так. Даже не поздоровалась нормально, сразу в атаку. Она встала и подошла к мойке, начала ополаскивать чашку. Нужно было хоть чем-то занять руки, чтобы не сорваться.
— Елена Павловна, машину я купила сама, — сказала она как можно спокойнее. — Два года копила.
Свекровь обернулась и посмотрела на нее с таким выражением, будто Катя только что сообщила, что летала на Луну.
— Ну да, конечно, — засмеялась она. — Ты же дома сидишь целыми днями. На какие деньги?
— Я работаю. Фрилансер-копирайтер.
— Копирайтер... — Елена Павловна вытащила из сумки контейнер с оливье. — Это что-то печатаешь, да? Это не работа, милочка. Работа — это когда к восьми утра на ногах, весь день с людьми, к вечеру домой еле доползаешь. Вот у меня работа. А у тебя — хобби какое-то.
Катя почувствовала, как внутри все закипает. Она развернулась, собираясь ответить, но встретилась взглядом с Кириллом. Он молча покачал головой. Мол, не надо. Не связывайся.
— Кирюш, поставь чайник, — попросила Елена Павловна. — Я селедку под шубой принесла, будем сейчас доедать. А то у меня в холодильнике места нет, он такой старый, знаешь же.
Кирилл послушно отправился на кухню. Катя осталась стоять у окна, глядя на свою красную машину. Там, внизу, под тонким слоем снега, стояла ее мечта. Ее достижение. Ее гордость.
А здесь, в четырех стенах, ее считали тунеядкой.
***
Елена Павловна разложилась на кухне основательно. Достала тарелки, разогрела еду, нарезала хлеб. Все время что-то говорила — о том, как устала за смену, как грубят покупатели, как Вера из соседнего магазина похвасталась новым телефоном от зятя.
— Я, конечно, не прошу ничего, — сказала она, намазывая хлеб маслом. и Катьке на Новый год машину купил? Значит, и мне купишь. Холодильник у меня старый, двадцать лет ему. То морозит плохо, то шумит как не знаю что. Вчера опять сломался, я полночи с тазиками возилась, воду собирала.
Кирилл поперхнулся салатом и закашлялся. Катя встала и налила ему воды из кувшина. Руки дрожали, но она старалась держаться.
— Мам, ну давай потом об этом, — пробормотал Кирилл. — Праздник все-таки.
— Да я ничего не требую! — Елена Павловна подняла руки. — Просто думаю вслух. Раз на жену потратился, значит, на маму и подавно можно. Я же тебя одна вырастила, без отца.
Катя сжала кулаки под столом. Вот оно. Главный козырь свекрови, который она доставала при каждом удобном случае. "Я тебя одна растила". Будто это давало индульгенцию на все.
— Елена Павловна, я правда сама купила машину, — снова попробовала Катя. — Я показать могу документы, чеки, договор из салона...
— Катюш, ну зачем? — Елена Павловна махнула рукой. — Мне не нужны бумажки. Я знаю своего сына. Он никогда не оставит тебя без помощи. Правда ведь, Кирюша?
Кирилл смотрел в тарелку и молчал. Катя ждала. Ждала, что он скажет хоть слово в ее защиту. Хоть одно слово.
Но он продолжал молчать.
***
Свекровь ушла только к вечеру. Унесла с собой пустые контейнеры и обещание Кирилла "подумать насчет холодильника". Катя весь день ходила по квартире как на иголках, старалась не взрываться, но внутри все кипело.
Когда дверь за Еленой Павловной закрылась, она развернулась к мужу.
— Почему ты ей не сказал?
— Что? — Кирилл уже переключал каналы на телевизоре.
— Что машину я купила сама. На свои деньги. Которые заработала.
Он пожал плечами, не отрываясь от экрана.
— Да какая разница? Ну подумает, что я купил. Ей же приятно.
Катя почувствовала, как к горлу подкатывает комок.
— Мне неприятно! — голос сорвался выше, чем она хотела. — Я два года пахала! Отказывала себе во всем! По ночам сидела, пока ты спал, чтобы больше заказов взять! А она считает меня тунеядкой!
Кирилл наконец оторвался от телевизора и посмотрел на нее. В глазах была вина, но и раздражение тоже.
— Катюш, ну не обращай внимания. Это мама, она привыкла так думать. Зачем ссориться из-за ерунды?
