Это произошло не резко и не в один день. Скорее, я просто в какой-то момент понял, что перестал проверять себя глазами окружающих. Перестал думать, как я выгляжу со стороны. А потом поймал себя на мысли: я больше не боюсь выглядеть странно.
В моей стране странность — это риск.
Слишком ярко оделся — заметят.
Слишком тихо ведёшь себя — спросят, всё ли в порядке.
Слишком не вписываешься — обязательно прокомментируют.
Люди там постоянно считывают друг друга. Сравнивают. Подстраиваются. Боятся выйти за рамки негласной нормы.
В России я ожидал того же. Но столкнулся с удивительным явлением — отсутствием интереса.
Я видел людей в самых неожиданных сочетаниях одежды. Мужчину в классическом пальто и кроссовках, которые не подходили ни к чему. Девушку с ярко-зелёными волосами в обычном продуктовом магазине. Парня, который ехал в метро с книгой по философии и читал вслух себе под нос.
И знаете что?
Никто не смотрел.
Никто не реагировал.
Никто не делал замечаний.
Сначала это сбивало с толку. Мне казалось, что я просто не замечаю взглядов. Но потом я понял: людям действительно всё равно.
Однажды я вышел из дома в том виде, в котором у себя на родине чувствовал бы себя неловко. Ничего экстремального — просто не «по правилам». И весь день прошёл… нормально. Ни взглядов, ни комментариев, ни ощущения, что я выделяюсь.
В этот момент меня накрыла странная мысль: а что, если свобода — это не когда тебя принимают, а когда тебя просто не оценивают?
В России я увидел людей, которым не нужно демонстрировать индивидуальность — и не нужно её прятать. Каждый живёт в своём внутреннем мире, не тратя силы на то, чтобы соответствовать чужим ожиданиям.
Это не про равнодушие.
Это про уважение к чужой территории.
Со временем это изменило меня. Я стал спокойнее. Проще. Честнее с собой. Я перестал думать, как «правильно» выглядеть, и начал думать, как мне удобно.
И, пожалуй, это одно из самых неожиданных открытий, которые я сделал в России: здесь можно быть собой — не потому что тебя одобрят, а потому что тебя просто не будут трогать.
А иногда это и есть настоящая свобода.