— Это не ерунда! — Катя шагнула к нему. — Для меня это не ерунда! Я вкалывала как проклятая, чтобы купить эту машину! И ты прекрасно знаешь, сколько мне это стоило!
— Знаю, — кивнул он. — Но мама не знает. Она не понимает, как работает фриланс. Для нее работа — это офис или магазин. Ну объясни ей нормально.
— Я пыталась! Три раза сегодня пыталась! Она не слушает!
Кирилл встал и направился к спальне.
— Я устал, Катюха. Давай завтра обсудим, ладно?
Он ушел. Просто ушел. Катя осталась стоять посреди гостиной, чувствуя, как по щекам текут слезы.
Она заработала на машину сама. Сама! Почему никто не хочет в это верить?
***
На следующий день Кате нужно было купить хлеб. Она специально выбрала магазин на другом конце района, подальше от того, где работала Елена Павловна. Но судьба распорядилась иначе.
— О, Катенька! — услышала она приторно-сладкий голос за спиной.
Она обернулась и увидела Веру — подругу свекрови, полную женщину с крашеными рыжими волосами. Та стояла у витрины с молочными продуктами и улыбалась во все тридцать два зуба.
— Здравствуйте, — выдавила Катя.
— С машиной тебя! — Вера подошла ближе, и Катя почувствовала запах дешевых духов. — Кирилл молодец, не поскупился. Елена Павловна вчера так хвасталась в магазине! Говорит, сынок не забыл про жену, на Новый год подарок сделал.
Катя набрала воздуха в легкие.
— Я сама купила.
— Да ладно, скромничаешь! — Вера подмигнула. — Мы-то знаем, как оно бывает. Мужья делают подарки, а жены говорят, что сами. Чтобы не выглядеть зависимыми.
— Я два года копила, — повторила Катя тверже. — Работала. На свои деньги купила.
Вера посмотрела на нее с сомнением, потом снова улыбнулась той же приторной улыбкой.
— Ну-ну. Как скажешь, дорогая.
Катя развернулась и пошла к кассе. Руки тряслись, когда она расплачивалась. В голове крутилась одна мысль: почему? Почему все считают, что женщина не может сама заработать на машину?
По дороге домой телефон завибрировал. Кирилл.
"Мама звонила. Опять про холодильник. Говорит, может скинемся?"
Катя остановилась посреди тротуара. Прохожие обходили ее, кто-то недовольно буркнул что-то. Она перечитала сообщение еще раз.
"Скинемся". Это кто, интересно? У нее денег нет. Все в машину ушло. У Кирилла кредит за диван. Откуда "скинемся"?
Она набрала ответ: "Поговорим дома".
***
Вечером они сидели на кухне напротив друг друга. Кирилл выглядел виноватым, но упрямым одновременно.
— Мам же не откажешь, — сказал он. — Холодильник правда старый. Я сам видел, там дверца не закрывается нормально.
— У нас нет денег, — Катя говорила медленно, по слогам. — Совсем нет. У меня все в машину ушло. У тебя кредит.
— Ну можем по двадцать тысяч скинуться. Мама обещала потом вернуть, когда премию получит.
Катя засмеялась. Невесело, устало.
— Кирилл, у меня нет двадцати тысяч. Вообще нет. На счету три тысячи осталось на продукты до следующей оплаты заказа.
— Ну попроси у родителей взаймы.
Она посмотрела на него долгим взглядом. Он правда это сказал? Правда предложил ей занимать деньги у своих родителей, чтобы купить холодильник его матери?
— Нет, — сказала она твердо.
— То есть как нет? — Кирилл нахмурился.
— Вот так. Нет. Не буду. Если хочешь помочь маме — помогай. На свои деньги. Но мои деньги я отдавать не собираюсь.
— Это моя мама! — повысил он голос.
— И это мои деньги! — Катя тоже не сдержалась. — Которые я заработала! Сидя по ночам за компьютером! А твоя мама до сих пор считает меня дармоедкой и тунеядкой!
— Она так не говорила!
— Говорила. И не раз. Сегодня в магазине Вера мне в лицо сказала, что я вру про то, что сама купила машину. Потому что твоя мама всем рассказала, что ты мне подарил.
Кирилл встал из-за стола.
— Я не хочу это обсуждать.
Он ушел в спальню и закрыл дверь. Не хлопнул, но закрыл так, что Катя услышала щелчок замка.
Она осталась сидеть на кухне в темноте. За окном падал снег, машина внизу была почти засыпана. Красная машина, которую она купила сама.
Но никто не верил.
***
На следующий день Катя встретилась с Олей в кафе недалеко от дома. Подруга работала медсестрой в поликлинике, и у них выдался общий выходной — редкая удача.
— И что ты теперь будешь делать? — спросила Оля, когда Катя закончила рассказ.
— Не знаю, — Катя крутила в руках салфетку. — Чувствую себя виноватой. Будто я что-то не так делаю.
— Ты ничего не так не делаешь! — Оля наклонилась через стол. — Слушай, а ты покажи ей свой доход. Банковские выписки, договоры с заказчиками. Пусть увидит цифры.
Катя задумалась. Она и правда могла распечатать выписки. Показать, что деньги приходили на ее счет, а не на Кириллов. Показать договоры с клиентами, суммы.
— Думаешь, поможет? — спросила она неуверенно.
— Попробуй. А то так и будешь всю жизнь тунеядкой в ее глазах. И в глазах всех ее подруг тоже.
Катя кивнула. Надо попробовать.
***
Седьмого января, когда новогодние праздники подходили к концу, Катя собрала все документы. Распечатала банковские выписки за два года. Нашла электронные договоры с заказчиками и тоже распечатала. Сделала расчеты — сколько пришло денег, куда ушли, что осталось.
Получилась приличная стопка бумаг.
— Ты куда? — спросил Кирилл, увидев ее в прихожей с папкой.
— К твоей маме. Покажу ей документы. Пусть убедится.
Он посмотрел на нее с сомнением.
— Не уверен, что это хорошая идея.
— А что мне делать? — развела она руками. — Терпеть, что меня считают лгуньей?
Кирилл промолчал.
Катя поехала одна. По дороге к свекрови репетировала, что скажет. Как объяснит. Как покажет цифры. Но когда дверь открылась, и она увидела лицо Елены Павловны, весь настрой куда-то испарился.
— А, Катя. Заходи, — свекровь пропустила ее внутрь. — Кирилл с тобой?
— Нет, я одна. Мне нужно с вами поговорить.
Они прошли на кухню. Катя разложила бумаги на столе и начала объяснять. Показывала выписки, договоры, расчеты. Говорила про каждого клиента, про каждый заказ. Голос срывался от волнения, но она продолжала.
Елена Павловна листала страницы, но взгляд был рассеянный. Видно было, что она не вникает.
— Катя, ну зачем ты это все? — наконец сказала свекровь, отодвигая бумаги. — Я же не спорю, может ты и что-то там подрабатываешь. Но серьезные деньги на машину — это точно Кирилл дал.
— Почему вы так решили?! — Катя чувствовала, как теряет самообладание. — Я же вам показываю реальные цифры! Вот смотрите, вот эта сумма пришла в июне, это был заказ для строительной фирмы, они заплатили тридцать тысяч за тексты на сайт...
— Катенька, — Елена Павловна вздохнула. — Я не понимаю всех этих ваших компьютерных штучек. Для меня это непонятно. Но я знаю своего сына. Он не жадный, он о тебе заботится. А ты просто хочешь выглядеть самостоятельной. Ладно, пусть будет по-твоему. Главное — холодильник мне Кирилл купит или нет?
Катя собрала бумаги. Руки дрожали. Она поняла — бесполезно. Можно показывать хоть сто выписок, хоть тысячу договоров. Елена Павловна не хочет верить. И не поверит.
— Не знаю, — ответила Катя, вставая. — Спросите у него сами.
Она ушла. По дороге домой плакала прямо в машине. Той самой машине, которую заработала сама, но никому это не нужно.
***
Восьмого января Елене Павловне позвонила Вера. Голос у нее был какой-то взволнованный.
— Лен, ты не поверишь, — затараторила она. — Помнишь, я хвасталась, что Димка мне телефон подарил?
— Ну, помню, — Елена Павловна поставила чайник. — И что?
— Так он вчера признался, что никакого телефона не дарил! Я сама себе купила на пенсию, просто хотела перед тобой похвастаться. Стыдно теперь.
Елена Павловна замерла с чайником в руке.
— То есть как не дарил?
— Вот так. Сама купила. А я всем говорила, что зять — молодец, заботливый. А он вообще не в курсе был.
Они еще поболтали о чем-то, но Елена Павловна слушала вполуха. В голове крутилась одна мысль: а вдруг и с Катей так же? Вдруг она правда сама купила?
Но тут же отмахнулась. Нет, Кирилл точно помог. Вера — это одно, а ее сын — совсем другое.
***
Десятого января вечером Кирилл пришел домой мрачнее тучи. Бросил сумку в прихожей и прошел в гостиную, даже не поздоровавшись.
— Что случилось? — Катя оторвалась от ноутбука.
— Мама каждый день звонит. Насчет холодильника. Я цены посмотрел — нормальный стоит тысяч сорок.
Катя закрыла ноутбук и повернулась к нему.
— И?
— Давай скинемся по двадцать? Мама обещала потом вернуть, когда премию получит в марте.
— Нет.
Он посмотрел на нее так, будто не расслышал.
— То есть как нет?
— Вот так. Нет. У нас нет двадцати тысяч. И если у тебя есть — трати на себя. Я свои деньги отдавать не буду.
— Это моя мама! — голос у него сорвался.
— И это мои деньги! — Катя встала. — Которые я заработала! Которые два года копила! А твоя мама до сих пор считает меня дармоедкой и не верит, что я вообще работаю!
Кирилл схватил куртку.
— Я пойду прогуляюсь.
Дверь захлопнулась. Катя села обратно и уткнулась лицом в ладони. Она устала. Устала доказывать, защищаться, объяснять. Устала от того, что ее труд никто не ценит.
***
Двенадцатого января произошло то, чего Елена Павловна совсем не ожидала. Она зашла в магазин электроники — посмотреть холодильники, прикинуть цены. Выбирала между двумя моделями, когда услышала знакомый голос.
— Елена Павловна! Вот не ожидала вас тут встретить!
Она обернулась и увидела тетю Свету — соседку Кати и Кирилла по подъезду. Полная женщина лет шестидесяти, всегда приветливая.
— Здравствуйте, Светлана Ивановна, — кивнула Елена Павловна.
— Холодильник выбираете? — тетя Света подошла ближе. — А я для внуков планшет смотрю. Ой, а я вашу Катюшу недавно видела — такая молодец девочка! Два года как пчелка работала, даже по ночам бывало. Все о машине мечтала. Вот и осуществила мечту!
Елена Павловна почувствовала, как внутри что-то екнуло.
— А вы откуда знаете?
— Да мы соседи, я все видела, — тетя Света улыбнулась. — Я поздно ложусь, так что часто замечала — у них до двух ночи свет горел. Я думала, что-то случилось, а потом Катенька мне рассказала, что работает. На машину копит. Кирилл уже спал давно, а она все работала. Я ей говорила: деточка, не загоняй себя. А она: нет, говорит, я хочу сама купить, сама заработать.
Елена Павловна стояла и молчала. В голове мешалась каша из мыслей.
— Молодец девочка, целеустремленная, — продолжала тетя Света. — Не каждая так сможет. Два года без отдыха практически. Вы ей помогали-то хоть?
— Я... я не знала, — выдавила Елена Павловна.
Тетя Света посмотрела на нее с удивлением, но промолчала. Попрощалась и ушла к витрине с планшетами.
Елена Павловна осталась стоять посреди магазина. Людская толкотня, музыка из динамиков, консультанты — все это было где-то далеко. Перед глазами стояла картина: Катя сидит по ночам за компьютером, пока Кирилл спит. Работает. Зарабатывает. Копит на машину.
А она, Елена Павловна, считала ее тунеядкой.
***
Вечером того же дня свекровь позвонила Кириллу. Катя услышала, как он говорит в трубку тихо, почти шепотом. Потом он положил телефон и долго смотрел в одну точку.
— Мама звонила, — сказал он наконец.
Катя не подняла головы от ноутбука.
— И?
— Спрашивала про твою машину. Правда ли ты сама купила.
Теперь Катя подняла голову. Смотрела на мужа и ждала.
— Я сказал правду, — Кирилл опустил взгляд. — Сказал, что ты два года копила. Что я никакого отношения к покупке не имел.
— И что она?
— Спросила, почему я сразу не сказал.
— И что ты ответил?
Кирилл помолчал.
— Что ты не спрашивала. А когда Катя пыталась объяснить — ты ее не слушала.
Катя кивнула и вернулась к работе. На душе было странно — не легче, но и не тяжелее. Просто... пусто как-то.
***
Четырнадцатого января, около шести вечера, в дверь позвонили. Кирилл открыл — на пороге стояла Елена Павловна. Без сумок с едой, без своей обычной напористости. Выглядела растерянной.
— Здравствуйте, — Катя вышла из кухни.
— Здравствуй, — кивнула свекровь.
Они прошли в гостиную. Елена Павловна села на край дивана, сжимала в руках сумку.
— Я тут подумала насчет холодильника, — начала она. — Справлюсь сама как-нибудь. Отложу с зарплаты помесячно.
— Хорошо, — Катя села напротив.
— И насчет машины... — свекровь помялась. — Соседка ваша, Светлана Ивановна, сказала, что ты сама покупала. Что по ночам работала.
Катя кивнула. Ждала, что будет дальше.
Елена Павловна подняла голову, и в глазах была какая-то неловкость, но не раскаяние.
— Ну вот, могла бы сразу нормально объяснить. А то напечатала каких-то бумажек, думаешь, я в этом разбираюсь?
Катя почувствовала, как внутри все сжимается. Значит, это опять ее вина? Она неправильно объясняла?
— Я объясняла, — сказала она холодно. — Три раза. Вы не слушали.
— Ну извини, что я тупая! — Елена Павловна вспыхнула. — Мне некогда в ваших компьютерах разбираться! Я на ногах весь день, между прочим!
— Мам, не надо, — попытался вклиниться Кирилл.
Но Катя уже встала. Два года она молчала. Два года терпела. Два года слушала, что ее работа — это не работа. Хватит.
— Елена Павловна, два года я работала по двенадцать часов в день. Считала каждую копейку. Отказывала себе во всем. Не покупала одежду, не ходила в кино, не встречалась с друзьями — все ради этой машины. И все это время вы считали меня тунеядкой. Потому что моя работа для вас — не работа. Потому что я не стою за прилавком и не общаюсь с покупателями. Потому что я дома сижу.
Свекровь вскочила.
— Ну вот, началось! Я что-то не то сказала?!
— Вы ничего не сказали, — Катя смотрела ей прямо в глаза. — В этом и проблема. Вы не извинились. Даже сейчас, когда знаете правду.
— А за что извиняться?! — Елена Павловна схватила сумку. — За то, что не поняла твоих бумажек? За то, что не разбираюсь в компьютерах?
— За то, что не хотели слушать. За то, что считали меня лгуньей. За то, что при мне сказали, что я не работаю.
Елена Павловна направилась к выходу. На пороге обернулась.
— Ты умная, образованная, работящая — я поняла. Но вот уважать старших тебя не научили. Я — мать Кирилла. И если я что-то не так поняла, можно было по-человечески объяснить, а не устраивать разборки.
— Я объясняла, — устало повторила Катя. — По-человечески. Вы не хотели слышать.
Свекровь ушла, и дверь закрылась с глухим щелчком. Кирилл сидел на диване, уткнувшись лицом в ладони.
— Ну зачем ты так? — спросил он глухо.
Катя посмотрела на него долгим взглядом.
— Кирилл, я два года вкалывала. Твоя мать оскорбляла меня, не считала мой труд трудом. И ты ни разу не встал на мою защиту. Ни разу.
Он молчал. Потому что это была правда.
***
Прошло два дня. Шестнадцатого января свекровь не звонила. Кирилл ходил мрачный, пытался вести себя как обычно, но между ним и Катей висело напряжение.
Вечером он не выдержал.
— Может, позвонишь маме? Ну хоть здоровья поинтересуешься?
Катя подняла голову от ноутбука.
— Нет.
— Катюх...
— Я не буду делать первый шаг. Я ни в чем не виновата.
Кирилл вздохнул, но не стал настаивать. Ушел в спальню, и Катя осталась одна. За окном шел снег, и машина внизу опять была засыпана белым покрывалом. Но теперь это не вызывало такой радости, как в новогоднюю ночь.
***
Двадцатого января, в пятницу, Кирилл пришел с работы раньше обычного. Катя сидела за ноутбуком, дописывала статью для клиента. Срок горел, и она была сосредоточена.
— Мама звонила, — сказал он, садясь рядом.
Катя не отрывалась от экрана.
— И?
— Сказала, что справится с холодильником сама. Будет по чуть-чуть откладывать.
— Хорошо.
— Еще сказала, что... — Кирилл помялся. — Что она не хотела тебя обидеть.
Катя остановила печатать и посмотрела на него.
— Это не извинение.
— Знаю. Но для мамы это много. Она такая, не умеет извиняться.
Катя откинулась на спинку стула. В груди было пусто и тяжело одновременно.
— А ты? — спросила она тихо. — Ты-то как думаешь — я права?
Кирилл долго молчал. Смотрел в пол, на стену, на свои руки — куда угодно, только не на Катю. Потом вздохнул и кивнул.
— Да. Права. Прости, что сразу не сказал маме правду. Мне... неловко было перед ней. Я всегда привык, что она знает лучше. Что она права. А тут получилось, что она ошиблась. И я не знал, как ей это сказать.
Катя почувствовала, как внутри что-то теплеет. Совсем чуть-чуть, но теплеет.
— Неловко будет, если продолжишь молчать, когда она меня оскорбляет.
Кирилл подошел и обнял ее.
— Больше не буду. Обещаю.
Она прижалась к нему, закрыла глаза. Хотелось верить, что так и будет.
***
Вечером они поехали за продуктами. Катя сама села за руль — теперь это было привычно. Красная машина, ее машина, купленная на ее деньги.
Кирилл сидел рядом, листал что-то в телефоне. В машине было тепло и тихо. За окном кружил снег, фонари отражались на мокром асфальте.
— Мам, наверное, не скоро позвонит, — сказал Кирилл вдруг. — Она упрямая.
— Знаю, — кивнула Катя.
— Ты тоже упрямая.
— Знаю.
Он усмехнулся.
— Две упрямицы. Как вы вообще раньше общались?
— Никак. Я молчала, а она говорила.
Кирилл замолчал. Потом положил руку ей на колено.
— Я правда горжусь тобой. Машиной. Тем, как ты работала. Просто не умел это показать.
Катя сглотнула комок в горле. Вот этого ей не хватало все эти два года. Не признания от свекрови — а признания от него. От мужа.
— Спасибо, — выдавила она.
Они доехали до магазина. Припарковались, вышли из машины. Катя обернулась, посмотрела на красную машину еще раз. Та стояла под фонарем, блестела от растаявшего снега.
Это была ее победа. Пусть свекровь так и не поверила до конца. Пусть не извинилась. Но Катя доказала самое главное — себе. И Кириллу.
Она заработала эту машину сама. И этого никто не отнимет.
***
Прошел еще месяц. Февраль выдался холодным и снежным. Елена Павловна так и не позвонила. Катя тоже не звонила. Кирилл пару раз пытался намекнуть, что неплохо бы помириться, но видя выражение лица Кати, замолкал.
Однажды вечером они сидели дома, смотрели какой-то фильм. Кирилл вдруг сказал:
— А мама все-таки купила себе холодильник. На распродаже нашла со скидкой.
— Молодец, — кивнула Катя.
— Ей Вера помогла выбрать. Та самая, из магазина.
— Хорошо.
Кирилл помолчал.
— Она спрашивала про тебя. Как дела, как работа.
Катя повернулась к нему.
— И что ты ответил?
— Что у тебя все хорошо. Что заказов много. Что ты подумываешь взять помощника, потому что одна не справляешься.
Это была правда. В январе Катя получила столько заказов, что работала почти без выходных. Деньги были хорошие, но времени не хватало катастрофически.
— Мама кивнула. Сказала: "Значит, правда работает".
Катя усмехнулась грустно.
— Значит, только сейчас поверила?
— Похоже на то.
Они досмотрели фильм молча. Перед сном Кирилл обнял Катю и прошептал:
— Я на твоей стороне. Всегда. Даже если молчу.
Катя прижалась к нему крепче. Этого было достаточно. Пусть свекровь осталась при своем мнении. Пусть так и не извинилась. Пусть они больше не общаются так, как раньше — а может, это и к лучшему.
Главное, что Кирилл увидел. Увидел ее труд, ее старания, ее силу. И этого хватало, чтобы не чувствовать себя такой одинокой.
На следующее утро Катя проснулась первой. Подошла к окну и посмотрела вниз, на свою машину. Красную, блестящую под зимним солнцем. Две зимы она копила на нее. Две зимы работала до изнеможения. Две зимы мечтала.
И она справилась.
Пусть свекровь никогда не признает это вслух. Пусть не извинится. Но Катя больше не нуждается в ее одобрении. Она доказала самой себе, что способна на многое. И это дороже любых слов.